Межотраслевой оборот капитала, мезоэкономика

Каждому акту кругооборота капитала в виде T¹ — Д¹ (реализация готовой продукции) соответствуют акты Д—Т (покупка этой продукции), в том числе в начальных актах кругооборотов капитала других предприятий (Д—Т—Сп).

Если игнорирование К. Марксом мезоуровня общественного воспроизводства явилось субъективной недоработкой с его стороны, то кардинальная деформация этого уровня со стороны планово-распределительной системы хозяйствования, принимающей на практике вид системы национального планирования национальной экономики, является объективно-обусловленной, а потому неустранимой в принципе принадлежностью этой системы. В целом, и планово-распределительная, и рыночно-капиталистическая системы как две диаметрально противоположные системы имеют свои плюсы и минусы. При этом плюсы планово-распределительной системы сконцентрированы на макроуровне, а минусы — на мезоуровне, в то время как в отношении рыночно-капиталистической системы наблюдается обратное. Планово-распределительная система как тотальная крайность оправданна только в качестве мобилизационной системы на относительно короткий по историческим меркам период времени, когда стоит вопрос о выживании страны и ее народа.

а) ухода в прошлое условий, объективно требующих мобилизационной системы хозяйствования;

б) разрастания и усложнения межотраслевых производственно-хозяйственных связей на базе роста масштабов национальной экономики, помноженных на ускорение научно-технического прогресса. Эти моменты встали во весь рост в экономике СССР в 60-80-е гг., что на порядок снизило эффективность советской экономики.

Чтобы быстро, четко и слаженно функционировали межотраслевые связи, существуют два способа:

1) создание крупнейших межотраслевых и многоотраслевых фирм, когда их общее руководство организует взаимные поставки между специализированными предприятиями разных отраслей;

2) высокий уровень организации рынка и его мощная материальная и информационная инфраструктура, что позволяет быстро и слаженно обеспечивать любые межотраслевые поставки.

Западная рыночная экономика широко использует оба способа одновременно. Тоталитарная плановая экономика практически не применяет ни того, ни другого. Последнее не случайно. Ведь оба эти способа предполагают рыночное установление связей между предприятиями и формирование надстроечных управленческих структур(правление концерна)на основе этих же рыночных связей. В тоталитарной плановой экономике действует принцип общего котла как для денег, так и для материальных ценностей, причем находящегося в абсолютной власти единого центра. В тоталитарной плановой экономике все производственные поставки монополизированы государством, и оно не хочет от этого отказываться.

Централизованное распределение производственных ресурсов на базе их тотальной монополизации связано с теоретической идеализацией и практической абсолютизацией всеобщего государственного планирования. Государственное планирование в условиях существования урезанных и выхолощенных по своему содержанию товарно-денежных отношений не может уйти от неизбежного триединого процесса: 1) производство продукции; 2) ее денежная оценка в форме цены; 3) поставка продукции потребителю. В нормальной экономике, например, каждый из этих процессов активно влияет на другие. Цены влияют и на производителя, стимулируя его активность, и на потребителя, влияя на выбор приобретаемого товара. В свою очередь, на уровень цены оказывает влияние взаимодействие производителя и потребителя на рынке в форме спроса и предложения.

Иначе происходит в системе тоталитарного планирования. Исходя из марксистского принципа примата сферы производства над сферами обмена и распределения планирование концентрируется прежде всего на производстве продукции и услуг. Тоталитарный план представляет собой иерархически организованную совокупность приказов произвести те или иные виды продукции или услуги в натуре или в стоимостном объеме, последнее — по причине физической невозможности охватить абсолютно все виды продукции и услуг, несмотря на желательность этого для тоталитарного управления.

Тоталитарный план отражает огосударствление всей или почти всей экономики и то, что средства производства, по существу, принадлежат классу чиновников. Согласно концепции такого плана все производители должны изготовлять только то, что считает нужным хозяин — государственный аппарат, лучше всех якобы знающий интересы всего общества и служащий его целям. Все, что приказал (заказал) произвести хозяин, принадлежит только ему. Но что делать госаппарату с массой произведенной продукции? Сам он может потребить лишь ее некоторую часть. Основную массу продукции госаппарат может продать.

Наряду с тоталитарным распределением производственных материальных ресурсов госаппарат (через Минфин и его органы) распределяет между предприятиями массу псевдоденег (в безналичной форме в виде записей на банковских счетах и в наличной форме для выплаты зарплаты). С целью достижения хотя бы приблизительного соответствия между распределением товарной и денежной массы, госаппарат (через Госкомцен и его звенья) административным путем утверждает цены, игнорирующие рыночный механизм ценообразования.

Таким образом, псевдорынок в форме производственных поставок, псевдоцены являются следствием тотального общегосударственного планирования. Псевдоденьги, как и вся совокупность якобы товарно-денежных отношений, служат лишь второстепенным придатком системы тотального планирования. Этот придаток, однако, выполняет ряд необходимых тоталита- рии (властям) функций: 1) накручивание объемов стоимостного вала для создания у населения иллюзии быстрого наращивания темпов экономического роста; 2) хотя бы приблизительный учет в денежной форме ресурсов, находящихся в распоряжении тоталикратии, поскольку учесть все только в натуре она физически не в состоянии; 3) обеспечение всеобщности планирования при невозможности охватить им слишком обширную номенклатуру продукции; 4) выплата населению наличных псевдоденег и предоставление ему возможности по своему усмотрению тратить их на рынке неходовых потребительских товаров (ходовые товары распределяются и лишь в виде исключения поступают в открытую продажу) с целью создания у населения иллюзии экономической свободы в сфере потребления;

5) личное обогащение коррумпированной части тоталикратии за счет манипуляций в сфере товарно-денежных отношений;

6) усиление эксплуатации народа, поскольку безденежное распределение продукции и услуг должно было бы соответствовать прожиточному уровню, а за той или иной суммой зарплаты можно скрыть от общественности жизнь десятков миллионов людей за порогом бедности.

По существу, безрыночные производственные поставки, лишь принимающие оболочку товарно-денежных отношений и будучи привязаны к тоталитарному планированию, принципиально не могут быть организованы на сколько-нибудь приемлемом уровне по двум основным причинам: косная и ограниченная, несмотря на разбухание аппарата, тоталитарная система управления поставками не способна объять необъятное — сложнейший комплекс межотраслевых связей; корыстные интересы чиновников всегда отклоняют реальные направления поставок от оптимальных.

В итоге для тоталитарной плановой экономики характерна всеобщая дезорганизация производственных поставок в форме их всеохватывающей бюрократизации. Это имеет ряд следствий, губительно сказывающихся на эффективности экономики.

1. Хроническое недоиспользование производственных мощностей всех предприятий. В течение многих лет ритмичность работы большинства предприятий по декадам месяца характеризуется примерно такими данными: I декада — 10-15%, II декада — 15-20%, III декада — 65-75% выпускаемой за месяц продукции. Если бы предприятия работали равномерно, полностью используя производственные мощности, но не доходя до штурмовщины, характерной для III декады, объем производства по народному хозяйству при тех же самых мощностях можно было бы увеличить примерно в 1,5 раза. Главная причина неритмичности — неотре- гулированность в производственных поставках, их поступление в основном в III декаду (т. е. к концу месячного планового периода), ибо все ориентировано не на реальные потребности в форме рыночного спроса, а на выполнение плановых показателей.

2. Штурмовщина, связанная в конечном итоге с отсутствием должной организации производственных поставок, приводит к резкому снижению качества всей продукции без исключения.

3. Дезорганизация поставок и их привязанность к пятилетним планам тотальным образом тормозит научно-технический прогресс:

а) для внедрения новой техники необходимо организовать новый круг производственных поставок, но все поставки, по существу, расписаны на 5 лет вперед. Часто нужно ждать новой пятилетки, чтобы попасть в новый план поставок, за это время новая техническая идея становится устаревшей;

б) хозяйственных руководителей ориентируют не на новую технику, качество продукции и удовлетворение рыночного спроса, а на выполнение объемных плановых показателей.

Кроме того, особо мощным стимулом хозяйственного руководства является круговая система взяток и воровства. В этих условиях нет стимула тратить силы на внедрение новой техники. К тому же система подбора кадров для управления приводит к выдвижению послушных исполнителей, внутренне безынициативных людей. Они не способны внедрять новую технику вообще, тем более быстро и динамично. Отсюда вытекает закон “наезженной колеи” как один из важнейших законов неэффективности тоталитарной плановой экономики. Усилению действия этого закона способствует принцип планирования от достигнутого объема производства каждого вида изготовляемого продукта. Централизованное планирование не способно учесть всей сложности реальной обстановки и вынуждено планировать в основном от достигнутого уровня, за исключением волевым образом принятых решений об освоении новых или расширении старых видов продукции, в которых непосредственно заинтересована тоталикратия. В таких условиях даже в следующей пятилетке не удается изменить направления поставок под углом зрения их ориентации на производство новой техники и новых потребительских товаров.

4. Ненадежность поставок деформирует производственную структуру народного хозяйства всей страны, прежде всего промышленности. Не надеясь на поставщиков, предприятия и отрасли в целом сами организуют у себя производство возможно большего количества компонентов изделий, что без специализированной технической базы нередко в десятки раз удорожает себестоимость полуфабрикатов, инструмента, деталей и т. п. собственного производства, которое заведомо обречено на полукустарщину и техническое отставание, что не дает возможности выпускать на должном уровне и продукцию, являющуюся профильной для предприятий и отраслей.

5. Поставки, могущие быть сорванными в любой момент, вынуждают предприятия скапливать про запас колоссальное количество излишних материальных ресурсов. При этом вместо того, чтобы опираться на крайне ненадежное централизованное материально-техническое снабжение, предприятиям выгоднее копить один вид дефицита (в тоталитарной экономике почти все дефицит), чтобы менять его на другой. Натуральный обмен крайне широко распространен в тоталитарной экономике. Помимо прочего, он коренится в искусственном дефиците, который возникает в существенной мере от того, что каждое предприятие копит многолетние запасы ресурсов^[37]. Это крайне неэкономично не только потому, что у одного предприятия находится лишнее сырье, а у другого стоит производство из-за отсутствия этого сырья. Концентрация ресурсов на складах отдельных предприятий (вместо крупных межотраслевых баз и складов с высоким уровнем как режима хранения, так и автоматизации учетных, погрузочных и разгрузочных работ при высокой мобильности ресурсов) приводит к порче огромного количества ценностей, крайне высокой себестоимости хранения, погрузочно-разгрузочных работ. Любопытно, что концентрацию производственных запасов на складах отдельных предприятий большинство советских экономистов трактовало как “важное преимущество” социализма, а на Западе, мол, кризис, затоваренность, поэтому сфера обращения переполнена запасами (они находятся на крупных базах и складах и быстро вовлекаются в оборот), а в СССР большая часть запасов (две трети) сконцентрирована в производстве (гниет и ржавеет на складах отдельных предприятий).

6. Всеобщий дефицит производственных ресурсов сочетается с их монополизацией министерствами и ведомствами, предприятия которых разбросаны по всей стране. Допустим, предприятию, расположившемуся в Мурманске, нужна резина, которая имеется в избытке совсем недалеко на складах, находящихся в системе другого министерства, а потому не может быть продана данному предприятию. Руководящее им министерство тоже имеет избыточную резину, но на складах во Владивостоке. В результате, вместо того чтобы перевезти резину за несколько десятков километров, ее везут за тысячи километров. По всей стране возникают огромные и не оправданные экономически перевозки, но неизбежные в тотальной системе административного распределения.

7. Дезорганизация и дефицит всех производственных ресурсов приводят к разрастанию теневого рынка, разворовыванию запасов (особенно в форме официального списания) и лавине взяток, обогащению людей, связанных с материально-техническим снабжением. Возникает масса должностей по выколачиванию и добыванию материальных ресурсов (толкачей, часто оформляемых на совсем другие должности). При всем паразитизме такого теневого рынка ресурсов (примитивного, часто в виде натурального обмена) он играет роль “смазки” для неразворотливой системы материально-технического снабжения, которое без него было бы парализовано. Это вызвало бы остановку производства. Таким образом, по своей природе тотальная официальная экономика немыслима без ее пронизывания в каждом сколько-нибудь существенном нерве экономикой теневой, преследуемой по закону и поощряемой реальной властью. Неизбежность массовых экономических преступлений делает подданных более управляемыми, так как почти каждого второго управленца можно приговорить к заключению на законном основании. Если он послушен тоталитарной власти, она смотрит на его экономические преступления сквозь пальцы, но стоит ему ослушаться, судебная расправа не замедлит последовать.

Но если теневая экономика неизбежное следствие тоталитарного планирования и снабжения, то почему в период правления И.В. Сталина она не принимала столь огромных размеров, как в последующее время? Во-первых, в тот период масштабы производства были много меньше, а производственные межотраслевые связи в тысячи раз проще, что делало возможным для центра более или менее сносно организовывать поставки. Во-вторых, и тогда имели место взятки и натуральный обмен, хотя, конечно, были они не столь распространены. Что касается крупных подпольных предприятий, то имеются сведения об их существовании. Так, во время войны и в первые послевоенные годы действовало крупное строительное предприятие частных бизнесменов, замаскированное под воинскую часть. Заправилы теневого бизнеса ходили в офицерских погонах, объекты охраняла псевдовоенная охрана. Оборот предприятия составлял десятки миллионов рублей. Оно имело свой счет в банке, печать, бланки, привлекало сотни вольнонаемных работников, не подозревавших о нелегальности предприятия. Раскрыли его случайно. Один из обиженных работников написал жалобу в Министерство обороны на воинскую часть. Но там воинской части под таким номером не обнаружили. Началось расследование, и обман раскрылся. Характерно, что обстановка всеобщей секретности помогала осуществлению махинаций. Ни один из контролирующих органов, за исключением военных, не имел права инспектировать предприятие, военные контрольные органы не делали этого, поскольку не знали о его существовании.

4.