Сельское хозяйство.

Таковы распоряжения сменявших друг друга революционных властей.

Вместе с этими распоряжениями, а часто опережая их, текли явления сельской анархии. Самовольная пастьба на чужих выгонах, лугах и в лесах; принудительные аренды по произвольным ценам; захват чужих полей и лугов; запрещение рубки леса владельцам и самовольные порубки; наконец, разгромы имений, расхищение инвентаря и магазинов, разорение, поджог усадеб, убийства владельцев, управляющих и их семейств - таковы проявления этой анархии. В первую голову они коснулись помещичьих хозяйств, но это было лишь начало.

Провозглашение социализации земли уничтожало даже крестьянскую земельную собственность. Вместе с этим встала во весь свой рост задача раздела между крестьянами объявленной «принадлежащей всему народу» даровой земли. В связи со всем этим сельская анархия начала отливаться в тяжелые междоусобицы среди крестьян. Выступили на сцену «комитеты бедноты». Эти комитеты, состоящие в значительной мере из уголовного сельского и пришлого городского элемента, терроризовали все мало-мальски хозяйственное в деревне. Началась уравнительная душевая нарезка всей помещичьей и крестьянской земли по целым волостям. При этом, так как из городов вследствие голода бежало в деревню много рабочего люда, то в некоторых местах на душу пришлись совершенно ничтожные клочки земли. В одном месте Воронежской губ., т.е. губернии, сравнительно обеспеченной землей, после такого уравнительного «черного передела» получилось по 1440 кв. саж. в трех полях или по 480 кв. саж. в одном поле. Самое распределение земли по предписаниям советских властей произведено было подчас крайне нецелесообразно. Иногда дополнительные прирезки при всеобщем «земельном уравнении» отведены за 10-20 верст от селения. Благодаря всему этому ожидания крестьян, связанные с переделом помещичьих земель, оказались несбывшимися. И крестьяне с недоумением говорят, что «земля куда-то провалилась».

Разочарование и раздражение крестьян увеличили отряды вооруженных рабочих и красноармейцев, посылаемых в деревни для реквизиции продовольствия. Наконец, чашу терпения переполнило образование советских коммунистических хозяйств. Когда, несмотря на посылку отрядов, нельзя было получить продовольствие от крестьян, то советские власти во многих местах стали отнимать обратно у крестьян захваченные ими помещичьи земли. На этих землях восстановлено прежнее крупное хозяйство.

Таким образом, свободнейший в мире социалистический строй, оправдывая предсказания о «грядущем рабстве», возродил в самой страшной форме, с применением жесточайших расстрелов, былую «барщину». Это уже вызвало целый ряд крестьянских восстаний и вызывает их дальше.

Вся эта сельская анархия, сосредоточение внимания партийных руководителей и крестьянства на распределении готовых продуктов, инвентаря, построек, а главное, на разделе земли - совершенно разрушили производство. В результате величайшая земледельческая страна, хотя и с напряжением, но вывозившая ежегодно свыше 500-600 миллионов пудов хлеба, обречена на ужасы голода. Так мстит за себя нарушение неумолимых законов хозяйственной жизни.

При этом, пытаясь создать новый земельный строй на началах социализации земли, упустили из виду ту роль, которую играет собственность на землю. Собственность эта подвергалась в истории и подвергается далее изменениям. Но она есть выработанный долгим историческим путем, может быть, далекий от совершенства, однако до сих пор ничем не превзойденный и при нынешнем развитии народа ничем другим не заменимый аппарат мирного, без междоусобной брани и взаимной резни, распределения земли между собой большими массами людей. Забыли далее, что нахождение земли в собственности и именно держание земли на праве частной собственности есть вместе с тем та форма владения землей, которая до сих пор, при существующей природе человека, более всего соответствует самому лучшему использованию земли для производства. По этому поводу мы позволим себе привести знаменитое изречение выдающегося английского агронома Артура Юнга: «Дайте человеку в прочное владение черную скалу, он обратит ее в сад; дайте ему по девятилетнему контракту сад, он обратит его в пустыню».

У известного английского экономиста, которого в 60-х годах перевел на русский язык народник-социалист Чернышевский, у Джона Стюарта Милля, находим высоко поучительные строки, к сожалению, слишком мало известные или вовсе не известные лицам, решавшим у нас земельный вопрос.

Или вот строки, как будто списанные с картины русского большевистского царства: «Если б в то время, когда я подносил ко рту изготовленный мною хлеб, какой-нибудь ленивец бросился на меня и отнял его, то что осталось бы мне делать, как не броситься, в свою очередь, на кого-либо другого и не вступить с ним точно так же, как поступили бы со мною? Другой повторил бы то же самое над третьим, и тогда весь мир, вместо того чтобы представлять зрелище труда, сделался бы театром грабежа. Притом, так как грабеж есть действие скорое и легкое, особенно для человека сильного, а производство есть действие медленное и трудное, на которое затрачивается иногда вся жизнь, то грабеж был бы предпочтен и рыбной ловле, и охоте, и обработке земли. Человек уподобился бы тигру или льву вместо того чтобы сделаться гражданином Афин, Флоренции, Парижа или Лондона». «Итак, - заканчивает Тьер, - скажу в заключение: без движимой собственности не существовало бы даже общества, а без собственности недвижимой не было бы цивилизации». Гибель России, которую надо воссоздавать вновь, разрушение ее хозяйства дали еще одно доказательство, что эти слова французского писателя и политического деятеля, бывшего, как он пишет о себе, «свидетелем многих переворотов, видевшего падение учреждений и людей» - не пустая фраза.

Необходимость существования собственности на землю, однако, еще не предрешает того, в руках каких собственников должна при этом находиться земля.

На разных исторических ступенях, у разных народов, при разных хозяйственных условиях, интересам страны и ее хозяйства лучше всего отвечает различное распределение земли между владениями разной величины. И вот, в последнее время все более увеличивается значение и роль мелкого и, особенно, среднего крестьянского землевладения. В эту сторону земля и передвигается постепенно во всех странах при помощи продаж и покупок. В эту же сторону передвигалась земля и у нас, в России, путем продажи помещичьей земли крестьянам. Особенно ускорился этот переход благодаря развитию деятельности Крестьянского банка. Но после тягчайшей войны, во время которой население принесло бесчисленные жертвы, после величайшей смуты, пережитой в годы революции, в труднейший исторический момент, когда необходимо восстанавливать государство, - а этого нельзя сделать без установления в нем социального мира, - в такое время значительная часть крупного землевладения должна быть быстро передвинута в руки мелких и средних хозяев-крестьян. Так диктуется необходимость широкой земельной реформы с применением принудительного отчуждения земли.

Но такое массовое передвижение земли, чтобы не зажечь вновь общий пожар и не подорвать возможности возрождения сельскохозяйственного производства, должно быть произведено при наличности прочной власти и с большой вдумчивостью. Переход земли должен произойти на основании точного закона, определяющего, у кого сколько земли отрезается и кому сколько из нее дается. Земля должна перейти не в виде дарового подарка, а за правильно установленную плату. Приобретающие землю должны получить ее на праве собственности; им должен быть дан обеспечивающий их права крепостной документ, та «синяя бумага», о которой мечтает все разумное крестьянство, потерявшее веру в самовольные захваты и даровую раздачу земли различными революционными властями.

Кроме того, должно быть учтено следующее: владельческое хозяйство выше технически, оно отличается лучшей обработкой земли и более высокими урожаями. Затем, крестьянский хлеб в главной массе потребляется в собственных хозяйствах, тогда как хлеб более крупных владений поступает почти полностью на рынок и обеспечивает снабжение городов, фабрично-заводского населения и вывоз за границу. Далее, столь важная отрасль хозяйства как свеклосахарная промышленность две трети свеклы по- лучала из владельческих и заводских хозяйств. С разрушением этих хозяйств производство сахара до того сократилось, что многие места России, в которых фунт сахара стоил до войны от 14 до 16 коп., забыли о том, что такое сахар.

То же надо сказать о винокуренной промышленности. Наконец, снабжение городов молочными продуктами также должно на известное время затрудниться при уничтожении всех подгородных частновладельческих ферм. Все эти соображения, касающиеся производства, требуют, чтобы при передаче земли из рук крупных владельцев крестьянам известные участки земли были все же сохранены за прежними их владельцами.

Подводя итог всему сказанному о сельском хозяйстве, можно прийти к следующему выводу. Пережитая анархия и забвение производства определенно указывают, где лежит путь спасения от дальнейших ужасов разрушения. Это: 1) укрепление и поддержание прочной власти, права, охраны имущества и плодов человеческого труда, 2) проведение земельной реформы, но вместе с этим обращение главного внимания на забытое производство. Пора перестать думать, что все дело в одной земельной реформе, что одно распределение земли обеспечит все. Необходимо позаботиться о проведении в жизнь широких мер для поднятия сельскохозяйственной культуры. Сюда относятся поднятие образования сельского населения, в том числе обучение его сельскому хозяйству, земельные улучшения (мелиорация), возобновление прерванного войной и революцией землеустройства, правильная постановка переселений, развитие кредита и целый ряд мер по снабжению сельских хозяев всем необходимым для ведения их промысла.