Глава 20Российские вариации первых школ политэкономии

1.

Время образования русского централизованного государства почти совпадает со временем формирования крупнейших централизованных монархий Западной Европы Англии, Франции и Ис

331

пании. Но природа и история наложили неизгладимый отпечаток на развитие самодержавной России, раздвинувшей к середине XVII в. свои границы до берегов Тихого океана и превратившейся в начале XVIII в. в империю благодаря крутым преобразованиям Петра Великого.

Перед новой державой стояли задачи, во многом сходные с целямизападноевропейского меркантилизма, но отягощенные гораздо более худшими условиями для внешней и внутренней торговли, общей экономической и культурной отсталостью и жесткой почвой все усиливающихся крепостнических отношений.

В начале царствования Алексея «Тишайшего» — как раз тогда, когда территория страны приобрела грандиозные евразийские очертания, — Соборное уложение 1649 г. подвело итог закрепощению крестьян и посадских людей, а с дуновением западных влияний в Россию стали проникать и идеи меркантилизма. Французский кондотьер де Грон познакомил в 1651 г. царя и его приближенных с доктриной торгового баланса, рекомендовав расширить производство товаров, пользующихся спросом на европейском рынке. Правительство и по его примеру бояре, дворяне и купцы, вняв совету, стали выжигать в своих вотчинах леса, чтобы изготовлять из древесной золы поташ для экспортной продажи.

На обилие производимого в стране поташа обратил внимание ученый хорват Юрий Крижанич (16181683), приехавший в 1659 г. в Россию с далеко идущими целями склонить московского царя принять католическую веру для объединения «растерянных» славян, страдающих от «окаянства» немцев и турок.

В то же самое время пережил свой звездный час реальный советник царя Алексея, «ближних дел боярин» Афанасий ОрдинНащокин (1605—1680), главный составитель Новоторгового устава 1667 г., нацеленного на накопление звонкой наличности в русской

332

казне и поощрение отечественного купечества (в нерасторопности которого ОрдинНащокин отдавал себе отчет). Устав предусматривал такие меры, как взимание с западных купцов пошлин в большем размере, чем с русских, и исключительно золотой или серебряной монетой; запрет оплачивать золотом и серебром товары, покупаемые у персидских купцов («кызылбашей»). Свою деятельность как государственного сановника, дипломата, предпринимателя ОрдинНащокин подчинил проведению еще ряда мер практической политики в духе меркантилизма, рассчитанных на создание опорных пунктов российской торговли на Балтийском и Каспийском морях и извлечение страной выгод из посредничества между Европой и Азией. «Петр Великий целиком унаследовал эти помыслы отцова министра»1.

Среди многих заслуженных Петром у потомства восторженных и укоризненных оценок «отец отечества» может быть с полным правом назван самодержцеммеркантилистом. Его реформы были во многом вдохновлены «эталонным ареалом» меркантилизма2 «магазином Европы» Амстердамом и отразили всю палитру меркантилизма «от Атлантики до Урала», точнее «от Атлантики до Тобола», включая германоскандинавскую камералистику (см. табл. 1).

Современники и сподвижники первого российского императора саксонский инженер барон Людвиг Люберас; выучившиеся по велению царя за границей и приславшие ему из Англии свои рекомендальные записки родовитые аристократы корабельных дел мастер Федор Салтыков (71715) и дипломат Иван Щербатов (16861761); активный участник крупномасштабной денежной реформы, даровитый самоучка, изобретатель и приобретатель, писатель и мыслитель Иван Посошков (16521726) составили круг «литературы проектов» Петровской эпохи.

1 Ключевский В.О. Русская история. Полный курс лекций в трех книгах. Кн. 2. М., 1994. С. 434.

2 «Меркантилисту страна представлялась в образе богатого купца наподобие амстердамского» (Жид Ш., Рист Ш. История экономических учений. С. 35).

333

Таблица 1

Меркантилизм и реформы Петра Великого

Государственные меры, предлагаемые меркантилизмом

Преобразования Петра Великого

Общая для всей страны денежная единица и хорошая монетная система

Денежная реформа (16981718), установившая десятичную монетную систему (1 серебряный рубль = 100 медным копейкам), основанную на машинной чеканке

Создание оживленного денежного оборота благодаря экспорту промышленных изделий, колониальной торговле и горному делу

Создание уральской железоделательной и медеплавильной

промышленности, начало добычи серебра и свинца в Сибири; текстиль (холст, полотно, парусина). Составил более трети экспорта

Охват национального хозяйства таможенными пошлинами, направляющими промышленность и торговлю

Таможенный тариф (1724), предписывавший взимание 75%й пошлины с импорта железа, полотна, парусины, шелковых тканей, иголок и т.д. и беспошлинный импорт шелкасырца и другого сырья

Воинственность по отношению к другим странам, борьба с ними за сбыт, за колонии, за торговое преобладание

Побуждение инертной народной массы сильной волей государственной власти

Северная война со Швецией за выход к Балтике (17001721), Азовские (16951696) и Прутский (1711) походы против Турции, Персидский поход (17221723)

Комментарии не требуются

Размашистым шагам Петра Великого к достижению активного торгового баланса России (в год смерти царя вывоз из страны вдвое превысил ввоз) целиком соответствует лексический строй «литературы проектов», выражающий полную убежденность российских меркантилистов в действенной силе именных царских указов и прямого влияния государства на торговопромышленную жизнь подданных: «Заводы велеть заводить во всех губерниях купеческими людьми, собрав из них несколькое число в компании и от них к тому чинить складку, смотря по пропорции пожитков их» (Салтыков); «У нас не

вес денег имеет силу, но царская воля»; «Если б царь повелел на медной монете положить рублевое начертание, то она бы за рубль и ходить вторгах стала во веки веков неизменно» (Посошков) и т.п.

Важной линией в предложениях и практических действиях российских меркантилистов, четко очерченной и протянувшейся сквозь последующую русскую экономическую мысль, было внимание к территориальным императивам экономического развития страны: ее огромной пространственной протяженности и геополитическим затруднениям, обеспечению промышленности необходимыми ресурсами, перспективам торгового посредничества между Европой и Азией.

Юрий Крижанич находил Московское царство бедным прежде всего потому, что оно хотя и «безмерно велико», но со всех сторон закрыто для морской торговли. Неблагоприятны условия и для внутренней торговли: «мучительные пути» изза болот, лесов и разбойных нападений. Со свойственной меркантилистам решительностью Крижанич призывал московского царя не только к завоеванию «Перекопской державы» (Крыма), но и к переносу русской столицы на Таврический полуостров, советовал «наполнить кораблями» и взять под контроль Каспийское море, искать северовосточного морского торгового пути от заполярной Мангазеи до Индии.

Сетуя на скудость русских промышленных умений и скрупулезно перечисляя природные ресурсы, которых в России нет, Крижанич рекомендовал «накрепко установить, чтобы за рубеж не вывозилось никакого сырого материала», и, напротив, дозволять чужеземным торговцам свободно приходить и торговать в России лишь при условии, если «на каждом возу и на каждой ладье сверх иных товаров привезут и немного какойнибудь руды (серебра, меди, олова, свинца, хорошего железа)».

А. ОрдинНащокин на практике стремился дать разворот транзитного маршрута самого прибыльного товара того времени шелка—с территории Турции на российскую (договор 1667 г. с Джульфабской компанией купцовармян об их торговле по Волге, строительство в имении Нащокина первого русского военного корабля для охраны торгового плавания на Каспии). Ф. Салтыков в своем проекте 1714 г. посвятил отдельную главу «взысканию свободного пути мор

335

33*

ского от Двины реки, даже до Омурского устья и до Китая». Петр I настойчиво испробовал возможности установления «водяного и сухого, а особливо водяного» пути в в вожделенную «Ындею» — через Среднюю Азию, Иран и даже Мадагаскар; вернулся и к замыслам ОрдинаНащокина об евразийском шелковом транзите через Россию, завоевав во время Персидского похода шелководческие провинции прикаспийского Ирана. Наконец, многогранный Михаил Васильевич Ломоносов (1711—1765) в «Письме о Северном ходу в ОстИндию Сибирским океаном» (1755) и «Кратком описании разных путешествий по северным морям и показании возможного проходу Сибирским океаном в Восточную Индию» (1763) настаивал, что «российское могущество прирастать будет Сибирью и Северным океаном», считал освоение Северного пути решающим условием превращения России в морскую и влиятельную в мировой торговле державу, подчеркивал значение разведки и разработки недр на севере и на востоке, развития в отдаленных районах азиатской России сельского хозяйства, рыболовства и промышленности.

Реализация планов евразийского транзита ставила проблему колонизации окраинных земель Российской Империи, и любопытная страница истории меркантилизма связана с интересом Петра I к фигуре Джона Ло. Молодой князь И. Щербатов, следя из Лондона за финансовым экспериментом в Париже, перевел на русский язык сочинение Ло «Деньги и купечество» и послал царю свое «Мнение о заведении банков и бумажных денег для развития коммерции в России». В духе идей «господина Ляуса» (Ло) Щербатов предлагал оживление внутренней торговли в России через «учинение банков» и выпуск «банковых писем», гораздо более удобных в обращении, чем серебряные деньги: «домашний торг состоит на деньгах», и от большего их количества «купечество прибавиться может, и множество убогих людей употребится в работу»3.

Но Петра в деятельности «бумажного змея Франции» привлекала не эмиссионная «система», а готовность к расширению торговых связей с Россией, и через нее, через Ледовитое море с азиатским Востоком вплоть до Японии. Русский посол в Париже по поручению царя добился нескольких аудиенций у Ло, на которых были обсуждены эти вопросы. После краха «системы Ло» Петр в начале 1721 г. передал «господину Ляусу» приглашение приехать в Россию, обещая княжеский титул и прочие привилегии. Расчет царя состоял в том, что энергичный шотландец сможет развернуть свои деловые способности для

3 Троицкий С.М. «Система Ло» и ее русские последователи // Франкорусские экономические связи. М. — Париж, 1970.

организации заселения прикаспийских областей и создания там мануфактурной промышленности. Ло, однако, не соблазнился посулами российского императора.

После смерти императора наспех сшитый им для огромной и нескладной фигуры России меркантилистский костюм затрещал по швам монополий и привилегий, раздаваемых всякого рода искателям «разживы», близких императрицам. Тяжесть импортированного меркантилизма придавила закрепощенное население; преобладающим жанром экономической литературы стали сочинения крепостников об управлении имениями и об «искусстве» извлекать максимальную пользу из «лентяев»крестьян (пример — «Краткие экономические до деревни следующие записки» (1742) «Птенцы гнезда Петрова», историка В. Татищева). Экономическая мысль крепостнической империи осталась за обочиной дороги, по которой политическая экономия Запада двигалась к своим первым теоретическим системам.

2. Физиократия в России

Участником собраний физиократов у Мирабо был русский посланник в Париже князь Дмитрий Голицын. Один из образованнейших людей «золотого века» Екатерины II, он рекомендовал лукавой «владычице Севера» пригласить в Петербург ученика Кенэ П.Мерсье де Ла Ривьера, закончившего свой главный труд «Естественный и необходимый порядок политических обществ» (1767). Заезжий физиократ нашел крепостной строй вопиющей противоположностью «естественному порядку», недипломатично излагал свои впечатления («деспотический произвол», «рабство», «низкая культура земли» и т.д.) и доходил до утверждения, что «в России все необходимо уничтожить и затем вновь создать». Разумеется, языкатого француза пришлось отослать обратно.

Сам незадачливый Голицын в своих письмах в Петербург предлагал предоставить русским крестьянам личную свободу и право собственности на движимое имущество; оставив в помещичьей собственности землю, которую зажиточные крестьяне могут арендовать, а наиболее богатые — покупать. Таким образом в народе разовьется «свобода распоряжения избытками» — действенная причина «плодородия полей, разработки недр, появления изобретений, открытий и всего того, что может сделать нацию цветущей».. Дипломатфизиократ советовал императрице показать пример помещикам, наделив правом собственности дворцовых крестьян. Самодержица лишь посмеялась.

337

336

Гораздо более серьезно она отнеслась к просьбе своего фаворита Григория Орлова и еще нескольких титулованных придворных учредить «Патриотическое общество для поощрения земледельства и экономии», переименованное затем в Императорское Вольное экономическое общество. Его члены стали своего рода деятелями прикладной физиократии. Среди них был родоначальник русской агрономии Андрей Болотов.

3. «Два мнения о внешнем торге»: фритредерство и протекционизм

Физиократическая убежденность в преимуществах свободы торговли выразилась в отмене Екатериной II привилегий «указных фабриканов» (1762—1763) и либерализации таможенного тарифа (1766), а за год до выхода «Богатства народов» А.Смита в России был издан царский «Манифест о свободе торговли и заведения промышленных станов» (1775). С этого времени полемика вокруг свободы торговли и протекционизма стала осевым вопросом русской экономической мысли.

Одним из первьГх этому вопросу уделил внимание гневный критик крепостного права Александр Радищев. «Бунтовщик хуже Пугачева», он был первым в России не только публицистомреволюционером, но и исследователем структуры цены, сущности и функций денег, в том числе бумажных. Радищев не упоминал в своих произведениях ни физиократов, ни А. Смита, но содержательная сторона его сочинений, использование термина «задатки» (авансы) и наличие в личной библиотеке французского перевода «Богатства народов» позволяют предположить знакомство мыслителя с идеями классической политэкономии. Как служащий Петербургской таможни, он был участником составления тарифа 1782 г., более жесткого, чем тариф 1766 г., а в ссылке углубленно изучал историю и экономику Сибири, размышлял над перспективами включения края в общероссийский рынок.

В «Письме о китайском торге» (1792) Радищев, отвергая меркантилистское представление о внешней торговле как источнике богатства государства, сформулировал приоритет товарного насыщения внутреннего рынка, для чего необходима единая сеть путей сообщения, преодолевающая замкнутость местных рынков с большими разрывами в ценах. Анализируя имеющиеся в экономической литературе «два мнения о внешнем торге»: «новейшее» — за неограниченную свободу торговли и «стародедовское» за «тарифы и весь таможенный причет», Радищев отметил, что Англия благодаря та

338

меженному протекционизму «поставила себя в число первостатейных государств Европы, но англичане сами ныне говорят и пишут, что все г/реграды в торговле вредны: ибо она непременно сама себя содержит всегда в неизбежном равновесии». Считая, что внутри страны государство не должно стеснять «природную свободу торговли», Радищев вопрос о протекционизме предлагал решать с учетом конкретноисторических обстоятельств и подчеркивал, что беспошлинный привоз дешевых заграничных товаров может быть вреден для отечественного производства, особенно текстильного. Допуская протекционизм, Радищев беспокоился, однако, об интересах не крупной мануфактурной, а мелкой крестьянской промышленности. Он указывал, что ограничение торговли с Китаем оказалось благодетельным для русских кустарей, которым шелковые рукоделия «доставляют довольственное житие».

С начала XIX в. постепенно окрепло российское фритредерство. Почву для него подготовили первый русский перевод «Богатства народов» (18021806), профинансированный правительством Александра I, переводы сочинений Бентама и Сэя, влияние первого петербургского академика (с 1804 г.) по разряду политэкономии Андрея (Генриха) Шторха, появление печатного органа — «Духа журналов». Шторх в 1815 г. издал в Петербурге, но на французском языке, 6томный курс политической экономии — в основном компиляцию с почти буквальным заимствованием положений Тюрго, Смита, Бентама, Сэя и других авторов. На русском языке сочинение Шторха, использовавшего для иллюстрации многие примеры из жизни России, не было издано по цензурным соображениям: автор резко критиковал крепостное право!

Фритредеры настаивали на либерализации таможенного тарифа. Их оппонентом выступил видный государственный дбятель адмирал Николай Семенович Мордвинов (1754—1845), первый председатель департамента государственной экономии (1810). Он был убежденным англофилом и почитателем А. Смита, но полагал принцип свободы внешней торговли неподходящим для России с ее неокрепшей промышленностью. Мордвинов порицал Шторха, который считал полезным для России «уступление прав рукоделия и торговли» более развитым странам и специализацию на земледелии. В «Некоторых соображениях по предмету мануфактур в России и о тарифе» (1815) Мордвинов поставил задачей перемену в России «системы внутреннего хозяйства, т.е. перехода из земледельческого хозяйства в рукодельное и промышленное», для чего необходимо не только развитие городов и наличие твердых законов, защищающих частную собствен

339

ность, но и таможенное покровительство молодой отечественной промышленности. Адмиралэкономист не ограничился охранительным протекционизмом, но и обосновывал наступление России на внешние, а именно азиатские рынки. В «Мнении о способах, коими России удобнее можно привязать к себе постоянство кавказских народов» (1816) Мордвинов писал, что мирное завоевание Азии торговлей и промышленными изделиями даст России много больше, чем «наши ядра и штыки».

Кратковременный успех российского фритредерства — либеральный таможенный тариф 1819 г. — был сменен линией на усиление протекционизма, проводившейся с 1822 г. до середины XIX в.

Наиболее последовательным русским фритредером проявил себя Николай Иванович Тургенев (1789|—1871), проникшийся во время учебы в Геттингене под впечатлением лекций смитианца Георга Сарториуса идеями классической политэкономии. В книге «Опыт теории налогов» (1818), взяв за основу четыре сформулированных Смитом принципа рационального налогоообложения, Тургенев, как он сам позднее пояснял, «старался доказать, что как экономические и финансовые, так и политические теории истинны лишь постольку, поскольку они основаны на принципе свободы». В «принцип свободы» Тургенев вкладывал двойной смысл: фритредерский и противокрепостнический, обличая крепостное право прозрачными намеками в своих историкоэкономических экскурсах.

Тургенев уехал за границу незадолго до восстания декабристов (с которыми ранее разошелся) и отказался выполнить веление нового императора о возвращении, став первым в XIX в. русским политэмигрантом. Сохраняя верность «принципу свободы», он дожил до отмены крепостного права в России и до общеевропейского торжества фритредерства в 1860е годы.

4. Классическая политэкономия

в оценке либерального и революционного западничества

Раскрепостительная эпоха реформ Александра II принесла новое дуновение западной политэкономии в Россию были переведены сочинения Смита, Мальтуса, Бентама, Дж.Ст. Милля, Рошера; осуществлялись систематические обзоры и читались университетские курсы; велась полемика со славянофилами и социалистами.

Издатель журнала «Экономический указатель» (1857—1861) Иван Вернадский (1821 — 1884) в своем «Очерке истории политической эко

340

намин» (1858) сформулировал задачу политической экономии как открытие «естественных законов хозяйства», «не подчиненных произволу власти». Вернадский классифицировал все политикоэкономические школы по их отношению к принципу свободной конкуренции и государственному вмешательству в экономику. Физиократию и школу Адама Смита на одной стороне он противопоставил «экономическим понятиям древних, меркантилизму, протекционизму и социализму» на другой. Вернадский заявил себя приверженцем школы свободной конкуренции, высшим достижением которой считал систему Рикардо; подверг критике русское общинное землевладение как препятствие для экономического прогресса, а западный социализм характеризовал «как необходимое явление, следующее за пауперизмом, как сознанным убожеством целого класса народа; но поэтому, естественно, что, где нет последнего, там нет никакой опасности распространения первого».

Вернадский издал русские переводы сочинений француза Бастиа, эпигона Сэя, — «Экономическиесофизмы» (1841) и «Экономическиегармонии» (1850). Почитание Бастиа, автора многих памфлетов, в доказательство того, что «частная собственность — это сама истина и справедливость... принцип прогресса и жизни», и критика веры в общину славянофилов и социалистов сблизили Вернадского с выразителем идей либерального западничества, профессоромюристом Московского университета Борисом Чичериным (18281904). Чичерин под впечатлением европейских революций 1848 г. и книг Бастиа полностью разочаровался «в жизненной силе демократии» и «в теоретическом значении социализма» и посвятил себя защите принципов частной собственности и свободной конкуренции от атак социалистов.

Олицетворением левого, революционносоциалистического фланга западничества был Николай Чернышевский (18281889), редактор журнала «Современник», автор перевода и комментариев (1860—1861) значительной части «Оснований политической экономии» Дж.Ст. Милля. Особенностью трактовки Чернышевским политической экономии был классовый подход. Заявляя себя сторонником трудовой теории ценности, Чернышевский оценил классическую школу в целом как выражение «взглядов и интересов капиталистов». Прямое указание на скрытую за экономическими категориями противоположность классовых интересов вело Чернышевского путем, аналогичным пути социалистоврикардианцев, — к выводу из «последовательного логического развития идей Смита» о личном интересе как главном двигателе производства и труде как единственном производителе ценности, что продукт должен быть собственностью того, кто его произвел.

341

Чернышевский указывал, что в либеральной политической экономии содержится противоречие между требованиями «ищи истину» и «доказывай необходимость и пользу неравенства». Отметив, что «интересы ренты противоположны интересам прибыли и рабочей платы вместе», а «интересы прибыли противоположны интересам рабочей платы», Чернышевский подчеркивал, что, как только сословие капиталистов и сословие работников «одерживают в своем союзе верх над получающим ренту классом», «история страны получает главным своим содержанием борьбу среднего сословия с народом». Именно это противоречие, а не противоречие между землевладельцами и промышленным классом становится основным. Интересы капиталистов и земельных собственников сближаются: почти все лица одного сословия имеют родственников и приятелей в другом; множество лиц высшего сословия занялись промышленной деятельностью, а множество лиц среднего сословия вкладывают капиталы в недвижимую собственность. Разногласие Чернышевского с Рикардо проявилось и в трактовке земельной ренты. Чернышевский полагал, что и худшие земельные участки приносят рентный доход. Поэтому ликвидировать ренту и пресечь тенденции к сращиванию землевладельцев со средним сословием возможно только путем национализации земли.

С присущей ему хлесткостью Чернышевский сформулировал «коренные различия» между «демократами», к которым причислял себя, и западникамилибералами вроде Вернадского и Чичерина: «Демократы имеют в виду по возможности уничтожить преобладание высших классов над низшими в государственном устройстве, с одной стороны, уменьшить силу и богатство высших сословий, с другой — дать более веса и благосостояния низшим сословиям... Напротив, либералы никак не согласятся предоставить перевес в обществе низшим сословиям, потому что эти сословия по своей необразованности и материальной скудости равнодушны к интересам, которые выше всего для либеральной партии, именно к праву свободной речи и конституционному устройству. Для демократа наша Сибирь, в которой простонародье пользуется благосостоянием, гораздо выше Англии, в которой большинство народа терпит сильную нужду. Демократ из всех политических учреждений непримиримо враждебен только одному — аристократии; либерал почти всегда находит, что только при известной степени аристократизма общество может достичь либерального устройства»4.

Несмотря на нарочитую прямолинейность и даже угрированность идей Чернышевского, они оказали наибольшее влияние на развитие

русской общественной мысли в период после падения крепостного права — от новых поколений революционеров до деятелей кооперации и вполне академических экономистов, причем авторитет Чернышевского способствовал укоренению в русской экономической мысли трудовой теории ценности. Чернышевский обозначил те проблемы, которые должен был разрешить экономический строй социализма. Среди них — проблемы разделения труда, размеров предприятий и заинтересованности работника в результатах своего труда. Не отрицая необходимости разделения труда, Чернышевский настаивал на, возможности'для одного человека «поочередно заниматься множеством разных дробных операций», а не проводить жизнь «у одного колеса одной машины на одной фабрике». Он также считал необходимым искать формы совмещения преимуществ крупного (лучшая организация и оснащенность) и мелкого (прямой интерес самостоятельного хозяина в успешности дела) хозяйства. Социализм, по Чернышевскому, это — строй, при котором «отдельные классы наемных работников и нанимателей труда исчезнут», заменившись одним классом «работниковхозяев».

Чернышевский вошел в историю как человексимвол «эпохи реализма», но его взгляды на особенности и перспективы экономического развития России целиком укладываются в русло романтического направления в русской экономической науке, ставившего в центр своих построений сельскую земельную общину.