Экономика прекрасна
Во времена, когда экономика на подъеме, нет оснований сомневаться в способностях экономической науки. Но разве это заслуга доктора, что ребенок растет? Врач, безусловно, может поспособствовать теми или иными советами, но если малыш практически здоров, вы не сможете отличить плохого специалиста от грамотного.
Хорошего лекаря (или экономиста) вы лучше всего распознаете во время болезни, кризиса.Об экономике иногда говорят (чаще всего люди, ею занимающиеся), что она – королева общественных наук. Еще пару лет назад мы были так зачарованы прогрессом мирового хозяйства, что совершенно забыли, как она беспомощна во время кризиса. Модели в этот период перестают функционировать. Похоже, они хорошо работают, когда работают, и не работают, когда не работают… И как с этим быть?[997]
В кризисные времена, когда изменения резки и часты, стандартные математические модели использовать нельзя. При их разработке мы полагаемся на данные, собранные в течение достаточно длительного времени, однако за вдохновением нам все равно приходится обращаться к истории и воображению. Как часто человек слышит от аналитиков фразу: «Модель нам говорит то‑то, но мы думаем, что…» Искусственное построение необходимо дополнять интуицией[998]. И это надо признать.
Думать как экономист – полезное упражнение для ума, равносильное игре в шахматы. Благодаря им мы учимся мыслить стратегически, но было бы глупо утверждать, что мир шахматной доски и перемещение фигур на ней соответствуют движениям войск и что настоящие кони скачут буквой «Г». Более того, если человек слишком сживается с ролью экономиста, он перестает понимать, что в жизни можно играть не только на эгоистическо‑экономической струне. Что‑то подобное, возможно, имел в виду и Шумпетер, когда писал: «Всемирная история (общества, политики и культуры), история экономики и, в частности, история развития производства не только необходимы, но, в сущности, являются наиважнейшими для понимания нашей проблемы.
Все остальные материалы, статистические и теоретические методы вторичны по отношению к ним, и мало того – без них бесполезны»[999].Чему‑то из абстрактных моделей экономист научиться может (так же, как из шахмат), и бывают ситуации, когда абстракция (пусть и упрощенная, и ошибочная, и внутренне противоречивая) – это единственное, что у нас есть. Более того, если вы такому способу рассуждений однажды научились, в дальнейшем бывает тяжело избавиться от сложившегося мысленного образа. Как только вы сталкиваетесь с подобной проблематикой, он автоматически приходит к вам на ум. Иногда модель полезна, иногда обманчива, но мы должны осознавать, что в обоих случаях она не описывает реальность, а лишь представляет ее рациональную абстракцию. Речь идет о вымысле, в отдельных случаях, возможно, удобном, но всегда остающемся исключительно фантазией. Экономист должен отдавать себе отчет в том, что модель – это фикция . Пусть экономист использует модели, но он, говоря в духе Витгенштейна, должен уметь выйти за их пределы. Он не должен доверять им (это притчи!) и погружаться в них полностью. Нужно просто знать, где модели полезны, а где нет. В противном случае экономист принесет больше вреда, чем пользы.