Модель конфликта (теории договора)

Второй образец аргументации, модель конфликта, дополняет модель кооперации. В качестве теории об­щественного договора (кратко: теории договора) он обостряет вопрос легитимации. В теориях договора не идет речь об исторических договорах, ни о прямых до­говоренностях, ни о соглашениях, которых придержи­ваются по умолчанию.

Во-первых, участники добровольно вступают в правовое и государственное сообщество. В соответст­вии с правовым принципом «volenti non fit iniuria» («с согласным не произойдет несправедливости») ле­гитимным считается лишь добровольно принятое, «договорное» принуждение. Для того чтобы никто не пострадал от несправедливости, недостаточно ника­кого квалифицированного большинства. Теория до­говора является теорией консенсуса самой строгой формы. Она требует всестороннего, хотя и не истори- чески-фактического одобрения. Скорее каждый дол­жен иметь возможность осмысленно одобрить то, что имеет место в случае проверяемой «выгоды для каж­дого». Поэтому формальный критерий добровольно­го одобрения переходит в субстанциальный крите­рий проверяемой «выгоды для каждого», «дистрибу­тивной выгоды». Однако так как эта выгода идет на пользу и общности, полный критерий называется ««дистрибутивно-коллективная выгода».

Для демонстрации выгоды теория договора, во- вторых, начинает с противоположности, с состояния абсолютной свободы от господства, называемого ес­тественным состоянием. Под ним следует понимать не образ жизни так называемых примитивных наро­дов, а свободное от права и государства общежитие. Обладая полной свободой действий, каждый может достигать своих целей любыми средствами. Он имеет «право на все», однако это «право» никем не призна­но и не гарантировано. Поскольку ни жизнь и здоро­вье, ни имущество не защищены, «право на все» при ближайшем рассмотрении оказывается вовсе не пра­вом на что-либо, а «правом на ничто». То есть неогра­ниченная свобода действий в социальной перспекти­ве предстает как невозможная. Ограничения челове­ческой свободы происходят не столько из-за давления со стороны общества, власти инстинктов, конкурирующих потребностей, строптивой или обде­ленной ресурсами природы. Скорее они объясняются тем обстоятельством, что многие дееспособные и сво­бодные сущности делят между собой одно и то же жизненное пространство.

Модель кооперации приводит веские причины в пользу общежития. Модель конфликта дополняет ее представлением о том, что совместная жизнь имеет ме­сто даже там, где люди не прибегают к кооперации, но делят одно и то же жизненное пространство и поэтому ограничивают свободу действий друг друга. Справед­ливость же требует отказаться от установления неиз­бежных ограничений свободы естественным путем, в соответствии с потенциалами сил и угроз, в результа­те чего могут возникать экстремальные привилегии и дискриминация. Напротив, чтобы каждый элементар­ным образом получил равные права, он отказывается от мнимого «права на все» и получает взамен соответ­ствующие свободы.

Соответствующий принцип справедливости, принцип равной свободы, Кант формулирует в «Уче­нии о праве» (§ В). Его моральное понятие права включает ядро идеи справедливости, строгую бес­пристрастность. Он соединяет общий моральный принцип («всеобщий закон свободы») с условием при­менимости права, общежитием: «право — это сово­купность условий, при которых произвол одного [ли­ца] совместим с произволом другого с точки зрения всеобщего закона свободы»^[9]. И это «право людей»

Кант называет: «око божие на земле» («Лекция о пе­дагогике», S. 490)^[10].

Этот принцип легитимирует лишь само право, но не его публичный порядок, государство. Преодолева­ется первичное естественное состояние, свободное как от права, так и от государства, и остается то вто­ричное естественное состояние, свободное от госу­дарства, в котором право еще перекладывается на по­мощь самому себе, то есть на частную юстицию. Од­нако в полное понятие права входит и то, что взаимное ограничение свободы устанавливается де­тально и при этом сообща, «публично», что оно осу­ществляется совместно, а споры разрешаются власт­ным образом.

Поскольку правовой и государственный поря­док является воплощением этих трех публичных властей: законодательства, правительства и управ­ления и правосудия, он в противоположность пос­ледовательному анархизму предстает в качестве ле­гитимного. Однако в противоположность последо­вательному правовому и государственному позитивизму он не должен принимать произволь­ные формы, но должен соответствовать принципу равной свободы. Таким образом легитимация права и государства соединяется с их ограничением: пуб­личные власти оправданы лишь в той степени, в ка­кой они служат сообществу, организованному в со­ответствии с всеобщими законами. Поскольку тако­вое является выгодным для каждого в отдельности, а помимо того и для общности, то каждый может до­бровольно согласиться с ним по зрелому размышле­нию.

В соответствии с принципом «договоры следует соблюдать» (pacta sunt servanda) люди, в-третьих, после заключения договора связаны им.

Теория договора в целом демонстрирует строго субсидиарный характер государства: оно служит сво­им гражданам, конкретно грамматике их общежития, праву. И наоборот, государство как гражданский ин­ститут должен доказать свою необходимость, как в целом, так и в частности. С недавних пор часто закли­наемое гражданское общество заключается в том, что граждане в качестве индивидов и в своих институци­ональных связях (семьи, соседства, предприятия, клубы, объединения, гражданские движения...) берут решение своих дел в собственные руки насколько это возможно. Частично [это происходит] посредством политического участия, партиципаторной демокра­тии, частично же посредством возвращения обществу государственных задач, которое можно назвать ресо­циализацией государства или деэтатизацией общест­ва. При этом в наиболее благородной форме разгруз­ку государства осуществляют те лица и группы, что не предъявляют государству никаких требований, ко­торые они могут исполнить самостоятельно.

3.