Мотивация литературного творчества. Постановка проблемы

Почему люди пишут книги? Казалось бы, очень простой вопрос. Чтобы заявить о себе, прославиться, поведать миру какие- то важные истины, исправить нравы, наконец. Мало ли какие мотивации могут быть у писателя, то есть весьма девиантного лица, которое, вместо того, чтобы существовать, ограничивается описанием своего внутреннего мира, тем самым в подавляющем большинстве случаев отказывая себе в реальном существовании.

Однако как нам представляется, все перечисленные выше мотивации социально ситуационны и потому вторичны, только скрывая собой истинную, первичную мотивацию, относительно которой сам пишущий может и не отдавать себе отчета. Означенная первичная мотивация обнажается лишь тогда, когда вторичные мотивации спадают с пишущего как изношенные одежды, оставляя его наедине с читающей публикой в первозданной наготе.

Если литератор-беллетрист может быть обуреваем горячим желанием приобрести широкую публичную известность и прославиться, а ученый, как правило, жаждет поведать человечеству о своих великих открытиях, то философу то и другое абсолютно не к лицу. Ведь философом, по определению, именуется лишь тот, кто только ищет истину, следовательно, еще не нашел ее. А если истина не найдена, значит, поведать человечеству пока что нечего. Зачем же тогда писать книги? И о чем их писать?

Идеальный философ - Сократ - не писал философских трудов. Это - общее историко-философское место. Однако мало кто из философоведов задумывался о мотивации подобного воздержания от письма. Начнем с того, что лежит на поверхности. Истина рождается в споре, и потому Сократ активно полемизировал со своими коллегами-оппонентами, попутно вовлекая их в философствование. Отсюда можно прийти к выводу, что истина, как таковая, Сократа совсем не интересовала; просто это был хороший повод увлечь окружающих, подтолкнуть их к философствованию. Именно в подобном ключе можно интерпретировать, например, некоторые высказывания Хайдеггера^[1].

Другой вариант: Сократ не лукавил, он честно пытался найти истину, то есть, по греческим понятиям, стать мудрым и получить законное право на учительство, на монологическую проповедь, ставящую окружающих в позицию пассивно внимающих тебе в благоговейном молчании. Однако искомая истина так и не была найдена, вследствие чего Сократ до смертного своего часа оставался философом, искавшим мудрость, но не обретшим ее. Своим ученикам он мог заповедать только одно: «Искать!», что и было им сделано.

Конструкция эта вызывает только одно возражение. Ведь Сократ говорил, что «никто не мудр, один Бог», что человек может только стремиться к мудрости, никогда не обретая ее. Стать мудрым в сократической системе координат равносильно тому, чтобы стать Богом. А это невозможно. Следовательно, Сократ призывал своих учеников к недостижимому, к поискам того, чего обрести во всей полноте все равно нельзя. Но разве не превращаем мы нашу жизнь в бессмыслицу, ввязываясь в заранее проигранное сражение, растрачивая лучшие годы в погоне за недостижимым, столь же недоступным нам, как линия горизонта?

1.2.