§ 3.5. Анализ бюджетных нарушений и бюджетных мер принуждения, предусмотренных законодательством в области финансового обеспечения переданных полномочий

Основным стержнем научной дискуссии в настоящее время являются вопросы о том, какова правовая природа бюджетных мер принуждения, обладают ли они признаками юридической ответственности, есть ли основания к выделению финансовой и даже бюджетной ответственности? Определенную роль в обострении научных споров

сыграли поправки в БК РФ 2013 года, которыми в кодекс были введены новые главы - 29 и 30, регламентирующие бюджетные нарушения и бюджетные меры принуждения, применяемые за их совершение¹. Авторы отмечают, что новая редакция части четвертой кодекса не использует понятия ни "ответственность за совершение бюджетных правонарушений", ни "правонарушение", в то время, как преамбула и ст. 1 БК РФ определяют именно "основания и виды ответственности за нарушение бюджетного законодательства Российской Федерации", "правовые основы порядка и условий привлечения к ответственности за нарушение бюджетного законодательства Российской Федерации", что, несомненно, не является тождественным с теми понятиями, которые закреплены в новой редакции части четвертой БК РФ^{[408] [409]. Следует отметить, что указанной проблеме посвящены работы таких авторов как Т.В.Архипенко, Д.В.}

А.А. Мусаткина и др.) придерживаются противоположного мнения^[410].

Уважая мнения указанных выше специалистов и не имея целью диссертации установление правовой природы указанных мер, полагаем некорректным вступать в научную дискуссию. Поэтому, согласуясь с позицией законодателя, исследуем в рамках рассматриваемых правоотношений бюджетные меры принуждения.

В БК РФ установлено пять видов бюджетных нарушений, предусматривающих применение бюджетных мер принуждения, из них к предмету настоящего исследования относятся только два:

- ст. 306.4 БК РФ - нецелевое использование бюджетных средств и

- ст. 306.8 БК РФ - нарушение условий предоставления (расходования) межбюджетных трансфертов.

Особенностью указанных нарушений в отношении субвенций является усеченный круг бюджетных мер принуждения, установленных за данные нарушения. Фактически в БК РФ установлена только одна такая мера - это бесспорное взыскание средств. Это обусловлено тем, что субвенции имеют особый правовой режим, их размер не может быть сокращен и их предоставление не может быть приостановлено, поскольку это поставит под угрозу исполнение делегированных полномочий.

Проанализируем нарушения подробнее.

• Нецелевое использование бюджетных средств (статья 306.4 БК РФ).

Специального состава правонарушения для нецелевого использования именно средств финансового обеспечения делегированных полномочий не предусмотрено, он включен в универсальную норму, относящуюся ко всем целевым бюджетным средствам. Межбюджетным трансфертам посвящен п. 3 комментируемой статьи.

Несмотря на то, что судя по диспозиции статьи, указанные меры могут быть применены и к главным распорядителям (распорядителям) бюджетных средств, Министерство финансов РФ в своем письме от 10.06.14г. №02-10-11/27990 указало, что названные субъекты в силу полномочий, предоставленных им ст. 158 БК РФ, не могут допустить такое нарушение, как нецелевое использование бюджетных средств¹. Однако, соответствующие изменения в БК РФ пока не внесены.

Ряд авторов обоснованно обращает внимание, что указанные бюджетные меры не могут быть применены также к автономным и бюджетным учреждениям, не являющимися участниками бюджетного процесса^{[411] [412]. Данная проблема нами не раз уже подымалась. Примечательно, что указанные субъекты включены в объекты контроля, однако исключены из субъектов применения бюджетных мер принуждения. Видится два пути решения данной проблемы: либо дополнить п.3 ст. 306.4 БК РФ рассматриваемыми лицами, либо возвратить их в круг получателей бюджетных средств. Есть еще и третий путь, который кажется нам наиболее предпочтительным. Поскольку публично-правовое образование, выполняющее переданные полномочия, несет всю ответственность за осуществление таких полномочий, субъекты, допустившие нецелевое использование бюджетных средств, находятся в ведении последнего, а также учитывая, что для применения бюджетных мер принуждения не предусмотрен признак виновности, полагаем возможным применять статью 306.4 БК РФ непосредственно к публичноправовому образованию в целом. Реализовать предложенное можно было бы посредством исключения из пункта 3 названной статьи перечисление лиц, допустивших нецелевое использование (финансовых органов, главных распорядителей (распорядителей) и пр.) и изложить его в следующей редакции: «3. Нецелевое использование бюджетных средств, выразившееся в нецелевом использовании межбюджетных субсидий, субвенций и иных межбюджетных трансфертов, имеющих целевое назначение, а также кредитов бюджетам бюджетной системы Российской Федерации, влечет бесспорное взыскание с соответствующего публично-правового образования суммы средств, полученных из другого бюджета бюджетной системы Российской Федерации, в размере средств, использованных не по целевому назначению, и (или) в размере платы за пользование ими либо приостановление (сокращение) предоставления межбюджетных трансфертов (за исключением субвенций)».}

№4. - С. 2 - 6.

Следует отметить, что прокомментированная ст. 306.4 БК РФ является рабочей, активно используется в правоприменении, о чем свидетельствует богатейшая судебная практика¹.

• Перейдем к анализу второго вида бюджетного нарушения - нарушение условий предоставления (расходования) межбюджетных трансфертов, которое распространяется на средства финансового обеспечения делегированных полномочий (субвенции). Оно закреплено в ст. 306.8 БК РФ^{[413] [414].}

В декабре 2015 года в Бюджетный кодекс РФ был введен новый вид бюджетного нарушения - нарушение условий расходования межбюджетных трансфертов^[415]. Так, статья 306.8 «Нарушение условий предоставления межбюджетных трансфертов» была дополнена после слов «условий предоставления» словом «(расходования)». В оставшейся части редакция осталась неизменной. Проект закона, которым в том числе внесены изменения в комментируемую статью, был подготовлен Правительством РФ и в первой редакции поправок к ней не содержал. Предложение о дополнении проекта новым пунктом было внесено Комитетом Г осударственной Думы по бюджету и налогам в числе таблицы правок ко второму чтению. При этом пояснений по существу изменений не давалось^[416]. Таким образом, с 2016 года бюджетное нарушение трактуется более широко, как не только нарушение условий «предоставления», но и «расходования» межбюджетных трансфертов, в том числе средств финансового обеспечения делегированных полномочий.

Объективная сторона состава заключается в нарушении условий предоставления (расходования) межбюджетных трансфертов. Используемые законодателем термины требуют конкретизации. Легальные определения понятий «предоставление», «расходование» отсутствуют. Термин предоставление, исходя из системного толкования норм БК РФ, фактически означает перечисление денежных средств от одного субъекта к другому (оплата денежных обязательств). Соответственно, нарушение условий предоставления межбюджетных трансфертов фактически означает нарушение условий перечисления средств в бюджет другого уровня, в нашем случае, средств субвенций. Видимо, мысль о крайне узком охвате действий термином «предоставление» привела законодателя к мысли о необходимости дополнения ст. 306.8 кодекса словом «расходование». Цель поправок для автора была изначально неясна, в связи с чем пришлось обращаться к практикам.

Следует отметить, что до внесения поправок, статья была работающей, активно применяемой органами финансового контроля. Более того, по ней сложилась небольшая, но устойчивая практика, правда, в области субсидий. Так, по одному из дел, заявитель, требуя признать недействительным акт проверки контрольного органа, указывал, что недостаточное софинансирование со стороны Курганской области расходных обязательств свидетельствует о нарушении условий расходования субсидии, а не условий ее предоставления, и на момент совершения нарушения в 2014 году это не являлось бюджетным нарушением, предусмотренным ст. 306.8 Бюджетного Кодекса Российской Федерации. Однако, ссылка подателя жалобы была исследована и отклонена судебными органами как ошибочная. Суды посчитали, что данное нарушение в рамках предоставления, а не расходования межбюджетных трансфертов¹. По другому делу, суд посчитал доказанным превышение ответчиком - муниципальным учреждением предельных объемов финансирования по ряду мероприятий муниципальной Программы и нарушения заключенных соглашений в части обязанности предоставлять ежеквартальные отчеты о выполнении этих соглашений и расходовании субсидий и посчитал это нарушением условий предоставления трансфертов. Дело было рассмотрено во всех инстанциях (хотя, на наш взгляд, вывод суда неправильный)^{[417] [418]. Эта показательная практика, к сожалению, по субсидиям, но в данном случае это значения не имеет.}

Так или иначе, цели поправок являлись благими, поскольку направлены на устранение сомнений по субъектам данного нарушения, уточняют действующую норму, расширяют ее действие. Тем не менее, легальное определение «расходования» было исключено из Бюджетного кодекса Федеральным законом № 63-ФЗ¹.

Если обратиться к «условиям предоставления и расходования межбюджетных трансфертов», то они также не оговорены в Бюджетном кодексе РФ. В отношении субвенций в кодексе имеются лишь отсылочные нормы к иным нормативным актам, которыми должны определяться условия их предоставления и расходования. Обобщая нормы главы 16 БК РФ, можно сделать вывод, что правила предоставления целевых межбюджетных трансфертов (в том числе представляющих предмет нашего исследования) должны устанавливаться нормативными правовыми актами публичноправового образования, их выделяющих. Однако, в статьях главы 16 кодекса о субвенциях ни о каких правилах предоставления субвенций речи не идет, говорится лишь о порядках расходования субвенций. Например, статья 133 устанавливает, что субвенции бюджетам субъектов Российской Федерации ... зачисляются в бюджет субъекта РФ и расходуются в порядке, установленном порядке. В ст. 140 сказано, что субвенции местным бюджетам из бюджета субъекта РФ расходуются в порядке, установленном высшим исполнительным органом государственной власти субъекта РФ.

Если проанализировать подзаконные нормативные акты по субвенциям, то в их названиях можно встретить как расходование, так и предоставление субвенций. Например, Постановление Правительства РФ от 27.03.13г. №275 утверждает Правила формирования и предоставления из федерального бюджета единой субвенции^{[419] [420]; Постановление Правительства РФ от 27.10.06г. №629 - Правила расходования и учета субвенций на осуществление отдельных полномочий РФ в области водных отношений[421], Постановление Правительства РФ от 05.05.12г. №62 - Правила распределения, предоставления и расходования субвенций из бюджета Федерального фонда обязательного медицинского страхования[422]. Автором было проанализировано порядка 100 подзаконных нормативных актов, посвященным субвенциям, и оказалось, что по одной и той же субвенции не встречается одновременно порядков (правил) и предоставления, и расходования, есть только либо одно, либо другое. Единичным примером является совмещение в одном нормативном акте правил предоставления и расходования. При этом, 90 процентов актов регулирует предоставление и только 10 расходование субвенций.}

С учетом изложенного, возможность использования ст. 306.8 БК РФ, по крайней мере, в части субвенций вызывает серьезные сомнения. Указанная терминологическая путаница, отсутствие легальных определений понятий предоставления и расходования, на наш взгляд, ведет к невозможности квалификации действий как нарушение, а значит и применения мер принуждения, предусмотренных данной статьей. Фактически отслеживать нарушения условий предоставления и расходования можно в отношении отдельных видов субвенций.

Проанализируем правоприменительную практику по видам нарушений в данной сфере.

Анализ правил предоставления субвенций показывает, что к «условиями предоставления» можно отнести:

- перечисление субвенций с превышением плановым показателей бюджетных ассигнований на данные цели, предусмотренные в бюджете;

- перечисление субвенций на иные счета, а не на счета, открытые территориальным органам Федерального казначейства;

- в случае исполнения функций получателя средств субвенций Федеральным казначейством, неперечисление последним в бюджеты субъектов РФ сумм, необходимых для оплаты денежных обязательств по расходам получателей средств бюджета субъекта РФ;

- невыполнение заявок (если финансирование осуществляется данным образом), представляемых исполнительными органами государственной власти субъектов РФ;

- нарушение сроков предоставления бюджетных средств.

Труднее с нарушением условий расходования. Автором было исследовано порядка 10 подзаконных актов по расходованию субвенций из федерального бюджета, однако процедура расходования бюджетных средств ни в одном из них не прописана. Например, Правила расходования средств федерального бюджета бюджетам Республики Крым и г. Севастополя в виде субвенций на осуществление полномочий РФ в сфере

и 1 ґ-\ и V-/

охраны окружающей среды, состоят из 12 пунктов, из которых первый - вводный, три посвящены порядку перечисления, пять - отчетности, контролю и ответственности, и только один пункт условно можно отнести к расходованию¹. При этом, он не имеет какой-либо значимой регламентации, а лишь отсылочную норму о том, что операции по кассовым расходам бюджетов Республики Крым и г. Севастополя, источником финансового обеспечения которых являются субвенции, учитываются в соответствии с требованиями, установленными федеральным законом о федеральном бюджете на текущий финансовый год и плановый период. Аналогично и другие порядки как на федеральном, так и региональном уровнях.

Тем временем, в июне 2016 года в Государственную Думу РФ внесен законопроект по дополнению ст. 15.15.3 КоАП РФ «Нарушение условий предоставления межбюджетных трансфертов» аналогично анализируемой статье^{[423] [424]. К сожалению, судебной практики по статье 306.8 в части условий расходования субвенций найти в открытых источниках не удалось.}

В нашем исследовании под расходованием понимаются отношения, обслуживающие оплату принятых денежных обязательств. К ним мы отнесли отношения по составлению платежных и иных документов; санкционированию оплаты денежных обязательств; непосредственному списанию денежных средств с единого счета бюджета в пользу физических и юридических лиц (см. параграф 3.2 настоящего исследования). Таким образом, нарушения в данной сфере следует считать нарушениями условий расходования трансфертов.

Поэтому, на наш взгляд, к нарушениям условий расходования субвенций мы не можем даже отнести, например, такие как:

- неисполнение плановых бюджетных назначений по расходам, как результат остатки трансфертов;

- нарушение сроков освоения бюджетных средств;

- неэффективное расходование бюджетных средств.

Изложенное позволяет внести два важных предложения. Во-первых, необходимо определить условия предоставления и расходования межбюджетных трансфертов (в нашем случае, субвенций) в одном нормативном правовом акте. Во- вторых, было бы терминологически правильным заменить термин расходование словом «использование», имеющим более универсальное значение.

Если соотнести предоставление и расходование в рамках терминологии межбюджетных отношений, то предоставление заканчивается перечислением денежных средств в бюджет другого уровня и фактически совпадает с расходованием (возможно расходование даже шире, так как включает санкционирование оплаты). Расходование же начинается на уровне бюджета публично-правового образования, получившего трансферты. Соответственно, перейдем к исследованию субъектов, к которым применима ст. 306.8 БК РФ. В названной статье к ним отнесены, во-первых, финансовый орган, во-вторых, главный распорядитель (распорядитель) бюджетных средств, в-третьих, получатель средств бюджета, которому предоставлены межбюджетные трансферты. Толкование ст. 306.8 БК РФ, не позволяет нам сделать однозначный вывод, главный распорядитель (распорядитель) какого бюджета в ней имеется в виду. Судя по грамматическому толкованию рассматриваемой нормы, финансовый орган относится к публично-правовому образованию, предоставляющему трансферты, а остальные лица - к публично-правовому образованию, которому предоставлены трансферты.

Здесь также возникает парадоксальная ситуация: непосредственные получатели субвенций - юридические лица (за исключением казенных учреждений) выпадают из отношений по расходованию бюджетных средств, а значит и не являются субъектами рассматриваемого состава.

Субъектный состав нарушений условий предоставления субвенций.

Поскольку, как мы определились выше, предоставление заканчивается этапом перечисления средств в бюджет «получателя» трансфертов, к нарушителям условий предоставления из предложенного законодателем списка можно причислить только финансовый орган. Вывод также является спорным, поскольку финансовый орган, на наш взгляд, в буквальном смысле не осуществляет предоставление трансфертов.

Получается, что из перечисленных в статье 306.8 БК РФ субъектов никто не подпадает под действие статьи. Исходя из проведенного нами анализа возможных нарушений условий предоставления субвенций, такие нарушения могут совершить отделения Федерального казначейства, а также главные распорядители (распорядители) средств бюджета публично-правового образования, передающего полномочия. Отсюда предложение - дополнить субъектов принуждения названными лицами.

Субъектный состав нарушений условий расходования субвенций. Необходимо отметить, что кроме добавления в ст. 306.8 слова «расходования», она не подверглась другим изменениям. В итоге, статья оказалась неприспособленной к субъектам расходования бюджетных средств, так как изначально была сконструирована для привлечения к ответственности именно за нарушения при предоставлении межбюджетных трансфертов.

Проследим их роль в расходовании межбюджетных трансфертов. Поскольку мы имеем дело с отношениями между различными уровнями бюджетов, и расходование могут осуществлять только уполномоченные лица бюджета, которому предоставлены трансферты, из списка ответственных субъектов требуется исключить органы власти, представляющие бюджет «передающей» трансферты стороны, в нашем случае финансовый орган. Можно ли отнести к субъектному составу финансовый орган бюджета-«получателя» трансфертов? Полагаем, что даже при самой широкой трактовке расходования, которую дает статья 219 БК РФ как «исполнение бюджета по расходам» из всех функций, там перечисленных: принятие и учет бюджетных и денежных обязательств; подтверждение денежных обязательств; санкционирование оплаты денежных обязательств; подтверждение исполнения денежных обязательств, - в компетенцию финансового органа не входит ни одна. Аналогично с функциями главного распорядителя. Если даже исходить из того, что это главный распорядитель средств бюджета, которому предоставлены межбюджетные трансферты, полагаем, что

он не осуществляет расходование бюджетных средств.

Автор пришел к выводу, что из перечисленных в статье 306.8 БК РФ субъектов расходования, она применима только к получателям средств соответствующего бюджета, которому предоставлены межбюджетные трансферты.

Ими являются подведомственные органы и учреждения «принимающей трансферты стороны». Также среди субъектов нарушения отсутствует Федеральное казначейство. Если в термин «расходование» включать процедуру санкционирования расходов, то данное полномочие как раз относится к его компетенции согласно Приказу Минфина России от 01.09.2008г. №87н^[425].

Изложенное позволяет внести предложение по уточнению субъектного состава лиц, к которым может быть применена ст. 306.8 БК РФ. Как нам кажется, решить проблему наибольшего охвата нарушителей условий предоставления и (или) расходования межбюджетных трансфертов можно было бы двумя путями, а именно: их простым перечислением с учетом наших предложений либо путем их полного исключения. Второй путь видится предпочтительным. Более того, по нашему мнению, которое уже излагалось по поводу нецелевого использования межбюджетных трансфертов, бюджетные меры принуждения в данном случае должны применяться в отношении публично-правового образования в целом, а не в отношении его структурных подразделений.

Анализ ст. 306.8 БК РФ позволил нам выявить ряд проблем, препятствующих ее эффективному применению. Так, первая проблема заключается в отсутствии легального определения терминов «предоставление» и «расходование», что затрудняет надлежащую квалификацию действий лица как нарушающих условия предоставления (расходования) межбюджетных трансфертов. Во-вторых, в части субъектов ответственности комментируемая статья также требует расширения и уточнения. В- третьих, из перечня субъектов, к которым применимы бюджетные меры принуждения, установленные комментируемой статьей, выпадают юридические лица (за исключением казенных учреждений) - получатели субвенций, поскольку они не являются получателями бюджетных средств исходя из ст. 6 БК РФ. Предложения по исправлению ситуации даны выше.

Проанализированные бюджетные меры вызывают много вопросов. Так, почему только два и именно этих нарушения влекут бюджетное принуждение в рассматриваемой нами сфере. Почему некоторые нарушения влекут только меры административной ответственности, другие прибавляют к ним еще и бюджетные меры. Но мы остановится на другом вопросе - все ли нарушения в области финансового обеспечения охвачены какой-либо мерой принуждения?

Как уже было сказано, в БК РФ применительно к нашей теме, установлены только два нарушения, которые могут служить основанием применения бюджетных мер принуждения. Однако, проведенный анализ показывает, что наиболее частыми действиями, которые проверками контрольных органов квалифицируются как нарушения и основания для наступления негативных последствий для нарушителя в сфере законодательства о финансовом обеспечении делегированных полномочий, являются:

- неисполнение плановых бюджетных назначений по расходам, как результат остатки на едином счете бюджета¹;

- нарушение сроков освоения бюджетных средств^{[426] [427];}

- неэффективное и нецелевое использование бюджетных средств^[428];

- излишне-полученные и израсходованные средства^[429];

- переплата и перерасход средств в оплате работ по завышенным расценкам и фактически невыполненных объемов работ и не оказанных услуг^[430];

- нарушение сроков представления отчетности;

- формирование недостоверной бюджетной и бухгалтерской отчетности, и нарушения в области ведения бюджетного и бухгалтерского учета¹.

Большинство из названных нарушений действительно охвачены бюджетными мерами принуждения или ответственности. Тем не менее, есть и исключения. Ни бюджетным, ни уголовным, ни административным, ни другим законодательством не предусмотрена ответственность за неэффективное использование бюджетных средств^{[431] [432]. Многие авторы (Л.Л. Арзуманова, Е.Ю.Грачева, Н.А.Поветкина, Г.В.Петрова и другие) предлагают разработать систему мер ответственности (уголовной, административной, дисциплинарной, материально-правовой) за неэффективное и нерезультативное использование бюджетных средств[433].}

Однако, затягивание введения ответственности за неэффективное расходование бюджетных средств можно хотя бы объяснить отсутствием четких критериев «эффективности», что тормозит процесс установления ответственности. Тем не менее, имеются нарушения в рассматриваемой нами сфере, по которым нет никаких препятствий для введения мер реагирования, тем не менее, действующим законодательством они не предусмотрены. Мы говорим о нарушениях в области составления, представления отчетности об использовании (расходовании) средств, составляющих финансовое обеспечение переданных, в частности субвенций и всех с этим связанных. Дело в том, что как показано в параграфе 3.3 настоящей главы, названная отчетность не относится к бюджетной отчетности, в то время как в ст. 15.15.6 КоАП РФ предусмотрена только ответственность за нарушение порядка представления бюджетной отчетности. Как следствие предложение ввести административную ответственность за данное нарушение. Предлагаем дополнить названную статью 15.15.6 КоАП РФ после слов «бюджетной отчетности» словами «отчетности об использовании (расходовании) межбюджетных трансфертов». Такая универсальная фраза допустима в данном случае, так как по другим формам межбюджетных трансфертов также предусмотрена аналогичная отчетность.

Замечаниями общего плана, которые не были освещены выше, и относятся к первой и второй проанализированным мерам принуждения, являются - отсутствие учета степени (значимости) нарушения в бюджетных мерах принуждения (диапазона санкций), а также исправления недостатков самим субъектом нарушения как основания освобождения от мер бюджетного принуждения.

Подведем промежуточные итоги. Анализ законодательства о бюджетных нарушениях и установленных мерах принуждения в сфере межбюджетных трансфертов, в частности, средств финансового обеспечения делегированных полномочий, приводит нас к выводу о необходимости совершенствования правового регулирования в рассматриваемой сфере. Так, автором было выявлено необоснованное сужение законодателем в статьях 306.4 и 306.8 БК РФ круга субъектов-нарушителей бюджетного законодательства, к которым применяются меры принуждения. Предложены пути решения данной проблемы, в частности, применять меры принуждения непосредственно к публично-правовому образованию в целом. Кроме того, определены правовые пробелы, мешающие эффективному противостоянию нарушениям условий предоставления (расходования) межбюджетных трансфертов - отсутствие легальных трактовок последних. Также предложены формулировки по исправлению ситуации. В конце параграфа автором обосновывается необходимость введения административной ответственности за нарушения в сфере отчетности об использовании (расходовании) межбюджетных трансфертов, поскольку в настоящее время за данные деяния не установлена ни одна мера принуждения.

РАЗДЕЛ 2. НАУЧНО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА МЕТОДОВ ФИНАНСОВОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ ДЕЛЕГИРОВАННЫХ ПОЛНОМОЧИЙ

В главе 2 раздела I настоящего исследования нами была раскрыта история становления финансовых правоотношений в области делегирования, охарактеризованы те способы финансового обеспечения переданных полномочий, которые использовались изначально, и те, что сохранились до настоящего времени. Автором произведена попытка систематизировать их, выделив основные и дополнительные методы финансового обеспечения делегированных полномочий, дана рамочная характеристика каждого из них. В частности, нами выявлены два главных метода финансового обеспечения делегированных полномочий, которые сегодня составляют финансовую основу рассматриваемых отношений, это метод финансирования и метод отчислений.

Целью настоящего раздела видится в детальном освещении всех элементов указанных общественных отношений, в предложениях по совершенствованию их правового регулирования. В главах 4 и 5 предполагается раскрыть доктринально выведенный нами метод прямого бюджетного финансирования переданных полномочий. В законодательстве он представлен через механизм обращения (формирования, распределения и расходования) таких видов межбюджетных трансфертов как субвенции.

Автор намеренно посвящает ему две главы, поскольку в обеспечении делегированных полномочий сегодня этот механизм превалирует. В главе 6 будут рассмотрены иные способы финансирования. Автор имеет ввиду метод отчислений от соответствующих налогов (сборов).

Кроме того, здесь же будет дана научная оценка внебюджетному финансированию делегированных полномочий и определено место данного механизма в системе методов финансового обеспечения переданных полномочий.