Бреттон-Вуд и международные денежно-кредитные соглашения
В начале 1940-х гг. происходили расширенные дебаты, посвященные созданию международных экономических институтов, которые могли бы обеспечить большую экономическую стабильность в мире по сравнению с тем, что наблюдалось в 20 лет, прошедшие после Первой мировой войны.
Создание международного кредитного учреждения должно было помочь нуждающимся странам финансировать краткосрочные дефициты своих платежных балансов (ныне это учреждение известно как Международный валютный фонд). Целыо создания другой кредитной организации должно было стать оказание финансовой помощи при восстановлении разрушенных войной экономик; такой организацией стал Международный банк реконструкции и развития (МБРР или Международный банк). Международная торговая организация требовалась для урегулирования торговых споров и способствования снятию торговых барьеров. В то время такая организация так и не была создана, но решать проблемы, возникающие в сфере международной торговой политики разных стран, было призвано заключенное Генеральное соглашение по тарифам и торговле.Дебаты о международном кредитном учреждении, которым стал Международный валютный фонд (МВФ), шли, прежде всего, между британцами и американцами, которые имели различные представления о его структуре и финансовых ресурсах. Британский «план Кейнса» предусматривал создание учреждения, которое будет иметь свои собственные деньги или расчетные единицы. Государства — члены фонда имели бы в этом учреждении свои депозиты, которые они могли затем передавать другим странам на покрытие платежных дефицитов. В соответствии с американским представлением, «планом Уайта», для формирования капитала учреждения каждое государство, являющееся членом фонда, должно внести вклад золотом и собственной национальной валютой в форме беспроцентного бессрочного депозита. Размер вносимой доли для каждого государства рассчитывался бы, исходя из его объемов торговли и величины золотого запаса.
Государство — член фонда имело бы возможность «покупать» принадлежащую учреждению валют)7, рассчитываясь собственной валютой; максимально возможный объем такой покупки зависел бы от размера доли этого государства.Американское представление преобладало; американцы имели все деньги. Британцы заставили американцев согласиться лишь иа удвоение начального капитала международного кредитного учреждения.
Правила фонда определяли, в том числе, порядок управления обменными курсами национальных валют страи- участннц. Каждое государство-член было обязано выразить стоимость своей валюты в золоте или долларах США; ограничивать диапазон изменений стоимости своей национальной валюты узкими рамками вблизи паритетного уровня; получать одобрение Международного валютного фонда на изменение значения паритетного уровня более чем на 10% но отношению к начальному значению.
Несмотря на стремление создать кредитное учреждение, которое помогло бы избежать повторения событии 1930-х гг., предложенная структура фонда означала, что он не мог исполнять роль последней кредиторской инстанции, поскольку не имел собственных денег. Вместо этого Международный валютный фонд мог в скромных пределах кредитовать страны, нуждавшиеся в покрытии краткосрочных платежных дефицитов. Страны могли сохранять за собой валютный контроль, призванный ограничить движения капитала, которые могли бы усложнить их способность удерживать стоимость национальной валюты на паритетном уровне. Ссуды от Международного валютного фонда необходимо было возвращать. Урок 1931 г. о необходимости наличия последней кредиторской инстанции международного уровня не был усвоен. В Бреттон- Вуде был создан Международный валютный фонд, который мог оказать скромную помощь в финансировании платежного дефицита страны. МВФ предоставлял нуждающимся странам на возмездной основе валютные кредиты, но не кредиты во вновь созданных международных деньгах. Максимально допустимые объемы ссуд для каждой страны были строго ограничены квотами, размер которых зависел от доли страны в капитале фонда.
Эта доля делилась на 4 части, и в течение 12 месяцев можно было заимствовать не более одной четверти капитала. Предоставление первого транша осуществлялось более-менее автоматически. Вопрос о предоставлении следующего транша решался уже не на основе установленных правил, как это предусматривалось планом Кейнса, а отдавался на усмотрение Международного валютного фонда.В течение периода восстановления экономики после Второй мировой войны Международный валютный фонд и Международный банк в значительной степени оставались сторонними наблюдателями, поскольку финансирование по большей части проходило в рамках осуществления плана Маршалла. Бреттон-Вудская система фактически не действовала до 1958 г., когда произошла девальвация французского франка, валюты всех стран — членов Европейского платежного союза стали конвертируемыми, и были сняты ограничения на движения капитала.
Однако отношение к финансовым потокам вскоре потребовалось изменить. Оказалось невозможным поддерживать конвертируемость по текущим счетам и управлять движениями капитала в условиях, когда существенную роль в финансировании экспортно-импортных операций стали играть так называемые «опережения и отставания»[VII]. От стран требовали расплачиваться за импорт маличными, вместо предоставления трехмесячной отсрочки, и призывали увеличить отсрочку с 3 до 6 месяцев при оплате экспортных поставок. Все это существенно влияло на определение балансовых значений экспорта и импорта.
В 1960 г. положения Соглашения о присоединении к Международному валютному фонду были расширены в соответствии с Общим соглашением о заимствовании, по которому 10 ведущих в финансовом отношении стран предоставили фонду дополнительные $6 млрд, доведя его капитал до $14,4 млрд (при создании МВФ в 1946 г. его капитал составлял $7,8 млрд), которые были доступны для получения через Международный валю тный фонд в случае, когда неожиданные перекосы в движении капитала не могли быть компенсированы собственными запасами страны и ее квотой в МВФ.
Однако этих ресурсов было явно недостаточно. Кроме того, многие считали, что МВФ не успевает вовремя реагировать на изменения финансовой ситуации. Решения фонда принимались взвешенным голосованием директоров, многие из которых представляли более чем одну страну. Процесс принятия решения о выделении помощи той или иной оказавшейся в кризисной ситуации стране мог растянуться на три недели.В 1950-х и 1960-х гг. объемы международных перемещений капитала существенно возросли. Экономические расстояния сократились благодаря технологическим усовершенствованиям и резкому снижению затрат на передачу и хранение информации. Ричард Купер подчеркивал влияние этих преобразований [59]:
Для того чтобы получить представление о масштабах изменений, можно сравнить такие показатели, как максимальный дневной объем спекуляций против фунта стерлингов, который составил менее $100 млн во время «массового бегства» в августе 1947 г., и аналогичный показатель объема спекуляций немецкой маркой в мае 1969 г., когда он составил уже $1,5 млрд. В мае 1971 г. менее чем за час в Германию «перетекло» более $1 млрд. Кроме того, при дальнейшем падении барьеров невежества нет никаких причин, мешающих рынку подняться с $1,5 млрд до $15 млрд или даже до $50 млрд в день.
Дневной товарооборот на валютном рынке достиг уровня в $1 трлн к концу 1990-х гг. Рост объемов валютных сделок в странах с развивающейся экономикой был еще более быстрым [60].
Увеличение интенсивности международных перемещений капитала бросало вызов способности Центральных банков придерживаться паритетных уровней валютного курса. Некоторые Центральные банки экспериментировали, продавая свою валюту на форвардном валютном рынке; эти продажи давали им возможность поддерживать курс на паритетном уровне, не исчерпывая при этом свои валютные запасы — по крайней мере, до наступления даты платежей но контрактам. Но и в этом случае Центральные банки имели возможность «перевернуться» или возобновить контракты. Некоторые наблюдатели полагали, что такие форвардные сделки позволят Центральным банкам освободиться от потребности иметь международные резервные активы. Опыт Государственного банка Англии в период с 1964 по 1967 г. положил конец подобным представлениям; к концу 1967 г. объем имеющихся у банка обязательств по поставке долларов США на валютном спот-рынке к дате истечения форвардных контрактов в несколько раз превышал размер всех его международных резервных активов, в результате участники рынка стали все более и более неохотно соглашаться на возобновление истекающих форвардных валютных контрактов. В 1964 г. финансовые власти Великобритании сумели избежать девальвации британского фунта, но отсрочить это неизбежное событие удалось лишь до 1967 г.
Одним из основных международных финансовых новшеств в 1960-х гг. стало Базельское соглашение, которое вводило в действие систему валютных свопов. Соединенные Штаты приняли на себя роль лидеров по развитию дайной системы, которая основывалась на заключении ряда двусторонних кредитных лимитов между парами Центральных банков, в которых каждый банк записывал определенное количество иностранной валюты как актив и эквивалентное количество иностранной валюты как пассив, то есть заключали сделки как на приобретение, так и на продажу одного и того же количества валюты. Как только линия свопа устанавливалась, иностранная валюта сразу оказывалась доступной на условиях возмещения привлеченных сумм. Первое соглашение о свопс на сумму в $50 млн было заключено между Банком Франции и Федеральным резервным байком Ныо-Йорка в марте 1962 г В июне Федеральное правительство заключило 50-миллионные своп- соглашения с голландскими и бельгийскими Центральными банками, а с Банком Канады на сумму $250 млн. В мюле американское правительство установило своп-лииию со швейцарским Национальным банком на сумму $250 млн. К октябрю 1963 г. объем заключенных свопов увеличился до $2 млрд, к марту 1968 г. до $4,5 млрд, а к июлю 1973 г. достиг $18 млрд [61].
В 1961 г., когда британский фунт оказался подогнем спекулянтов, представители ведущих Центральных банков на встрече Международного расчетного банка выделили в виде кредита на его поддержание в общей сложности $1 млрд. Чарльз Кумбс, старший вице-президент Федерального резервного банка Нью-Йорка, назвал это событие наиболее крупным достижением в международных финансах за весь послевоенный период [62]. Размер выделенной суммы был достаточно большим, чтобы убедить спекулянтов в том, что им не удастся обрушить фунт. Впоследствии большая часть полученных ссуд была возмещена за счет средств, вернувшихся в страну в процессе репатриации капитала.
Деньги, доступные по своп-линиям, позволяли создать первую оборонительную линию при защите национальной валюты атакованной страны; вторую линию обороны образовывали кредиты Международного валютного фонда. К использованию своп-линий прибегали многие страны: Канада использовала больше $1 млрд в июне 1962 г.; Италия — $1 млрд в марте 1963 г.; Великобритания — $2 млрд осенью 1964 г. Кредит в размере $1,3 млрд был предоставлен Франции в июле 1968 г. и расширен до $2 млрд в ноябре того же года с целью избежать девальвации франка [63]. Решение Франции не оказывать помощи Великобритании в сентябре 1965 г. было охарактеризовано как «отвратительный отказ от принципов системы Центральных банков» [64].
Возможной причиной нарушения Бреттон-Вудских договоренностей было стремление американского и немецкого Центральных банков придерживаться абсолютно разной валютной политики, даже при том, что финансовые рынки этих стран были тесно связаны через офшорный рынок депозитов. Противонаправленные действия всегда создают дисбаланс в связанной финансовой системе, что приводит к заметным перемещениям капиталов. Так, ФРС за 6-8 месяцев до президентских выборов предприняла попытку увеличения денежно- кредитной массы, в то же время Германия решила поддержать свою учетную ставку на высоком уровне. В результате поток капиталов хлынул из доллара в немецкую марку.
Снижение процентных ставок по долларовым ценным бумагам привело к ослаблению требований к заемщикам, как это было и 1825, 1853, 1871 и 1885 гг. Банки, размещенные в 11 ью-Йорке, Лондоне, Токио и других финансовых центрах, стали свободно кредитовать Мексику, Бразилию, Аргентину и другие развивающиеся страны, а также Советский Союз и страны Восточной Европы.
Следствием оттока капиталов из Нью-Йорка в Германию и другие страны стала невозможность поддержки системы фиксированных обменных курсов. Соединенные Штаты предпринимали весьма слабые (если не сказать вообще не предпринимали) усилия по защите новой паритетной стоимости доллара США, установленной в соответствии со Смитсоновским соглашением 1971 г. В феврале 1973 г. во Франкфурт хлынул поток американских долларов. С 3 по 9 февраля Бундесбанк приобрел $5 млрд. На следующий день финансовые власти США объявили об односторонней девальвации доллара. Бундесбанк прекратил поддерживать доллар, перейдя таким образом от системы фиксированных курсов на полностью рыночное установление валютного курса.
Большинство экономистов придерживалось мнения, что переход к плавающим валютным курсам снизит чувствительность валют к движениям капитала и что это позволит Центральным банкам вести независимую от любых неблагоприятных внешних факторов валютную политику. Экономисты расходились лишь в том, стабилизируются ли в результате спекулятивные движения капитала. Большинство полагало, что опасения получения потерь при обменных операциях в условиях плавающих курсов будут сдерживать движения капитала. Это представление оказалось ошибочным; многие банки стали воспринимать иностранные валюты как новый класс активов, который может приносить прибыль.
В новых обстоятельствах изначальная потребность в наличии последней кредиторской инстанции определялась преимущественно внутренними факторами, хотя и имеющими связь с международными финансами. Постоянные изменения обменных курсов привлекали спекулянтов, в том числе работающих на банки. Кельнский Herstatt Bank и нью-йоркский Franklin National Bank потеряли деньги, торгуя иностранной валютой, причем оба в июне 1974 г. Закрытие Herstatt Bank произошло в середине торгового дня, что привело к возникновению новой проблемы, поскольку Herstatt в результате заключенных сделок получил иностранную валюту, но не осуществил вытекающую из условий этих сделок поставку немецких марок другим банкам. Какое-то время консорциум, выступавший гарантом но обязательствам закрывшегося банка, признавал только внутренние долги и оставлял без внимания претензии иностранных банков. Однако разум все же возобладал: были погашены обязательства банка как перед внутренними, так и перед внешними кредиторами. Федеральная корпорация по страхованию депозитов осуществила выплаты владельцам депозитов в Franklin National Bank, исходя из максимально установленной суммы — $40 тыс., а ФРС, действуя, как кредитор в последней инстанции, гарантировала выплату оставшейся части долгов банка.
Договоренности по поводу Банка международных расчетов, нашедшие отражение в так называемом Базельском протоколе от марта 1975 г., должны были решить проблему национальной ответственности, возникающей в случае банкротства того или иного банка. Однако в 1982 г. возникла новая проблема, когда люксембургский филиал миланского Banco Ambrosiano объявил дефолт по своим обязательствам перед другими европейскими банками на сумму $400 млн. Банк Италии отказался компенсировать эти долги, аргументировав свое решение тем, что люксембургский филиал миланского Ambrosiano действовал на основании люксембургских законов и, таким образом, его активы и долги не являлись частью активов и пассивов головного банка. Базельский протокол был поставлен под сомнение.
Существенное увеличение цены нефти в 1973 г., а затем и в 1979 г. привело к значительному росту экспортных доходов стран — производителей нефти и объемов их международных резервов. Расходы в странах - эскпортерах нефти также увеличились, прежде всего, за счет покупок жилья, офисных зданий и торговых центров. Вырос объем заимствований стран, импортирующих нефть. Рост цен на этом рынке способствовал расширению геологоразведочных работ и производства нефти.
Затем увеличение добычи нефти в Северном море, в Мексике и других регионах вкупе со снижением спроса на сырье из-за глобального экономического спада, наступившего в начале 1980-х гг., привели к падению цены на нефть. К середине 1982 г. Мексика и многие другие экспортеры нефти испытывали серьезные финансовые трудности. По той же причине столкнулись с проблемами и некоторые компании и финансовые учреждения в Техасе, Оклахоме и Луизиане.
Соглашения о кредитах на основе валютных свопов действовали только между ведущими, индустриально развитыми государствами и ие были доступны для развивающихся стран, которые в периоды финансовых кризисов зависели от кредитов Международного валютного фонда. Но, поскольку многие из этих стран были настроены категорически против выполнения условий, предъявляемых к заемщикам Международным валютным фондом, они попытались договориться с банками-кредиторами о реструктуризации долгов. Это напоминало ситуацию, описанную в книге Хеллера «Уловка- 22». Часто банки-кредиторы настаивали иа том, чтобы развивающиеся страны получили одобрение от Международного валютного фонда прежде, чем рефинансировать имеющиеся ссуды. В том случае, когда финансовая ситуация приобретала критические масштабы, помощь заемщику могли оказать краткосрочные временные ссуды, предоставляемые на период проведения переговоров.
Федеральный резервный банк Нью-Йорка в 1982 г. расширил объем таких краткосрочных кредитов для Мексики до $1 млрд, а американское Казначейство заплатило миллиард долларов за будущие поставки нефти в американский стратегический нефтяной резерв. Эти специальные ссуды обеспечили Мексике возможность выкарабкаться из сложной ситуации и избежать дефолта. Такая форма кредитования была выгодна для заемщиков, поскольку в результате они сохраняли за собой возможность доступа на международные рынки капитала, а также получали импульс для экономического роста за счет привлечения иностранных денег. Кредиторы тоже видели в этом свои выгоды, поскольку такой подход позволял им не списывать безнадежные ссуды и, следовательно, не признавать крупные потери по ссудам. Если ранее дефолты не вызывали серьезного беспокойства на международном уровне, поскольку они были связаны с долгами частных лиц и компаний, то в 1980-х гг. дефолты по долгам стран «третьего мира» могли стать причиной возникновения серьезных проблем вокруг ведущих международных банков.