1987: Изобретение
Так вот, горькая чаша сия не миновала и «Энрон»: октябрьским утром Кеннет Лей совершал перелет над Атлантическим океаном, возвращаясь с важных переговоров в Англии, Шотландии и Швейцарии, где он обсуждал продажу одного из нефтегазовых подразделений «Энрона». Переговоры прошли успешно, и настроение генерального директора было самое что ни на есть лучезарное. Частный реактивный самолет «Фолкан» совершил посадку для дозаправки на острове Нью-фаундленд, и в это время референт сообщил пренеприятней- шее известие - нефтяные трейдеры нью-йоркского торгового подразделения «Энрон Ойл» доторговались до того, что на счете образовался нереализованный убыток почти в миллиард (!) долларов. Вспоминает референт: «Лицо Лея побелело прямо на глазах. Это была катастрофа». Самолет сменил курс на Нью-Йорк. В результате прямого вмешательства Кеннета Лея очень быстро потери удалось снизить до 142 миллионов.
Как человек, знающий толк в трейдинге, просто обязан сказать, что подобный результат свидетельствует об исключительной одаренности гендиректора «Энрона». Компания, способная так работать на бирже, - уникальная компания. Что и подтвердилось в будущем: с завидным постоянством «Энрон» демонстрировал исключительное умение находить выход из практически безвыходных ситуаций.
Ну, а пока что «Энрон» извлек серьезные уроки из этого потрясения.
Кеннет Лей вспоминает об инциденте: «Несмотря на потери, мы многому научились, а именно - создали, вероятно, лучшую систему управления и контроля за рисками не только в нашем бизнесе, но и во всей индустрии».Одним из краеугольных принципов этой системы явилось распределение ответственности при хеджировании рисков. Мы так часто будет поминать эту концепцию по ходу всего дальнейшего исследования, что сейчас я ограничусь лишь кратким пояснением. «Энрон» исходил из трех посылок:
занимаясь торговыми операциями и биржевым трейдингом, практически невозможно избежать финансовых потерь;
всякая попытка хеджировать (то есть страховать) риски внутри самой компании хоть и позволит избежать колоссальных провалов (под миллиард долларов), тем не менее приводит к существенным затратам собственно на сами инструменты хеджирования (обычно таковыми выступают производные - деривативные - ценные бумаги, либо прямое страхование инвестиций у третьих лиц, обладающих высоким кредитным рейтингом);
3) надо сказать, что перед лицом нависающих затрат в каждом американском мозгу начинаются судорожно проигрываться три сценария: до ЮШсЬ («сыграть в голландцев») - почти неизбежный расклад, при котором, отужинав с приятелями в ресторане, каждый достает бумажник и платит за себя; рск ир 1ке (аЬ («подхватить чек») - маловероятный сценарий, когда неожиданно случается помутнение сознания, ты хватаешь счет и платишь за всех; наконец, ласкающее слух /оо( 1ке ЪИ1 («приделать ноги к счету», что идеально переводится на русский язык как «сесть на хвост»). Ясное дело, что и русский, и американский обыватель инстинктивно потянется к третьему варианту, однако в бизнесе дураков найти сложнее, чем просто на улице, и потому непонятно, кому приделывать ноги пусть и не на миллиард, а «всего лишь» на 142 миллиона долларов.
Гениальность открытия «Энрона» заключалась в том, что компании удалось видоизменить третий сценарий, за счет удачной эксплуатации Америки и Америцы, то есть двойственной природы не только общественной, но и экономической организации общества.
Дело в том, что в бизнесе реальной Америки (сфере производства товаров и услуг) удачно противопоставлена виртуальная Америца, роль которой выполняет фондовый рынок, где, как мы знаем, материальные ценности представлены в виде электронных записей в электронных же реестрах. Именно биржа и финансовый трейдинг стали той второй реальностью, которая поначалу существовала параллельно с материальным бизнесом, а затем просто подмяла его под себя, растворила в себе.И тогда «Энрон» осенило: «Главное не то, как обстоят дела на самом деле в реальном мире, а то, как они выглядят в мире виртуальном, то есть на бирже». Это стало гениальным открытием! На практическом уровне идея хеджирования рисков за счет распределения ответственности выразилась в создании бесчисленных юридических структур и отпочкований, которые брали на себя задачи страхования риска головного предприятия - «Энрон». На самом деле это страхование было чистой фикцией, поскольку сам же «Энрон» и покрывал хеджевые расходы, однако происходило это за пределами отчетности самой компании! А эта отчетность выглядела безупречно и убытков больших не показывала. Другое дело, что существовали и другие скрыто афилированные лица, которые брали на себя задачи амортизации убытков.
На первый взгляд, может показаться, что открытие «Энрона» - никакое и не открытие вовсе, потому что на просторах одной шестой суши давно и успешно используются так называемые «сливные бачки» - подставные компании-однодневки, которые открывают, чтобы либо скинуть туда все убытки, либо отмыть прибыль. Однако сравнивать принцип распределенной ответственности с криминальной практикой российского капитала - все равно, что сравнивать виртуоза-счетчика, прокручивающего в голове все выпавшие у крупье карты в казино Монте-Карло, с гоп-стопником, промышляющим вооруженным разбоем в темных переулках. По той причине, что «сливные бачки» - чистый криминал, тогда как распределение ответственности по «Энрону» - безупречная с юридической точки зрения деловая схема, удачно эксплуатирующая двойственную природу современного капитализма. Вернемся, однако, к хронологическому обзору «золотой эпохи» «Энрона».