"Именно деньги"
Основная побудительная причина создания этой книги — страх нищеты, парализовавший миллионы мужчин и женщин. Послушайте, что делает этот страх. Рассказывает Уэстбрук Пенглер:
"Деньги — это всего лишь связки раковин, металлические кружочки или полоски бумаги. Но существуют богатства сердца и души, которые не купишь за деньги; находящиеся в подавленном состоянии зачастую не могут думать об этом и вообще сохранять присутствие духа. Вот человек выброшен на улицу; он — внизу, он — вне; и то, что происходит в его душе, совершенно отчетливо проявляется в посадке плеч, в том, как он носит шляпу, идет или смотрит. Он не может уйти от чувства собственной неполноценности, находясь среди людей, имеющих постоянную работу, даже если он знает, что неизмери-мо выше их по интеллекту, по характеру и по способностям.
В свою очередь эти люди (даже друзья) испытывают некоторое чувство превосходства и, пусть бессознательно, относятся к нему как к раненому. Какое-то время он имеет возможность одалживать деньги, но их, разумеется, недостаточно для поддержания прежнего уровня жизни, и, в конце концов, никому не одалживают вечно. Причем он одалживает "на жизнь", что лишь усугубляет депрессию, а у самих этих денег нет оживляющей силы денег заработанных. Конечно же, я говорю не о бездельниках и смирившихся неудачниках, а о мужчинах с нормальным самолюбием и самоуважением.
Полагаю, что женщины, оказавшиеся в подобной ситуации, ведут себя иначе. Замечу попутно, что, рассуждая о людях, ставших лишними, мы почему-то не имеем в виду женщин.
Да, редко можно увидеть женщину, стоящую в очереди за миской супа, а тем более нищенствующую. Вы не выделите их, как мужчин, в толпе по каким- либо очевидным признакам. Опять-таки речь не идет об уличных бродяжках что женского, что мужского пола; их, вероятно, одинаковое число. Речь идет о сравнительно молодых, достойных, интеллигентных женщинах. Их должно быть много, но они не выставляют на показ крах своей жизни. Может быть, они предпочитают самоубийство.Человек, оказавшийся не у дел, имеет достаточно времени для размышлений. У него есть время поехать к черту на рога за обнаружившейся вакансией, чтобы узнать, что она занята, или о том, что надо продавать какую-нибудь дрянь, которую если купят, то из жалости, и ему придется жить на комиссионные. Отказавшись от столь "заманчивой" перспективы, он вдруг видит, что оказался на улице и ему можно идти "куда угодно", что, впрочем, совершенно равнозначно "некуда идти". И он идет, идет, идет. Он глазеет на витрины, на недоступную ему роскошь и чувствует себя человеком второго сорта;
он уступает место у витрин тем, кто смотрит на них с активным интересом. Затем он забредает в метро или библиотеку, чтобы дать отдых ногам и немного согреться. Но это не поиск работы — хотя он опять идет. Он этого не знает, но бесцельность поиска, даже если она еще не запечатлелась в его внешности, сама по себе чревата отказом. Его одежда, оставшаяся с хороших времен, еще неплохо сидит, но не может скрыть упадка духа.
Он видит тысячи людей, занятых своей работой, и завидует им в глубине души — всем этим киоскерам, клеркам, аптекарям, кон-дукторам. Те — независимы, в них бездна самоуверенности и до-стоинства, а он не может убедить себя, что тоже хороший человек, хотя постоянно спорит с собой и всегда приходит к благоприятному для себя выводу.
Именно деньги, точнее, их отсутствие так изменили этого человека.
Будь у него немного денег — он опять стал бы самим собой".