Воображаемый "кабинет"
Каждый из девяти так мощно выражал свою индивидуальность, что это меня поражало.
Например, мистер Линкольн выработал обыкновение опаздывать и затем ходил кругами в гордом одиночестве. Выражение серьезности и самоуглубленности не сходило с его лица. Редко я видел улыбающегося Линкольна.Иначе вели себя другие. Мистер Бербэнк и мистер Пэйн часто так увлекались остроумными перепалками, что это шокировало их коллег. Однажды мистер Бербэнк опоздал. Он пришел взволнованный и полный энтузиазма и объяснил свое опоздание занятостью экс-периментом, в результате которого он надеялся добиться того, чтобы яблоки росли на любом дереве. Мистер Пэйн съязвил, напомнив, что именно яблоко было первопричиной проблем во взаимоотношениях между мужчиной и женщиной. Мистер Дарвин, смеясь, посоветовал мистеру Пэйну во время сбора яблок быть осторожным со змеенышами, так как они возымели привычку вырастать в больших змей. Мистер Эмерсон бросил: "Ни змей, ни яблок". А Наполеон заключил: "Ни яблок, ни страны".
Я так живо видел эти встречи, что, испугавшись последствий, прервал их на несколько месяцев. Они казались сверхъестественными, и я боялся, что если продолжу сеансы, в какой-то момент забуду, что это всего лишь игра моего воображения.
Между прочим, у меня впервые хватило мужества рассказать обо всем этом. Прежде всего я молчал, потому что знал: меня неправильно поймут, если честно описать мой опыт. Впрочем, я сам бы отнесся не иначе, будь это с кем-то другим. К тому же сейчас меня гораздо меньше беспокоит, что "будут говорить", чем в те годы, которые, увы, прошли.
Но даже рискуя остаться непонятым, я хочу заявить здесь твердо и искренно, что хотя заседания моего "кабинета" происходили в воображении, они вывели меня на чудесную тропу приключений и волнений, возбудили восхищение перед истинным величием, укрепили в созидательном натиске, поощрили развитие честной мысли.