Глава 14. Экономика организованной преступности: микроэкономический подход

О сходстве мафиозных организаций с крупными легальными корпорациями в публицистической литературе говорится довольно давно. Можно встретиться, например, с утверждением, что в рейтинге крупнейших американских фирм «Коза Ностра» могла бы по праву занимать одно из ведущих мест, будучи по объему доходов сопоставимой с гигантами типа «Дженерал Моторс».

Спрос на мафиозном рынке

«В основе деятельности организованной преступности лежит социальный заказ», — пишет американский криминолог Р. Кларк. Мафиозная преступная деятельность — преступления особого рода, «преступления, совершаемые по взаимному согласию, преступления, совершения которых желает потребляющая публика»¹. Это относится не только к наркобизнесу, когда мафиози «всего лишь» продают товар добровольно делающим выбор клиентам, но отчасти и к рэкету, когда организованная преступность берет на себя охрану предпринимателей от преступности неорганизованной.

Можно сделать вывод, что организованная преступность складывается только там и тогда, где и когда возникает устойчивый и высокий спрос на запрещенные товары и услуги.

Мафия может отчасти «заказывать» спрос на свою продукцию, осуществляя своеобразный преступный маркетинг.

бизнесменов от самих себя. Искусственное стимулирование спроса легче всего осуществлять в наркобизнесе, поскольку у наркоманов возникает сильный «эффект привычки». Розничные торговцы наркотиками, стремясь расширить клиентуру, часто осуществляют агрессивный маркетинг — дают начинающим потребителям свой товар бесплатно. Производители наркотиков специально изобретают такие их модификации (например, крэк), которые формируют максимально быстрое привыкание.

В целом, однако, мафия лишь удовлетворяет объективно сформировавшиеся общественные потребности. Например, широкий размах рэкета в России — порождение высокого спроса бизнесменов на правоохранительные услуги в атмосфере слабой спецификации прав собственности, разгула «обычной» преступности, низкой эффективности деятельности органов внутренних дел, отсутствия общепризнанных правил конкурентной борьбы. Схожая ситуация описана по материалам США 1920—1930-х гг. Д. Беллом: «В такой отрасли, как швейная промышленность, отличающейся неимоверным хаосом и жесточайшей конкуренцией, рэкетир, как это ни парадоксально, играл стабилизирующую роль, регу' Кларк Р. Преступность в США . М., 1975. С. 86.

Таблица 14-1

Доходы международной мафии в начале 1990-х гг. (согласно докладу Федеральной службы Германии 1993 г.)

Составлено по: Овчинский В.

лируя конкуренцию и фиксируя цены. Когда на сцену выступила «Администрация по восстановлению промышленности» и приняла на себя эту функцию, бизнесмен обнаружил, что то, что прежде было квазиэкономической услугой, теперь уже оказалось чистейшим вымогательством, и он стал требовать полицейского вмешательства»^[45].

Специализация преступного бизнеса

Экономика организованной преступности — диверсифицированная экономика, основанная на сочетании разных видов бизнеса, преступного и легального.

Мафия (как и легальные фирмы) старается «не класть все яйца в одну корзину». Хотя есть преобладающее производство, дающее основную прибыль, мафиози не забрасывают окончательно старых промыслов и одновременно осваивают «плацдармы» для новых. Так, в эпоху «сухого закона» американские гангстеры получали основные доходы от бутлегерства, но одновременно продолжали контролировать проституцию и начинали осваивать гемблинг (запрещенные азартные игры) и наркобизнес. Оценка структуры доходов международной организованной преступности (табл. 14-1)

показывает, что наркобизнес — основной преступный промысел — все же дает лишь половину совокупных доходов. Диверсификация наблюдается даже у наркомафии, которая ведет моноотраслевой бизнес: картели Андского треугольника, например, с 1990-х гг. сочетают ведущее производство кокаина с освоением героинового бизнеса.

Изменение ведущей специализации объясняется не столько противодействием органов правопорядка, сколько изменениями спроса, деятельностью легального «большого бизнеса» и вытеснением старого, малоприбыльного бизнеса новым, высокоприбыльным.

Кроме того, мафия обычно сочетает два направления экономической деятельности: нелегальное производство, где зарабатываются большие деньги, и легальное производство, где эти деньги «отмываются». В результате экономика организованной преступности выглядит как айсберг: на виду — легальный, относительно малодоходный сам по себе бизнес (например, переработка вторсырья), «под водой» — высокодоходный нелегальный бизнес (например, наркобизнес).

Бюджет мафиозных организаций Поскольку организованные преступные группы находятся вне закона, постольку первичная информация об их доходах и расходах отсутствует, и исследователи

вынуждены ограничиваться крайне приблизительными экспертными оценками.

Единственным — и то относительным — исключением является Япония. С начала 1970-х гг. правительство Страны восходящего солнца стало облагать доходы преступных синдикатов налогом. «Заработав», напри

мер, 18 млн иен на продаже наркотиков, якудза «честно» вносят в госбюджет 3,8 млн, не опасаясь ареста, поскольку они не схвачены на месте преступления^[46]. Конечно, значительная часть доходов утаивается от казны (уклонение от налогов в Японии развито довольно значительно), однако и такой метод учета позволяет полиции точнее оценивать бюджет японской мафии (табл. 14-2).

По официальным данным, ежегодный доход всех якудза составлял в 1980-е гг. порядка 1 — 1,5 трлн иен, т. е. примерно 10—15 млрд долларов. Некоторые исследователи оценивали его еще выше — до 22 млрд долларов. При этом наблюдается высокий уровень концентрации: три крупнейшие организации («Ямагути-гуми», «Сумиеси рэнго» и «Инагава кай»), объединявшие 24% всех якудза, получали в 1980 г. примерно 20% всех дохо- дов¹. Судя по данным о структурных сдвигах в доходах якудза (см. табл. 14-3), степень диверсификации (разнообразия) мафиозного предпринимательства, видимо, растет; по крайней мере, доля самого крупного источника доходов (от наркобизнеса) устойчиво снижалась.

Данные о доходах американской «Коза Ностра» более разрознены. В конце 1960-х — начале 1970-х гг. их оценивали в интервале 20—50 млрд долларов; в 1980-е гг. оценки возросли до 50—130 млрд долларов, что в десятки раз больше годовой прибыли самых крупных корпораций США и равно 10—30% госбюджета страны². В од-

Структура валовых доходов якудза в 1980 г.

Динамика структуры доходов японской организованной преступности (по данным полиции), в %

Таблица 14-2

Составлено по: Уэда К. Преступность и криминология в современной Японии. М., 1989. С. 128.

Таблица 14-3

Составлено по: Каплан Д., Дабро А. Якудза // Иностранная литература. 1994. № 8. С. 206; Цветов В. Мафия по-японски.

М., 1985. С. 25; Головнин В. Якудза отступает, но не сдастся // Иностранная литература. 1994. № 8. С. 236.

¹ См .: Цветов В. Мафия по - японски . М ., 1985. С. 24.

ном из сообщений указывалось, что в 1980-е гг. на наркотики приходилось 38% предпринимательской деятельности американской организованной преступности¹. Если взглянуть на использование доходов «Коза Ност- ра», то известно, что с 1920—1930-х гг. утвердилась традиция не менее 1/3 доходов тратить на взятки «нужным людям».

Что касается степени богатства латиноамериканских наркобаронов, то о ней дают представление их предложения выплатить внешний долг своей страны в обмен на амнистию. В 1984 г. Медельинский картель предлагал правительству Колумбии уплатить долг в 13 млрд долларов в обмен на амнистию и легализацию организации². Несколько ранее «кокаиновый король» Боливии Д. Суарес предложил правительству США уплатить боливийский внешний долг в 4 млрд долларов за освобождение своего сына, арестованного в США³. Ежегодные чистые доходы колумбийских наркокартелей оценивались в начале 1990-х гг. в 4—5 млрд долларов⁴. Чистая прибыль наркокартелей Мексики составляла в этот период около 2,5 млрд долларов в год⁵.

Общий размер прибыли, полученной российскими преступными сообществами, оценивался на 1993 г. примерно в 2 трлн рублей. Основная часть этих доходов ле-

дарстве. М., 1982. С. 23; Шейм Д. Америка — заложник ма -

фии // США: ЭПИ . 1989. № 5. С. 80; Никифоров А. С. Указ.

соч . С . 30, 130-131.

¹ См.: Николайник В. М. Организованная преступность в США// США : ЭПИ . 1990. № 4. С . 50.

² См.: Никифоров А. С. Указ. соч. С. 132.

³ См.: Зеленский Ю. И. Контрабанда — язва империализма. М . , 1985. С . 77.

⁴ См.: Лавут А. А. Загадки экономической и финансовой

стабилизации: взгляд из России // Латинская Америка. 1995.

№ 2. С . 65.

⁵ См.: Борьба с «отмыванием» денег в мексиканской банковской системе // Борьба с преступностью за рубежом. 1994.

№ 9. С . 11.

гализируется посредством неконтролируемого ввода в коммерческий оборот. Затем 2/3 легализуемых доходов вкладывается в мафиозный легальный бизнес, еще 1/5 идет на приобретение недвижимости¹.

Издержки производства и прибыль преступного бизнеса

Информация о бюджете мафиозных организаций показывает, что мафиозный бизнес обязательно высокоприбылен, причем средняя норма гангстерской прибыли отличается от нормальной средней нормы прибыли на несколько порядков. В легальном бизнесе 10% годовых считаются очень высоким показателем, в то время как в наркобизнесе норма валовой прибыли в одной торговой сделке превышает 1000%. Справедливо замечают, что «Коза Ностра» может считаться самой высокоприбыльной корпорацией США, то же самое можно сказать о якудза в Японии, о мафии в Италии и т. д. Однако часто забывают, что оборотной стороной высокой валовой прибыли являются не менее высокие издержки.

Чисто производственные издержки мафиозного бизнеса достаточно малы (например, в наркобизнесе производители первичного сырья получают менее тысячной от конечных розничных цен). Зато трансакционные издержки очень велики и достаточно специфичны.

В этом бизнесе невозможна обычная страховка предпринимательских рисков, которые достаточно высоки. При транспортировке наркотиков правоохранительные органы перехватывают примерно 10% всех грузов. В результате полицейского преследования мафиозный предприниматель рискует оказаться на длительный срок в заключении и даже расстаться с жизнью². Своеобразной

¹ См.: «Грязные» деньги и закон. Правовые основы борьбы с легализацией преступных доходов. М., 1994. С. 7, 9.

Есть оценка размеров «платы за страх» в доходах американских наркоторговцев: в 1987 г. из среднегодового чистого заработка уличного продавца крэка из дистрикта Колумбия в U тыс. долларов на компенсацию риска ареста приходилось

страховкой можно считать систематический подкуп полиции и политиков. Однако эти «страховые взносы» огромны и доходят до 1/3—1/2 валовой прибыли. Высоки также издержки «отмывания» преступных капиталов — 5—10% доходов¹. Очень своеобразны в мафиозном бизнесе издержки конкурентной борьбы: обычный бизнесмен рискует потерять свой капитал, мафиозный — и свою жизнь. Наконец, смертельную опасность несет и общение с покупателем (например, наркоман может убить уличного наркоторговца).

В силу всех этих причин средний уровень чистой прибыли членов преступных организаций не так уж велик, а ее легальное использование сильно затруднено.

Конкуренция на мафиозном рынке

Экономика организованной преступности олигопо- листична по форме и монополистична по существу.

В любой стране, как правило, действует несколько мафиозных организаций (кланов), занимающихся схожими промыслами. Единой общенациональной преступной организации нет, видимо, нигде. Даже в Италии помимо сицилийской мафии есть преступные организации несколько меньшего масштаба — неаполитанская каморра и калабрийская ндрангета, которые выступают то партнерами, то соперниками сицилийских мафиози.

Как и в легальном бизнесе, олигополистическая конкуренция в «черной» экономике заведомо неэффективна. Во избежание потерь от самоубийственной междоусобной борьбы территории делятся на районы, закрепленные за отдельными мафиозными группами. Центральное руководство гангстерского сообщества

9 тыс., на компенсацию риска ранения — 2,1 тыс., на компенсацию риска смерти — 10,5 тыс. (Lee L. W. Would Harassing Drug Users Work? // Journal of Political Economy. 1993. Vol. 101. No. 5. P. 946).

¹ См.: Бакушев В. В, Щербатенко В. В. Политика и наркобизнес. М., 1993. С. 13.

(типа «купола» у сицилийской мафии), если оно есть, выполняет координирующие функции аналогично национальным союзам предпринимателей в легальных отраслях. Мафиозное сообщество в результате представляет собой федерацию относительно самостоятельных, часто враждующих организаций. Главный босс мафии, единолично контролирующий организованную преступность в национальном масштабе, — фигура совершенно мифическая¹.

На своем «участке» каждая мафиозная группа действует монопольно². Однако время от времени происходит передел территорий «по силе» (часто в ходе мафиозных «разборок»). Создание централизованных координирующих органов (типа «купола») призвано уменьшать издержки внутренней борьбы, вводить ее в «мирное русло». Однако мафиозные войны по-прежнему случаются не только между конкурирующими преступными синдикатами («война картелей» в Колумбии в 1988 г.), но и внутри них (война кланов сицилийской мафии в 1980-1983 гг.).

Рынок труда в мафиозном бизнесе

Кадры организованной преступности комплектуются в основном из тех, кто в силу каких-либо причин не находит места в легальной экономике. К их числу относятся в первую очередь лица, подвергающиеся национальной дискриминации (официальной или неофициальной), а также люди с криминальным прошлым.

Титул «босса боссов» существует в сицилийской мафии, но даже там «супербосс» только «первый среди равных». В других странах отношения мафиозного руководства еще более демократичны.

² Г. Хохряков очень точно сформулировал эту особенность мафиозной экономики: «Организованная преступность есть

не что иное, как монополизация теневого рынка. Организованная преступность не только отбирает у официальной власти право на организацию экономической деятельности, она еще и как бы берется наводить порядок в преступной среде» (О мафии — с пристрастием // Милиция. 1994. № 7. С. 40).

Представители «титульной нации» представлены среди гангстеров, как правило, слабее, чем «пришельцы». История американской организованной преступности хорошо показывает, как национальная окраска преступности менялась в такт с волнами миграции: в первой половине XX в. преобладали ирландцы, евреи и итальянцы, во второй половине «Коза Ностру» сильно потеснили латиноамериканцы. В Японии ряды якудза пополняются в значительной степени за счет двух дискриминируемых групп — баракуминов (потомков неприкасаемых) и этнических корейцев¹. «Русская» мафия, как известно, тоже состоит в большей степени из «нацменов»^{[47] [48]. По мере того как мигранты новой волны завоевывают легальное «место под солнцем», их доля в рядах мафии заметно снижается. Подобно представителям национальных меньшинств, бывшие осужденные также сталкиваются с большими трудностями при поиске легальной занятости, что заставляет их предпочесть преступную деятельность легальной. Таким образом, мафиозный рынок рабочей силы представляется частным проявлением экономики дискриминации.}

Занятость в мафиозном бизнесе связана с «производственным травматизмом», заметно более высоким, чем в легальном бизнесе. Что касается уровня оплаты, то он вряд ли выше уровня легальной оплаты за труд равной квалификации. «В системе организованной преступности большие деньги бывают в руках лишь немногих, — пишет американский криминолог Р. Кларк, — тогда как на долю большинства ее участников выпадает опасная...

работа в расчете на весьма сомнительные доходы, находящиеся на уровне доходов представителей американского среднего класса»¹. Дифференциация доходов в «черном» бизнесе, видимо, заметно выше, чем в «белом». Перспектива «служебной карьеры» в преступном сообществе выглядит поэтому так: высокая вероятность иметь доход среднего уровня, оставаясь рядовым; низкая вероятность иметь очень высокие доходы, пробившись в командный состав. Поэтому в мафиозный бизнес идут в основном склонные к риску изгои, которые не находят места в официальной экономике.

Мафиозный рынок труда более несовершенен, чем легальный: в него трудно войти и еще труднее выйти. Отношения боссов и рядовых работников носят не анонимно-служебный, а глубоко личный характер, поскольку от «бойца» мафии требуется умение хранить верность организации в обстоятельствах, связанных с риском для жизни. Не случайно все преступные организации уподобляют себя «семье». Однако высокий риск мафиозного бизнеса обусловливает и высокую текучесть кадров, хотя на пути «увольняющихся» стоят два барьера — нужно порвать связи со старым окружением и преодолеть дискриминацию в легальном бизнесе. По данным японской полиции, в 1960 — 1970-е гг. половина

Кларк Р. Указ. соч. С. 93. В литературе можно даже встретить мнение, что «уровень жизни мафиози в США ниже среднеамериканского» (Бормашенко Э. Мафия: проявленный

негатив // Знание - сила. 1994. № 9. С. 9). Согласно исследо

ванию американских экономистов-криминологов С. Левитта и С. А. Венкатеша, которым удалось подробно проанализировать бухгалтерию одной из молодежных банд, занимающихся уличной наркоторговлей, почасовая «зарплата» у рядовых «бойцов» оказалась даже ниже легального минимума оплаты труда (Levitt S. D., Venkatesh S. A. An Economic Analysis of a Жчх M''^{8 csn}S^li Finances // http://www.nber.org/papers/ wob42). Что касается японских якудза, то, по оценкам поли - ции, рядовой гангстер ежегодно зарабатывал в конце 1 970-х гг. около 14 тыс. долларов, что соответствовало средней зарплате служащего ^Λ Фро-^л зиатский мир в XX веке: власть и насилие.

лиц, вступивших в ряды якудза, покидали преступную группу в течение пяти лет; за 10 лет состав группы обновлялся на 3/4, а за 15 лет — на 7/8'.

Мафиозная власть-собственность

Когда пишут о доходах организованных преступных сообществ, всегда называют многомиллиардные суммы, значительная часть которых «отмывается». Однако нет ни одного владельца по-настоящему крупного частного состояния, происхождение которого связано (хотя бы гипотетически) с миром черного бизнеса. Этот парадокс можно объяснить только ограниченной правоспособностью боссов мафии: они могут распоряжаться большими суммами от имени своей организации, но не в силах сделать мафиозный капитал своей частной собственностью, передать его родственникам для использования в легальном бизнесе и т. д. При смене руководства (оно обычно осуществляется отнюдь не наследственным путем) финансы организации не терпят ущерба, поскольку накопленный мафиозный капитал не наследуется родственниками ушедшего босса, а переходит в распоряжение нового главаря.

Аналогия с легальной корпорацией, где происходит отделение капитала-собственности от капитала-функции (поэтому председатель совета директоров тоже не может «приватизировать» свою фирму), не действует: в преступном сообществе нет акционеров, которые могли бы свободно выйти из бизнеса (продать акции), переизбрать менеджеров и т. д. В преступной организации царит, напротив, жесткое командное начало, когда решения идут сверху вниз, а обратные связи слабы. Такая система аналогична власти-собственности, существовавшей в обществах азиатского способа производства.

Система отношений власти-собственности впервые была подробно исследована в работах Л. С. Васильева.

«Понятие собственности складывается сквозь призму представлений о функциях и прерогативах субъектов владения и власти, — пишет он о сущности этого феномена в доиндустриальных государствах Востока. —

И возникает оно лишь в одной модификации — как собственность коллективная, на долю которой имеют право практически все (при всем... неравенстве долей)... Понятия власть и собственность еще нерасчленимы, они представляют единый феномен, власть-собственность: власть (владение) рождает понятие и представление о собственности, собственность рождается как функция владения и власти»^[49]. Иными словами, власть- собственность — это собственность, пользоваться которой могут только и исключительно «власть имущие»; теряя власть, лицо теряет и доступ к собственности. Когда на Востоке чиновник уходил со своего поста, его «служебное» имущество переходило не к его родственникам, а к новому чиновнику, назначенному на данный пост.

Сравним восточную власть-собственность с «воровским правом собственности»: «Воровской авторитет — это форма нелегальной собственности, которая не требует дополнительных правовых форм... Авторитет — это одновременно и право собственности, и механизм его приобретения, и человек, в котором все это персонифицировано»². Нетрудно заметить, что под «воровским авторитетом» имеются в виду именно властные полномочия, признанные преступным миром. Хотя в приведенной цитате речь идет об организованной преступности в России, отношения мафиозной власти-собственности, видимо, универсальны для всех «солидных» преступных организаций.

Васильев Л. С. Проблемы генезиса китайского государства. (Формирование основ социальной структуры и политической администрации). М., 1983. С. 42.

Экономический порядок и криминальная конкуренция: Научно-учебное пособие. Челябинск; Сан-Франциско, 1996. С. 198.