Федеральный бюджет как инструмент политики

Теперь мы более основательно займемся фискальной политикой. Здесь нас ожидают дополнительные трудности. Наивно полагать, будто федеральное правительство может использовать бюджет как инструмент стабилизационной политики.

проверить, все ли они заслуживают ассигнований.

B результате бюджет следующего года составляется как продолжение бюджета текущего года с некоторыми добавлениями. Когда программа попала в бюджет, удалить ее оттуда почти невозможно, Сторонники ее продолжения образуют хорошо информированное и сплоченное лобби, и, как правило, ни у кого на Капитолийском холме не хватает времени, энергии и заинтересованности, чтобы представить достаточно доказательств ее ненужности.

Фискальная политика не находится под контролем Совета экономических консультантов. Любое изменение правительственных расходов или федеральных налогов требует одобрения вначале Палаты представителей, а затем Сената, которое предваряется (а часто и заканчивается) обсуждениями в соответствующих комиссиях Конгресса. Наконец, закон подписывает президент. Эта процедура занимает много времени, а правильный выбор времени, как мы видели, — залог успеха. Даже если Конгресс быстро согласится с ' конкретной величиной изменения правительственных расходов или налогов, дебаты все равно будут длительными и запутанными, поскольку предстоит еще решить, какие именно расходы и налоги будут изменены. Здесь неизбежно как столкновение интересов, так и столкновение альтернативных теорий, по-разному оценивающих влияние данных бюджетных мер. Что лучше: сократить налоги низкооплачиваемых групп населения или предоставить налоговые льготы фирмам, осуществляющим инвестиции? Какая из этих мер больше повлияет на занятость? Далее, надо определиться, ставим ли мы перед собой долгосрочные или краткосрочные задачи.

Чем больше спешат Конгресс и президент, тем менее вероятно, что предлагаемые ими меры фискальной

политики получат одобрение компетентных и беспристрастных специалистов. Вынужденная спешка играет на руку тем, кто добивается своих целей, угрожая заблокировать принятие любого решения. Ho если затратить достаточно времени на обдумывание, тщательную оценку альтернатив и вероятных краткосрочных и долгосрочных последствий, то все это продлится так долго, что нужный момент будет безвозвратно упущен. Спад 1974—1975 гг. начался в конце 1973 г. Налоговый законопроект, направленный на борьбу с ним, Конгресс принял в конце марта 1975 г. Ho даже принятый с таким запозданием закон не был хорошо проработан, не говоря уже о том, что он был принят слишком поздно для борьбы со спадом, но, видимо, в самый раз для того, чтобы помочь начаться следующему туру инфляции.

Защитники стабилизационной фискальной политики давно осознали все эти сложности. Они знают, что длительные дискуссии, предваряющие любое решение Конгресса о налогах и расходах правительства, легко могут сделать фискальную политику неработающей: действия оказываются возможными только тогда, когда нужный для них момент уже прошел. Сторонники фискальной политики искали способ ускорить этот процесс. Одно из предложений, рекомендованное некоторыми экономистами и реализованное президентом Джоном Кеннеди, сводилось к тому, чтобы Конгресс уполномочивал президента принимать решения в одностороннем порядке.

Вы спросите: почему Конгресс так ни разу и не последовал этим “разумным” рекомендациям? Задумайтесь над тем, какую власть получил бы президент, если бы мог единолично определять, когда понижать налоги и когда осуществлять правительственные проекты. Скорее всего, Конгресс никогда не предоставит такой власти никакому президегггу, даже если он пользуется доверием и принадлежит к той же политической партии, что и большинство в обеих палатах Конгресса. Некоторые

сенаторы и члены палаты представителей сошлются на конституционный принцип равновесия между различными органам власти, другие — на изречение лорда Эктона о том, что абсолютная власть развращает абсолютно. Ho все они поймут, что такая власть в руках президента значительно уменьшит их собственную власть и влияние. Общий вывод, следовательно, такой: фискальная политика — это средство достижения экономической стабильности, которое в лучшем случае доступно только тогда, когда подходящий момент для его применения уже миновал.

Ho не противоречит ли такой приговор фискальной политике историческим фактам? Разве она не использовалась как эффективное средство против экономических спадов?

Стабилизация или стимулирование?

Довольно распространенное убеждение, что фискальная политика оказалась эффективным средством экономической стабилизации, в значительной степени основано на недоразумении. Люди смешивают способность стабилизировать совокупный спрос со способностью изменить его. Ha самом деле стабилизация подразумевает не только способность изменить совокупный спрос, но и сделать это своевременно И B необходимых размерах.

Это оказало примерно то воздействие, которое и предсказывал Кейнс. Мощный стимул военных расходов

встряхнул экономику и вытащил ее из трясины Великой депрессии. B 1944 г. только для государственного сектора было произведено почти столько же, сколько B 1939 г. для государственного и частного секторов вместе взятых. Реальный выпуск в 1944 г, превысил уровень 1939 г, более чем на 75%.

Однако в ходе этого широкомасштабного, хотя и непреднамеренного испытания стимулирующих возможностей фискальной политики ее эффективность как средства стабилизации осталась непроверенной. Такой проверки и не могло быть, пока большинство в Конгрессе и президент не решили провести соответствующий эксперимент. Нужные для этого условия сложились лишь в 1964 г. Тогда Конгресс принял, а президент подписал закон о сокращении налогов, составленный под большим влиянием кейнсианцев. Предполагалось, что сокращение налогов при несокращении государственных.расходов должно было стимулировать экономику и понизить высокий уровень безработицы, который держался с 1958 г.

B результате уровень безработицы действительно снизился. Ho даже если бы мы поверили, что он снизился из-за воздействия налоговых сокращений на совокупный спрос, это свидетельствовало бы всего лишь о стимулирующих возможностях фискальной политики.

B 1964 г. не было экономического слада, а поэтому не было и проверки выравнивающего действия бюджетного дефицита. Фактически же опыт налоговой реформы 1964 г. только подтверждает наш вывод о том, что из-за больших временных лагов трудно успешно гасить колебания частных расходов фискальной политикой. Действительно, ведь кейнсианские аргументы в пользу проведенной в 1964 г. налоговой реформы были впервые выдвинуты еще во время слада І960 r.!

Автоматическая фискальная политика

Мы только что сказали, что федеральное правительство ни разу (по крайней мере, до 1964 г.) не использовало изменения налогов или государственных расходов в качестве инструмента стабилизации экономики. Теперь же мы хотим доказать, что фискальная политика федерального правительства, тем не менее, могла внести существенный вклад в стабилизацию американской экономики после второй

мировой войны. Второй тезис не противоречит первому, потому что стабилизирующая фискальная политика не сводится к законодательным изменениям ставок налога или государственных расходов. Кроме дискреционной, т.е. предполагающей свободу выбора фискальной политики, есть и автоматическая фискальная политика. Временные лаги лишают смысла лишь первую из них.

Когда начинается экономический спад, доходы корпораций и частных лиц сокращаются, а значит, автоматически сокращается и сумма налоговых поступлений. Налоги с этих двух доходов, составляющие основу доходной части федерального бюджета, берутся по прогрессивной шкале, т. e. чем больше доход, тем больший процент от него уплачивается в виде налога. Поэтому сокращение доходов приводит к еще более быстрому сокращению налогов. Кроме того, в этот период государство предоставляет населению дополнительные доходы: экономический спад автоматически увеличивает общую сумму пособий по безработице и других социальных выплат. Эти автоматические приросты доходов во время спада действуют как стабилизаторы, компенсирующие колебания доходов и, следовательно, колебания частных расходов.

Допускать возникновение бюджетного дефицита или, наоборот, бюджетного излишка, и ничего не предпринимать no этому поводу — тоже своего рода бюджетная политика. Существовал и противоположный подход к этим проблемам, широко распространенный до 30-х годов и до выхода в свет “Общей теории" Кейнса. Тогда считалось, что во время спада правительство должно урезать расходы и, если потребуется, увеличивать ставки налогов, чтобы сохранить сбалансированный бюджет. Такая политика, если бы кто- то взялся ее осуществлять, была бы полной противоположностью рекомендованной Кейнсом. Ho то была бы дискреционная, а не автоматическая политика, а значит, она столкнулась бы с уже известными нам трудностями своевременного приня тия решений.

Автоматическая фискальная политика, проводимая сознательно или неосознанно, сыграла свою роль во время спада 1958 г. B 1957 г. положительное сальдо федерального бюджета составило 5 млрд. долл.

{в долларах 1982 r.J, а в 1958 г. наблюдался уже 42-миллиардный дефицит. Это произошло не оттого, что Конгресс и президент решили сократить налоги или

увеличить федеральные расходы. Просто налоговые поступления в результате спада сократились, а государственные расходы осуществлялись в заранее намеченных размерах.

Какой вклад внесла эта пассивная фискальная политика в достижение относительной экономической стабильности, характерной для периода после второй мировой войны? Мы не можем точно ответить на этот вопрос. Можно лишь утверждать, что автоматическая фискальная политика способствует стабилизации, поскольку она ослабляет зависимость потребительских доходов от изменения инвестиционных. A когда личные доходы ослабляют чувствительность к колебаниям производства, то это ослабляет кумулятивную силу разного рода нарушений, дестабилизирующих экономику. Автоматическая фискальная политиха выполняла роль амортизатора и таким образом способствовала более “плавному” развитию американской экономики после второй мировой войны.

Быбор времени при денежной политике

У денежной политики есть одно преимущество перед фискальной (если только оно не оборачивается недостатком). Центральные банки, разумеется, тоже не могут точно предсказать будущее и определить длину лага между принятием мер по регулированию совокупного спроса и их воздействием на него. Ho Комитет ФРС по операциям на открытом рынке может хотя бы быстро принимать решения. Его члены регулярно встречаются на заседаниях, а между заседаниями могут переговариваться друг с другом по телефону. Кроме того, должностные лица ФРС в большей степени, чем Конгресс и исполнительная власть, защищены от политического давления. Они могут делать то, что считают нужным в данной ситуации, не учитывая требований всех заинтересованных групп.

Ho можем ли мы с уверенностью сказать, что такая оперативность с точки зрения стабилизации является преимуществом? “Быстродействие" Федерального комитета по операциям на открытом рынке может привести и к более частым ошибкам. Разумеется, как только ошибка обнаружена, ее можно быстро исправить. Ho резкая перемена курса такого важного учреждения сама может быть дестабилизирующим фактором.

Разногласия вокруг денежной политики

Между членами Комитета по операциям на открытом рынке нет полного согласил в вопросе о том, какой должна быть рестриктивная, а какой — экспансионистская политика (т. e., соответственно, политика ограниченного или легкого кредита). Долгое время шли дискуссии о том, на какие показатели должна ориентироваться денежная политика. Монетаристы утверждали, что, регулируя предложение денег, необходимо принимать во внимание только денежные агрегаты: размеры денежной массы Ml и M2, или сумму всей наличности и резервов коммерческих банков (называемую денежной базой). Предложение денег становится ограниченным или, наоборот, обильным в зависимости от того, с какой скоростью изменяются эти показатели. Другая точка зрения (ее мы обсудим в следующей главе, поскольку она связана с теорией совокупного предложения) состоит в том, что о легкости получения денег следует судить по изменениям товарных цен. Третий подход, который долго отстаивали кейнсианцы, заключается в том, что самое главное — контролировать процентные ставки. B качестве ориентира можно выбрать хотя бы процентную ставку на рынке федеральных фондов, т. e. ставку процента, под которую один коммерческий банк может занять резервы у другого. Эта группа экономистов считает, что ограничительной денежной политике в первую очередь соответствует высокий процент, а политике легкого кредита — низкий.

Cnop монетаристов с кейнсианцами осложняется распространенным заблуждением, согласно которому уровень процентных ставок является показателем редкости денег, и его можно понизить, если быстро увеличить денежную массу. Ошибочно мнение, что высокий уровень процента — достаточный признак нехватки денег. Чтобы убедиться в этом, мы должны тщательно осмыслить связь, существующую между денежной политикой и процентными ставками. Если ФРС увеличит предложение денег при постоянном спросе на них, то согласно элементарному правилу теории спроса и предложения цена денег упадет. Ho псе дело в том, что процент — это вовсе не цена денег! Процентные ставки можно интерпретировать как цену кредита, а цена денег — это их покупательная способность.

Так как же денежная политика на самом деле влияет на процентные ставки? Когда ФРС увеличивает резервы банков (проводя политику легкого кредита), банки могут давать больше займов. Получить кредит становится проще, и процент снижается, по крайней мере, временно.

Ho мы должны задать следующий вопрос. Что происходит с новыми деньгами, которые возникли из-за того, что ФРС увеличила банковские резервы, а банки — количество займов? Рост денежной массы приведет к росту совокупного спроса. Если при этом увеличится спрос потребителей, инвесторов и правительства на кредит, то процентные ставки снова будут двигаться вверх. Предсказать, каким будет результирующее воздействие денежной политики на процент через достаточно продолжительный промежуток времени, очень нелегко. Ибо денежная политика, в конечном счете, сдвигает и предложение денег, и спрос на них, причем в одном направлении.