Сравнение с азартными играми в казино
Казино, предлагающие посетителям сыграть в азартные игры,—показательный пример коммерческой эксплуатации моделей повторяющихся ошибок в суждении. Как казино, этому, по мнению некоторых, воплощению аморальности, удалось убедить большое количество людей в целесообразности инвестиций (в форме ставок) с отрицательной ожидаемой доходностью? Тем более что игроки вновь и вновь делают новые и новые ставки, так что в соответствии с законом больших чисел убытки становятся практически неизбежными.
«Индустрия азартных игр», как называют самих себя участники отрасли, обосновывает правомерность своей деятельности тем, что она предлагает клиентам специфическую форму развлечений. Так и есть. Однако в данном случае мы имеем дело с уникальной формой развлечений, культивирующей и в значительной степени усиливающей человеческие импульсы к риску, что в некоторых случаях влечет за собой разрушительные последствия.
Решение загадки сводится к ответу на вопрос: почему посетитель казино решается сделать хотя бы одну ставку? В соответствии с данными исследования, проведенного Даниэлем Канеманом и Амосом Тверски, всем нам присуща боязнь потери[227]. Люди патологически стремятся избежать даже незначительных, казалось бы, убытков. Если предложить игру в орлянку с асимметричной ставкой, когда монета, упавшая орлом вверх, приносит выигрыш 20 долларов, а решкой — проигрыш в ю долларов, то большинство людей откажутся от участия в ней, несмотря на положительную ожидаемую доходность в размере 5 долларов. Как казино удается склонить людей к ставкам с отрицательной ожидаемой доходностью и повторять их вновь и вновь, несмотря на опыт повторяющихся потерь?
Ответ отчасти связан с импульсом к рискованным поступкам (см. главу 21), проявляющимся в специфическом контексте. В казино специально создается обстановка, отвлекающая внимание посетителей от реальности азартной игры и помещающая ее в контекст, поощряющий рискованные решения.
В большинстве случаев операторы казино не имеют психологического образования, но они экспериментируют с различными «декорациями» и воспроизводят все, что идет во благо их бизнесу. Они без устали «возятся» с различными мелкими деталями игровой обстановки. Некоторые из них, незаметные вещи, присутствие которых было бы трудно объяснить, воздействуют на склонность к игре. Выживание в процессе «эволюции» наиболее приспособленных казино привело к созданию в них обстановки, изящный дизайн которой способствует преодолению неприятия риска.Казино используют несколько способов внутреннего обустройства, часть из которых направлена на уменьшение значения запретов. В казино свободно продаются алкогольные напитки. Неустанно культивируется идея, согласно которой постоянные клиенты казино —это богатые и успешные люди. Тем самым хозяева заведений вводят в заблуждение некоторых людей, закрывающих глаза на свои собственные повторяющиеся проигрыши за игровыми столами.
Как отмечают психологи Джозеф Симмонс и Натан Новемски, существует целый ряд довольно тонких различий между азартными играми в казино и лабораторными психологическими экспериментами Д.Канема- на и А.Тверски[228]. Посетители казино наблюдают, как окружающие ведут большую игру, что уменьшает степень значимости их собственных проигрышей. Установление максимальной суммы ставки, в большинстве случаев определяемой на высоком уровне, приводит к тому, что актуальная ставка воспринимается как небольшая по величине. Посетителей просят делать свои собственные ставки и одновременно устанавливают их минимальный размер. Дж. Симмонс и Н. Новемски воспроизвели некоторые из этих условий в своих лабораторных психологических экспериментах и обнаружили, что перечисленные выше факторы действительно поощряют принятие рискованных решений.
В отсутствие регулирования брошенное на произвол рыночных сил предоставление брокерских услуг, вероятно, не слишком отличалось бы от азартных игр в казино. Об этом свидетельствуют наблюдения в местах, в которых осуществлялась торговля ценными бумагами в прошлом, до того как регулирование вошло в полную силу.
Распространенные в США в конце XIX —начале XX в. так называемые лавки (внебиржевые банковские конторы), принимавшие у клиентов ставки на основные сырьевые товары и на цены на эти продукты, ничем в этом отношении не отличались от казино. Завсегдатаям «лавок» была предоставлена возможность делать множество мелких ставок при довольно большом стечении посетителей, наблюдая за действиями других игроков. Ну чем это не современное казино? Вот как описывал в 1879 г* °ДНУ из «лавок», находившуюся в финансовом районе Нью-Йорка, один из ее постоянных посетителей: «,,Лавка“ всегда напоминала мне заведение, в котором принимаются ставки на результаты скачек,—и я ничуть не удивился бы, услышав звучный голос давно оставившего нас Дока Андервуда: „А теперь, джентльмены, фаворитом становится Фалладин — боо долларов. Каким будет ваш второй выбор?"»[229] (Ставки на результаты скачек были одной из первых форм ставок на тотализаторе, а Док Андервуд—известным его организатором.)Нам довольно трудно понять, как в такой атмосфере могли приниматься правильные инвестиционные решения. К тому же репортажи о полицейских рейдах по нелегальным «лавкам» были «хлебом» ежедневных газет. Благодаря усилиям государственных регуляторов «лавочная» деятельность в США закончилась уже в эру прогрессивизма (два первых десятилетия XX столетия).
Но сомнительные практики сохранялись и за пределами этих, мало отличающихся от казино заведений. В 1940 г. вышла в свет книга фондового брокера Фреда Шведа-мл. «Где же яхты клиентов?», изобилующая яркими примерами уловок и лицемерия брокерских домов, что сделало ее очень популярной у широкого читателя. Основное внимание автора сосредоточено на умении брокера показать клиенту «товар» лицом, произвести на него впечатление богатства (у него множество состоятельных клиентов) и завоевать доверие (благодаря тщательно продуманным, но «липовым» советам). При этом брокеру хорошо известно, что его рекомендации абсолютно бесполезны. Вот как описывает Ф.Швед типичного фондового брокера или советника:
Если вы спросите мистера Бига, на чем основывается его мнение о будущем рынка через 15 лет, он приведет вам столько резонов, что вы непременно пожалеете о заданном вопросе. Но он обязан знать лучше. Если бы он хотя бы на минуту вытащил нос из вороха мелочей своего завораживающего дела и попытался взглянуть на общую картину, то вынужден был бы признать горькую правду, которая заключается в том, что прискорбно малому количеству финансовых экспертов удалось правильно предсказать развитие событий на рынке ценных бумаг любого класса хотя бы на два года вперед (что существенно меньше 15 лет). Подавляющее большинство прогнозов на гораздо более
4
короткие периоды времени проваливаются с треском .
Хотя в книге Ф. Шведа вы найдете скорее множество анекдотов, чем статистических данных, она стала одним из первых и убедительных доводов в пользу теории эффективных рынков.