II

Большевики упорствуют в своих коммунистических принципах. Тогда хозяйство продолжает гибнуть, страна вымирает. Благодаря уцелевшим оазисам, еще, может быть, долго держится советская власть, но, в конце концов, разрушение страны погребает большевиков. II.

Большевики идут на дальнейшие уступки. Тогда страна постепенно переходит к нормальным основам хозяйственной жизни. Но, по марксовой диалектике «правовая надстройка» приспособляется к «производственным отношениям». Поэтому возродившийся частнохозяйственный строй изменяет не отвечающее ему коммунистическое правовое устройство и отстраняет враждебных этому строю коммунистов. Он находит иных людей, на которых он может положиться.

Как видим, в обоих случаях судьба большевиков предрешена. Наступление подготовляемой и ожидаемой большевиками мировой социальной революции внесло бы громадные изменения в конкретные очертания этого процесса и в сроки, оно несомненно повлекло бы за собой различные последствия, которые совершенно не могут быть представлены сейчас. Но основное, уже полученное в результате опыта, проделанного над Россией, осталось бы в силе и при повторении опыта в общеевропейском или общемировом масштабе: коммунизм все-таки в конце концов был бы изжит и отменен, так как он противоречит природе современного хозяйствующего человека.

Но, поскольку полем коммунистического эксперимента является одна Россия, из двух выше указанных возможностей вторая представляла бы менее тяжкий и, быть может, более короткий путь.

На этом строится много планов. Однако ошибочно было бы в связи с этим смотреть слишком оптимистически на принятый большевиками с половины 1921 г. «новый курс» экономической политики.

Прежде всего уступки большевиков ненадежны. С одной стороны, желание остановить хозяйственное крушение, чтобы удержаться у власти, заставляет большевиков расширять сферу частной собственности и экономической свободы.

Но уступки большевиков вместе с тем не искренни. Они в значительной мере делаются для обмана западноевропейских капиталистов и из желания продержаться до счастливой вспышки на Западе. Ленин и Каменев на IX съезде Советов в декабре 1921 г. и Бухарин на XI конференции коммунистической партии заявили, что новая экономическая политика проводится не навсегда, а лишь до тех пор, пока «коммунистическая Россия откормится на капитализме», основной же целью остается по-прежнему мировая революция. Ленин не думал при этом о том, какое testimonium paupertatis выдает он коммунизму этими словами об «откармливании коммунизма на капитализме», но они ясно показывают, что мы имеем дело не с искренней «эволюцией» большевизма, а с вынужденным временным « отступлением».

Наконец, уступки большевиков, пока существует большевистская власть, неизбежно ограничены и обречены на неуспех. Вдвинутые в коммунистическую рамку, эти уступки не могут повлечь за собой восстановления нормальной хозяйственной жизни в России. Так, если взять область, в которой большевики пошли на наибольшие уступки, а именно крестьянское землевладение, то и в ней большевики объявили «свободу формы землевладения» и даже пытаются возобновить столыпинское землеустройство. Но при всем том они определенно подчеркнули, что «земля незыблемо остается в собственности государства трудящихся». А именно это не удовлетворит крестьян и не повысит интенсивности их труда.

Все сказанное заставляет предполагать, что политика уступок, вероятнее всего, приведет лишь к усложненным последствиям первого пути. Хозяйство России и при этих уступках будет продолжать разрушаться.

Вот картина экономического разрушения, несмотря на «новый курс»1.