"Боковые ветви " экономической мысли. Историческое направление и социальная школа в политической экономии
До сих пор мы имели дело, так сказать, с магистральными направлениями развития экономической мыли. Мы увидели, что во второй половине XIX в. произошла некая смена парадигмы экономического исследования. Маржиналистская революция и последовавшая за этим борьба сторонников трудовой теории стоимости с представителями концепции предельной полезности поглотили основное внимание экономистов-теоретиков. Но на фоне этой борьбы примерно в то же время появились весьма плодоносные "боковые ветви" экономической теории, которые в той или иной степени развиваются до сих пор и даже периодически занимают доминирующее положение в экономических дискуссиях. К этим ветвям можно отнести историческое направление ("стирая" и "новая" исторические школы), социальную школу и институционализм, своеобразный синтез которых был продемонстрирован в России "легальными марксистами". Объединение всех этих школ в один блок в значительной степени условно. Общим у них является прежде всего то, что их представители не примыкали к известным "магист-ральным" направлениям политической экономии, критиковали и марксистов, и маржина- листов, бунтовали против любой ортодоксальности в теории. Но не только это объеди-няет названные школы - экономисты неортодоксальных направлений расширительно трактовали предмет политической экономии, искали, какие неэкономические факторы воздействуют на экономику той или иной страны: природно-географические и ландшаф-тные особенности; государственное устройство и особенности правовой системы, степень развитости науки и техники, религиозные воззрения и семейные отношения, социально-психологические особенности и характерные черты "народного" и "национального" духа. В самом деле, отнюдь не все экономические явления и процессы, происходящие в общес-тве, можно объяснить исходя из, так сказать, внутриэкономических отношений, будь то микроэкономика или системы национального и мирового хозяйства. Тот факт, что одно и то же явление представителями ортодоксальных направлений объясняется с различных, а порой противоположных точек зрения, обусловил появление некой разочарованности в теории. Бунт против ортодоксии начался еще и потому, что экономическая наука, развивавшаяся на основе метода теоретической абстракции, не могла, да и не хотела объяснять особенности экономической жизни и хозяйствования в различных странах мира. Возникало обоснованное подозрение, что, например, английская политическая экономия искусственно переносила на все страны в качестве универсальных законов те связи и отношения, которые были характерны только для Великобритании. Более того, некоторые немецкие ученые видели здесь определенную национальную корысть английских экономистов. В середине XIX в. почва для появления неортодоксальных теорий, таким образом, была вполне подготовлена. Первыми выступили германские экономисты - представители так называемых исто-рических школ. Еще в период разложения и вульгаризации рикардианства появилась исто-рическая школа, названная позднее "старой". Основателями ее стали Вильгельм Рошер (1817-1894), выпустивший в 1843 г. книгу "Краткие основы курса политической экономии с точки зрения исторического метода", Бруно Гильдебрандт (1812-1878), главная работа которого "Политическая экономия настоящего и будущего" вышла в 1848 г., и Карл Книс (1821-1898), изложивший свои взгляды в работе "Политическая экономия с точки зрения исторического метода" (1853). У всех троих был один идейный предшественник - выдающийся немецкий ученый Фрид-рих Лист (1789-1846). В своем главном труде "Национальная система политической эко-номии" (1841) он резко выступил против "космополитизма" английских классиков. "Как характерное отличие выдвигаемой мной системы, - писал Лист, - я утверждаю наци-ональность. Все мое здание основывается на природе нации как среднего члена между индивидуумом и человечеством"1. Отрицая существование всеобщих и универсальных эко-номических законов, этот ученый предлагал исследовать прежде всего особенности на-циональной экономики, ставя перед собой практическую цель выработки рекомендаций для экономической политики. Так, апология свободы внешнеэкономической деятельности, содержащаяся в трудах А. Смита и Д.Рикардо, не соответствует национальным интере-сам Германии и интересам ее молодой буржуазии. Более того, эта апология прямо нап-равлена против континентальной Европы и теоретически оправдывает английскую эко-номическую экспансию. Германии нужна иная экономическая политика, основанная на "воспитательном протекционизме". Если рассматривать внешнеэкономическую де-ятельность с точки зрения абстрактной теории, то с учетом "сравнительных преиму-ществ" Германия вовсе не должна развивать некоторые отрасли промышленности. Но национальные интересы могут быть выше чисто экономического интереса. Чтобы вовлечь в производство неиспользованные ресурсы, чтобы преодолеть отсталость, необходимо развивать отрасли, в которых производительность труда в данный момент ниже, чем за границей. Лист писал: "Эту потерю стоимостей надо, следовательно, рассматривать лишь как цену за промышленное воспитание нации"3. Нация тем богаче и могущественнее, чем больше она эксплуатирует промышленных изделий и чем больше она импортирует сырья. Вопреки мнению классиков, утверждал Лист, Германское государство должно активно вмешиваться в экономику с целью создания единого общенационального рынка и защиты национальной экономики от конкуренции со стороны иностранных, прежде всего анг-лийских, предпринимателей. В этом духе и разрабатывали свои концепции экономисты-историки, постепенно под-меняя политическую экономию экономической историей и экономической политикой. Для этих ученых характерно признание политической экономии как науки сугубо национальной, призванной изучать национальное хозяйство, развитие которого определяется только особенностями природы, характером народа и его учреждений и институтов. "Мы оставляем в стороне всякую разработку подобных экономических идеалов, - писал В. Ро- шер. - Вместо того мы обратимся к простому изложению сначала хозяйственных пот-ребностей и природы народов, потом законов и учреждений, назначенных для их удовлет-ворения, наконец, к изложению большего или меньшего успеха последних"4. В новое время, в 70-80-х годах XIX в., в Германии возникла (и вскоре получила распрост-ранение в других странах) так называемая "новая" историческая школа в политической экономии. Ее представители - Густав Шмоллер (1838-1917), Карл Бюхер (1847- 1930), Луйо Брентано (1844-1931) и др. - развивали методы "старой" исторической школы в новых условиях. Германия была уже единым национальным государством, отпала необхо-димость доказывать жизненную важность объединения и жесткого протекционизма. Но националистические мотивы и культ государства остались традиционными чертами, подпитывавшимися внешнеполитической агрессивностью Германского государства. Немаловажную роль сыграла и идеологическая необходимость полемики с марксизмом. Характерно, что, опровергая марксистскую политическую экономию, экономисты-исто-рики резко отрицательно отнеслись и к австрийской школе, справедливо усматривая в ней разновидность сугубо теоретической и абстрактной экономической науки. Г.Шмоллер, в частности, долго и бесплодно полемизировал с К.Менгером именно по поводу методологии экономического исследования. Шмоллер был твердо уверен в том, что политическая экономия может превратиться в доминирующую общественную науку только тогда, когда установит прочные научные связи с этикой, историей, социологией и политологией. Естественно, что в новые времена в трудах экономистов-историков появляются и но-вые сюжеты. Ведь во всех странах Европы возникают новые социальные и классовые конфликты и трения. Левые организации социалистического и коммунистического толка пытаются разрешить проблемы революционными методами. Либеральная буржуазия, видя бесплодность революционных выступлений и страшась их последствий, ищет ре-форматорские пути выхода из конфликтных ситуаций. Наконец, в ряде стран, и прежде всего в Германии, само государство пытается осуществлять социальные реформы (как это делал Бисмарк). Теперь и ученых все больше интересуют социальные процессы, и в первую очередь рабочий вопрос, который они рассматривают с различных позиций. Если Г.Шмоллер, стоявший на правых позициях, выступал против законодательного ограничения рабочего дня, признания законности профсоюзного движения, пропагандировал организацию предпринимательских союзов, применение локаутов и "черных списков", то Л.Брентано, отражавший интересы либеральной буржуазии, видел в реформистской политике действенное средство против революционизирования пролетариата. Брентано утверждал, что профсоюзы, кооперация, фабричное законодательство, со-циальное страхование в состоянии коренным образом улучшить положение рабочего класса и на этой основе обеспечить классовый мир в обществе. Для практического осуществления социально-экономических реформ он вместе с другими представителями "новой" исторической школы организовал в 1872 г. Союз социальной политики. Не без влияния этого Союза в 1873 г. был принят ряд законов, ограждающих рабочих от произвола предпринимателей. В Германии стали усиленно пропагандировать идеи "государственного социализма". Правда, и правые, и левые (марксистские) критики Союза иронично называли его политические проекты кате дер-социализмом (кафедральным социализмом), не имеющим больших перспектив в Германии. Крайности в применении исторического метода характерны для работ Вернера Зом- барта (1863-1941), "младшего отпрыска" исторической школы. За долгую жизнь Зом- барт прошел путь от марксизма до фашизма, завершив свою научную историко-эконо- ми-ческую карьеру книгой "Немецкий социализм", где пропагандировал героический дух германского тоталитаризма, противопоставляя его "капиталистическому" духу евреев. Любопытно, что в истории он находил факты, обосновывающие как марксистские, так и фашистские идеи. "Новая" историческая школа и кате дер-социализм оказали существенное влияние на представителей близкой к ним по духу социальной школы в политической экономии, ко-торая также развивалась преимущественно в Германии на рубеже XIX и XX вв. Предс-тавители этой школы - Рудольф Штаммлер (1852-1930), Рудольф Штольцман (1856- 1938), Отмар Шпанн (1858-1950) и др. - тоже исходили из примата неэкономических факторов социально-экономического развития, в основном государственно-правового ха-рактера. Производство для них - сугубо технический процесс, не имеющий социального содержания. Социальные результаты производственного процесса, считали они, относи-тельно независимы от самого производства и подлежат или только правовому регулиро-ванию, или социально-правовому, или же регулируются всем социально-политическим ус-тройством общества как "социального целого". Как бы ни критиковали сторонники ортодоксальных направлений историческую и со-циальную школы, необходимо признать, что представители именно этих школ впервые начали анализировать обратные связи между надстроечными и базисными отношениями, создавая гораздо более полную картину экономической жизни, чем, скажем, "чистые макроэкономисты", особенно сторонники математического направления в политической экономии, которое существует до сих пор и известно под названием "Институционализм ". Институционализм зародился в США на рубеже XIX и XX вв. У его истоков стоят два крупных экономиста - Т.Веблен и Дж.Коммонс. Они же стали родоначальниками двух течений внутри институционализма. Общим для всех институционалистов является отрицание ортодоксальных теорий в следующих моментах: • жизнь дискредитировала гедонистический мотив человеческого поведения, т.е. поведения, направленного на получение наслаждения и удовольствия, который, вслед заДже- вонсом, считали основополагающим маржиналисты; • основной постулат классической политэкономии об индивидуалистической конкуренции неверен и неточен, что особенно ярко видно в США в условиях развития корпоративной собственности и господства монополий; • центральная проблема политической экономии, связанная с определением условий экономического равновесия, традиционно разрешаемая в духе А.Маршалла или Л.Валъраса, основана на недоразумении, которое состоит в том, что экономическая наука отождес-твляется с физикой, и предполагает статический взгляд на экономику и на организацию производственного процесса, а действительное развитие при этом игнорируется. Отказываясь изучать "личные интересы" субъектов экономических отношений, инс-титуционалисты подчеркивали общественные мотивы в поведении людей, критиковали концепции автоматического регулирования экономики и выступали своеобразными пред-течами кейнсианства, обращая внимание на необходимость государственного регулиро-вания. Торстейн Веблен (1857-1929) создал технологический вариант институционализма. Основным противоречием капитализма начала XX в. он считал "дихотомию" (разделение) "индустрии" и "бизнеса". Бизнес, утверждал Веблен, подчинил производство своим финансовым интересам. Индустрия, т.е. сфера функционирования реального капитала, не имеет сама по себе социальных антагонизмов, - противоречия и конфликты связаны с функционированием капитала в финансовой сфере и с фиктивным капиталом, т.е. бизнесом и его давлением на индустрию. Паразитический характер бизнеса для Веблена несомненен. В своей лучшей книге "Теория праздного класса" (1899)5 ученый показал связь расточительного и демонстративного потребления с интересами бизнеса, с мотивами максимизации прибыли. Коллективные же интересы, писал Веблен, непосредственно совпадают с интересами беспрепятственного повышения производительности труда, его эффективности. Носителями общественных интересов выступают инженеры, специалисты, квалифицированные рабочие, занятые в промышленности. Все они - однородный класс, социальное сознание которого проявляется в нетерпимом отношении к расточительству, ограниченному и уродливому использованию возможностей современной техники. Будущее человечества принадлежит индустрии, инженерам и специалистам, а не бизнесу - таков прогноз Веблена6. С Веблена начинается институционалистская традиция тяготения к социологическим методам анализа, к объяснению поведения человека в соответствии с правилами. Этот ученый считал, что задачей экономистов является изучение норм, обычаев, привычек, а также их эволюции, с тем чтобы объяснять решения, которые принимают экономические агенты в разное время и в разных обстоятельствах. Но именно в этом пункте обна-руживается и некоторая слабость институционализма: исследователи, придерживавшиеся этого направления, так и не смогли объяснить поведение человека, нарушающего правила7 А это обстоятельство - важный аспект экономической действительности, особенно в наше время в России. Джон Коммонс (1862-1945) создал правовой вариант институционализма. Для него институции - это прежде всего нормы права. Много внимания Коммонс уделил такой своеобразной правовой и экономической категории, как сделка, которая в различных ее проявлениях рассматривается как всеобщая экономическая категория и становится ис-ходным пунктом всей теории капитализма. Особая форма сделки - отношения труда и капитала, которые сводятся к коммерческой сделке равноправных сторон и юридической подчиненности рабочего капиталисту. Отношения труда и капитала, таким образом, выступают как коммерческие и правовые, а возникающие конфликты рассматриваются как чисто юридические, подлежащие урегулированию со стороны государства. В книге "Экономическая теория коллективных действий" (посмертная публикация, 1950 г.) Коммонс подчеркивал, что социальные конфликты не носят антагонистического характера. Социальные конфликты - это необходимый динамизирующий фактор общес-твенной эволюции, социального прогресса. Разрешение конфликтов должно осуществляться посредством создания определенных "третейских судов", правил, законодательных мер. Путь к созданию "разумно организованного капитализма" Коммонс связывал с добровольными компромиссными соглашениями, которые должны обеспечить взаимопо-нимание и сотрудничество между организованными в профсоюзы рабочими и объедине-ниями предпринимателей. Как идеолог и участник движения за реформы Дж.Коммонс приобрел многочисленных сторонников и последователей. Он активно работал в профсоюзных объединениях, его идеи частично воплотились в "новом курсе" Ф. Д. Рузвельта, в рабочем законодательстве, в движении за создание "государства всеобщего благоденствия". Правовой аспект экономических исследовании и сегодня - важная методологическая черта институционализма. "Я полагаю, - пишет КРоуз, - что вы можете больше узнать, как работает экономическая система, читая книги по праву и рассматривая конкретные ситуации, чем изучая экономические работы, потому что вы получаете описание реальной деловой практики, которую трудно объяснить"8. Хотя после второй мировой войны институционалистские исследования оказались нес-колько в стороне от магистрального направления развития науки, они вскоре получили новый импульс благодаря трудам американского ученого Джона Кеннета Гэлбрейта (1909-1993). Его работа "Новое индустриальное общество"9 приобрела широчайшую по-пулярность. Гэлбрейт исходил из технологического детерминизма всех происходящих в экономике и в обществе процессов. Один из важнейших объектов изучения у Гэлбрейта - крупная ("зрелая") корпорация с таким сложным процессом управления, что это управление ста-новится недоступным для капиталистов-акционеров. Благодаря существованию зрелой корпорации современная экономика делится на два неравнозначных сектора: "планирующую систему" и "рыночную систему". Главная категория, используемая в учении Гэлбрейта, - "техноструктура". Этим тер-мином ученый обозначает узкую и замкнутую прослойку квалифицированных специалистов - ученых, конструкторов, менеджеров, экономистов, маркетологов, специалистов по финансам и рекламе. Техноструктура имеет свои групповые интересы, отличающиеся и от интересов собственников корпораций, и от интересов общества. Преследуя свои интересы, связанные с творческим самовыражением, соображениями престижа и карьеры, роста корпорации и своей власти в ней, эти квалифицированные специалисты становятся фактическими владельцами корпораций, их действительными руководителями, хотя формально и не являются их собственниками и даже могут не входить в состав ак-ционеров. Интересы максимизации прибыли в данном случае отходят на второй план. При этом крупная корпорация, определяющая лицо современной экономики, вынуждена планировать свою деятельность на годы вперед хотя бы потому, что осуществляет крупные инвестиции, отдача от которых начинается через несколько лет. С такой пла-новой работой не могут справиться акционеры, она тоже удел специалистов. Речь идет о планировании в широком смысле: надо не только предусмотреть выпуск определенной продукции в определенных объемах, но и заранее готовить рынки для товаров, воздейст-вовать на рыночный спрос. Эта задача по силам только крупной организации. Чтобы ре-зультаты корпоративного планирования соответствовали намеченным целям, корпорации вступают в многообразные и долговременные договорные связи. Рынок становится стабильным и предсказуемым, а модели совершенной конкуренции - анахронизмом. Конечно, такая позиция Гэлбрейта вызывает резкую критику со стороны представи-телей неоклассического направления и даже коллег-институционалистов, обнаруживающих иные, противоположные, тенденции в экономике. Но это лишнее доказательство того, что экономическая жизнь сложна и неоднозначна, а в науке нет и не может быть "одной правды ". В 1986 г. произошло событие, ставшее свидетельством признания результативности институционалистских исследований: американский экономист Дж.Бьюкенен, создатель теории общественного выбора10, получил Нобелевскую премию. Вслед за ним Нобелевскими лауреатами стали в 1991 г. Р.Коуз, автор статей "Природа фирмы" и "Проблема со-циальных издержек", и в 1993 г. Д.Норт.11 Основной постулат теории общественного выбора Джеймса Бьюкенена состоит в том, что люди действуют в политической сфере, преследуя свои личные интересы, и что нет непреодолимой грани между бизнесом и политикой. Эта теория последовательно ра-зоблачает миф о государстве, у которого нет никаких иных целей, кроме заботы об об-щественных интересах. Теория общественного выбора - это особая отрасль науки, изу-чающая различные способы и методы, посредством которых люди используют прави-тельственные учреждения в своих собственных интересах. "Рациональные политики" поддерживают прежде всего те программы, которые способствуют росту их престижа и повышают их шансы одержать победу на очередных выборах. Таким образом, теория общественного выбора пытается последовательно доказать, что в обществе действуют принципы индивидуализма, которые распространяются на все виды деятельности, включая государственную службу12. Ясно, что пафос этих исследований направлен как против кейнсианского преувеличения целей и возможностей государственного регулирования экономики, так и против основных идей Гэлбрейта. Рональд Коуз, используя институционалистскую методологию, задался целью объяс-нить причину возникновения фирм. Внутрифирменная деятельность, считает он, протекает не на рыночных основаниях - здесь велика роль приказов и их исполнения, движущихся по вертикальным, управленческим осям. В то же время внефирменная деятельность осуществляется на рыночных принципах с учетом свободных рыночных цен. Почему же внутри фирмы между различными подразделениями не могут сложиться рыночные от-ношения?13 Исследования Коуза показали, что если все отношения будут строиться на рыночных основаниях, то резко возрастут трансакционные издержки, т.е. затраты на заключение сделок. Если прямое директивное управление экономит трансакционные из-держки, то возникает фирма. Но и представить всю национальную экономику в виде одной фирмы тоже невозможно, ибо управление крупной организацией из одного центра тоже чревато ростом издержек, которые при значительном росте предприятия делают его неуправляемым. Отсюда возникает необходимость определения оптимального размера фирмы, когда издержки рыночной координации равны издержкам централизованного контроля. Дуглас Норт, получивший Нобелевскую премию "за применение экономической теории и количественных методов к изучению исторических событий", является одним из осно-вателей нового направления в историко-экономической науке - клиометрики. Исследуя экономическую историю США и других стран, он доказал, что структура рыночной эко-номики и протекающие в ней процессы тесно связаны с социальными и политическими институтами стран. По мнению Норта, рынок мог принести человечеству неисчислимые бедствия, если бы "предупредительные контрмеры не ослабили действие этого са- моразрушающего механизма"14. С помощью различных политических и правовых инсти-тутов "общество само защитило себя от тех опасностей, которые присущи саморегу-лирующейся рыночной системе"15. В конце XX в. институционализм эволюционирует в сторону синтеза с неоклассическим направлением. В исследованиях, проводимых в русле этого направления, выделяются три уровня анализа. На первом уровне исследуются индивиды, или экономические агенты, их рыночное поведение. Здесь имеется относительно большой простор для применения неоклассической методологии. На втором уровне изучаются различные институциональные соглашения в виде рынков, фирм, договоров между хозяйственными единицами, опре-деляющие способы кооперации и конкуренции. На третьем уровне анализируется собст-венно институциональная среда, которая определяет "правила игры", т.е. совокупность основополагающих политических, социальных и юридических правил, образующих основу для производства, обмена и распределения". В то же время экономисты - представители институционального направления по-прежнему отдают предпочтение исследованию факторов, воздействующих на экономику, но лежащих за пределами самой экономики. В своих работах они опираются на экономическую историю, право, социологию, политоло-гию, теорию организации. 3.
Еще по теме "Боковые ветви " экономической мысли. Историческое направление и социальная школа в политической экономии: