Государственная и «безгосударственная» теория денег
Имеется ли в труде Кнаппа методологическое обоснование права на самостоятельное существование государственной, т.-е. формально-юридической теории денег на ряду с эко-
номичеокой теорией? Это основной вопрос, на хшторый прежде всего надо Дать ответ, и ответ приходится дать отрицательный.
Кнапп нигде не пытается методологически оправдать появление в свет особой государственной теории денег. В качестве методологических опорных пунктов особой государственной теории денег ■ из произведений Кнаппа можно извлечь следующие три ('систематически им не развитых й не приведенных в необходимую связь): а) при государственном понимании денег мы получаем чрезвычайно удобный классификационный принцип, позволяющий установить простою схему многообразных видов денет, в) платежной оборот в своем возникновении, еще больше в своем развитии, тесно примыкает к государству, а ведь известно, что даже такой «антигосударственник» в понимании денет, как Маркс, писал в «Критике политической экономии»: «С организацией капиталистического производства, вообще, функция денег, как платежного средства, расширяется за счет функции их, как покупательного средства, еще больше как элемента собирания сокровищ... Степнь, до которой развиваются деньги, как исключительно платежное средство, указывает иа степень, в которой меновая ценность овладела производством вглубь и вширь» (стр. 137 — 138). Боли функция денег, как платежного средства, неразрывно связана с существованием государств и связь эта будет теоретически определена, как сложная и многосторонняя, могущая быть понятой только при самостоятельном анализе отношений государства и платежного оборота, этим доказана была бы необходимость особой государственной теории денег и, наконец, с) рационализация денежного обращения, проводимая государством, в особенности значительная в иитервалютарных отношениях. Эти три момента не одинакового логического порядка- Первые два касаются формально-юридического значения государства, третий—форм участия государства в игре стихийно экономических сил, момент, чужеродный построению Кнаппа. Остановимся теперь на характеристике каждого из этих моментов. Прежде чем перейти к их подробному рассмотрению, надо вырешить один вопрос: была ли когда-либо теория денег «безтооударственной», т.-е. игнорирующей государство и его влияние на денежное обращение. Опраюедливо замечает Лотц: «и металлист вынужден согласиться с Кнаппом в том, чтотеория денег не должка быть безгосударственной. Денежная теория, которая исходит из допущения робинзонад (Лоти путает государственную и общественную тонку зрения, что, однако, не ослабляет существа его- возражений), должна быть оставлена в стороне; то, что государственная теория денег не имеет права на существование, вытекает из ряда сообра,- жений, которых Кнапп как раз не выставляет» («Новые идеи р ’экономике». Оборн. № 6). Но в этом смысле и обмен .предполагает некоторые юридически - правовые условия, охраняемые государством. «Чтобы поставить вещи во взаимное отношение, хранители должны относиться друг к другу как лица, воля которых царит в этих вещах. Они должны признавать друг друга частными собственниками. Это юридическое отношение, формой которого является договор, есть волевое отношение, отражающее в себе экономическое отношение» (Маркс «Капитал» т. I). Экономисты до Кнаппа и после Кнаппа не исключали влияние государства на институт денег: они утверждали лишь, что на долю правительства выпадают формальные операции, и если правительства хотят играть какую- нибудь большую роль в денежном обращении, они должны включиться в меновой оборот наравне с прочими хозяйствующими суб’єктами. Формальный характер государственного вмешательства в денежный оборот, нимало не нарушающий законов рынка, освобождай экономистов от обязанности теоретического определения роли и положения государства в системе экономических связей 'товарно-капиталистического общества, а для 'особой юридической теории денег, по понятным причинам, не оставалось места.
Кнапп ставит заново проблему «деньги и государство». Казалось бы, что это обязывает его к рассмотрению положения государства на рынке, форм влияния государства на рыночное отношение средств, которыми располагает государство для воздействия на рынок, или к детальному анализу формально-юридических отношений между государством и деньгами, что могло бы дать основание государственной теории денег. Взглянем на методологические посылки государственной теории денет: 1) Государственная теория денег, как принцип классификации несомненно весьма удобный, хороню действующий принцип, позволяющий группировать явление денег почти исчерпывающим образом. Государственная теория денег «вводитостроумно-,раочлегаеиную сеть понятий, которая включает вое явления денег в их покоящемся бытии (для себя) и в их формальных взаимных отношениях» (Лексис)... Без сомнения, думает Лексис, это ограниченное содержание сочинений Кнаппа образует само по себе замкнутое и закругленное целое, оно может притязать на то, чтобы считаться самостоятельной ветвью знания, подобно кристаллографии на ряду с кристаллофизикой или систематической зоологией, на ряду с физио-и-биологией, но в таком случае она не может быть, да и желает быть, законченным учением о деньгах, которое должно охватить на ряду со статикой и динамику их» (Лексис). Вряд ли кто-нибудь согласится признать за государственной теорией денег в таком ее виде сколько-нибудь серьезное значение и как теории вообще, и как государственной теории, в частности. 2) Даже и государственное учение о деньгах неразрывно связано с динамической стороной явлений денег. Тот же Лексис замечает правильно: «И с точки зрения государственного понимания денег важно исследовать, при каких условиях, насколько далеко в состоянии государство поддерживать созданную им правовую систему денег против натиска стихийных хозяйственных сил». «Исследование стихийных хозяйственных сил» с точки зрения государственной теории денег должно было бы означать определение пределов и условий рационалистической деятельности государства.
Оно грозило бы государственной теории денег смешением формально - юридического подхода к явлению денег и экономического подхода смешения, тем более опасного, что оно неизбежно выявило бы для Кнаппа теоретическую бессодержательность формально - юридической теории денег. Кнапп боязливо обходит проблему’ рационалистической деятельности государства., ограничиваясь самыми общими указаниями, а так как, например, в интерва- лютарных отношениях ему приходится высказаться ясно о значении государства в международных денежных отношениях, он вынужден признать решающее значение стихийных сил (пантополитических отношений). У его продолжателей рационалистический момент в деятельности государства привел к попыткам построения чуть ли не новой теории государства. Шмадт определяет государство, «как организованный народ». Это нас убеждает, что Кнапп сознательно ограничивает
овой анализ изучением формально-юридических зависимостей между деньгами и государством. Следовательно, ни как классификационный принцип, ни как теория, устанавливающан новое место государства в сфере денежного обращения и рыночных связей, государственная теория денег не может считаться обоснованной и не может претендовать на самостоятельное существование. Методологическое оправдание государственной теория денег надо искать в другом месте—в зарождении и раз'- витии платежного оборота и роли- в нем государства. Поводом создания государственной теории денег могла бы послужить роль государства при следующих условиях: 1) если бы организация платежного оборота немыслима была без участия государства, 2) если бы включение государства в организацию платежного оборота, сложившегося ранее, сопровождалось каким-нибудь качественным изменением его организации (например, государство произвольно устанавливало бы платежный материал и платежные средства), 3) если бы государство могло поддерживать без нарушения существующую организацию платежного оборота. Ни первого, ни второго, ни третьего доказать нельзя, сам Кнапп доказывает противное. Кнапп говорит: «Платеж есть факт, который предполагает во всяком случае Gemeinschaft, пусть это будет государство, круг клиентов банка или даже платежной союз. Платежное товарищество могло бы выйти даже за пределы государства, как, например, в эпоху автометаллизма, когда платежное товарищество состояло из всех тех, которые признавали меновым благом серебро, медь или золото». Если к этому прибавить, что общественно признанное меновое благо, которое становится платежным средством в этюху автогилизма, выделяется сначала, «благодаря нравам», а позднее признается в роли платежного средства правопо-ря дком, как излагает сам Кнапп (Кнанп, как верно отмечает Соколов, придает понятию платежного средства весьма широкое значение... понятие платежного средства спивается у него иногда с понятием орудия обмена». «Проблемы денежного обращения», -стр. 86), то совершенно очевидно, что государство попросту фиксирует сложившееся отношение, каяк орган сознания бессуб’ектяой системы товаро - производящего хозяйства. К тому же, если брать понятие платежа в том широком смысле, в каком его употребляет
Кнапп, то в развитии менового хозяйства была длительная полоса, когда меновой оборот обходился без какого то ни было участия государства (автогилизм—начальная стадия аютомеггалшизма). Вот что пишет Евзлин («Деньги»): «В период, когда в роли денег, в роли всеобщего менового средства (т.-е. платежного средства) выступали предметы украшения, непосредственного потребления, определение доброкачественности и пригодности этих предметов при совершении меновой сделки не представляло никаких трудностей и было доступно всем. Благородные металлы обращались слитками и кусками различной величины. Самая трудная и обременительная операция при обращении слитков в качестве денег — это установление подлинности благородных металлов и их чистого содержания. С целью устранения этого затруднения для торгового оборота выделывались лишь слитки определенного содержания металла, при этом они снабжались знаком или клеймом наноголгибудь общепризнанного авторитета... такую денежную систему имели многие народы па заре их исторического развития. Большая часть циркулирующих в Китае денег состоит из маленьких серебряных, башмакообразных слитков, снабженных штемпелями известных торговых фирм, определяющими их пробу... дело клеймения слитков перешло очень рано к государственной власти (стр. 40—41. «Деньги»), Следовательно, возникновение платежного оборота исторически не связано с государственной властью и ее санкцией. Какие качественные изменения вносит первый акт и последующие акты государственной власти в платежной оборот. Первый акт государственной власти—возвышение общественно-признанного менового блага на положении законного платежного средства не меняет по существу ничего. Он лишь открывает возможность более успешного решения тех задач, что предстояло решить самому меновому обороту. Вмеша тельство государства избавляет меновой оборот от ряда технических неудобств. Клеймение слитков дополняется операциями их деления и штампования, снабжением государственным гербом, т.-е. подготовляет переход от пензаторных аморфных платежных средств к оформленным платежным средствам. Первый акт государства не вводит никакого нового платежного материала, да и не может его ввести, его деятельность примыкает к
уже существующим отношениям платежного оборота и опирается на них. «Платежной материал всегда дается общественными условиями. Если бы государство захотело ввести в качестве денег каменные глыбы, оно потерпело бы неудачу» (Мануйлов). Этот факт для государственной теории денег закрывает возможность сколько-нибудь полного изложения истории денег. Действительное научное понимание денежной истории развития денежных форм возможно только на основе изучения общественных условий производства и (обмена. Государственная теория денег, которая усердно искала «душу денег», вытравила эту душу формально бездушным подходом, оторвавшим деньги от их питательной почвы—менового обращения. Мы должны согласиться с Мизеоом: «Новая государственная теория денег скомпрометировала -себя сразу при своем появлении, благодаря неудачной попытке изложить валютную историю с точки зрения акаталлантики... Кнапп и его ученики перечисляют законы и декреты, но не могут ничего сказать об их мотивах и влиянии, о том, что сторонники той или иной валюты образуют целые партии, даже не упоминается... ни одна школа не давала более бессодержательного изложения валютной истории» (Новые идеи в экономике). Оставляя без рассмотрения вопросы о свободном выборе денежного материала, о свободе или не-