Глава III О неравенстве людей в области естественного права
Мьг видели, что даже в первобытном естественном состоянии или в 'состоянии абсолютной независимости люди пользуются своим естественным правом на вещи, в которых чувствуют нужду, лишь благодаря труду, т.
е. поискам, необходимым для их добывания; право всех на все сводится, таким образом, к праву на ту долю, которую каждый из людей может себе обеспечить, причем безразлично, живет ли он охотой, рьгбной ловлей 'или естественно растущими произведениями земли. Но для того чтобы совершать и успевать в этих поисках, требуются известные физические и интеллектуальные способности, а также инструменты и орудия, необходимые для того, чтобы люди имели возможность действовать и удовлетворять своим потребностям. Вообще в этом первобытном естественном состоянии независимости, в котором мы не предполагаем между людьми какого-либо сочетания труда для взаимной помощи и в котором сильные могут злоупотреблять своей силой по отношению к слабым, пользование своим естественным правом должно быть сильно ограничено. Входя же в общество и заключая между собой обязательства относительно взаимной помощи, люди усиливают таким путем, пользование своим естественным правом и обеспечивают даже довольно широкое применение этого пользования, если только организация общества согласна с порядком, наиболее выгодным для людей, и соответствует основным законам их естественного права.
Но принимая во внимание физические и 'интеллектуальные способности и другие ресурсы каждого человека в отдельности, мы находим еще одно большое 'Неравенство среди людей, проявляющееся при пользова- йии ими своим естественным правом. По своему принципу неравенство это не может быть ни справедливым, ни несправедливым; оно вытекает из известной комбинации законов природы; и люди, не имея возможности проникнуть в замыслы верховного существа, которые оно имело при создании вселенной, не могут возвыситься до понимания неизменных правил, предназначенных и установленных им для образования и сохранения своего творения.
Между тем если рассматривать внимательно эти правила, то можно без труда заметить, что физические причины физического зла являются в то же время причинами и физического блага1; что тот дождик, который беспокоит путешественника, оплодотворяет земли, и если вычислять без предубеждения, то придешь к тому выводу, что эти причины производят гораздо более добра, чем зла, и предназначены лишь для того, чтобы производить добро; и что зло, которое они случайно причиняют, вытекает с необходимостью из самой сущности тех свойств, в силу которых они приносят добро. Вот почему в естественном порядке, относящемся к людям, эти причины являются обязательными законами лишь для добра, налагая на нас обязанность избегать по возможности зла, которое мы можем предусмотреть при помощи нашего благоразумия.Следует поэтому остерегаться приписывать физическим законам то зло, которое является справедливым и неизбежным наказанием за нарушение самого порядка физических законов, установленных для того, чтобы производить добро. Если бы правительство уклонилось от естественных законов, обеспечивающих успех земледелия, разве могло бы оно приписать самому земледелию недостаток хлеба, уменьшение населения и увеличение несчастий?
Нарушения естественных законов являются наиболее распространенными и обыкновенными причинами физических несчастий, постигающих людей; даже богатые, которые имеют большую возможность избегать их, благодаря своей самонадеянности, своим страстям и даже удовольствиям, навлекают на себя много неприятно
стей, в чем могут винить только самих себя. Это (незаметно приводит нас к другой причине физического и 'морального зла, несколько иного характера, чем физические законы, а именно к злоупотреблению людьми своей свободой. Свобода, которая является основным атрибутом человека и которую ему хотелось бы расширить далее ее естественных границ, всегда представляется ему непогрешимой, даже если он сам наносит себе вред и вследствие злоупотребления свободой расстраивает свое здоровье, растрачивает имущество и разоряет свою семью, — во всех подобных случаях он жалуется лишь на виновника своей свободы, так как ему хотелось бы быть еще более свободным [†††††††††††††††††††]; он не замечает
при этом, что он противоречит самому себе.
Пусть познает свои излишества; пусть научится более целесообразно пользоваться стольдорогой ему свободой; пусть обвиняет свое невежество и беспутство, источник тех зол, которые он причинил самому себе, пользуясь свободой. По своей природе человек является свободным и разумным существом, хотя иногда не бывает ни тем, ни другим. Слепым и неразумным пользованием своей свободой он может делать плохой выбор; при достаточном же развитии он может сделать более удачный выбор
и вести себя разумно, насколько позволяет это порядок физических законов, создавших вселенную [‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡]
Физическое благо и физическое зло, моральное благо и моральное зло, несомненно, стало быть, ведут свое происхождение от естественных законов. Все имеет свою неизменную сущность и свойства, неотделимые от этой сущности Другие законы имели бы другие основные свойства, по всей вероятности, менее пригодные для совершенствования, к которому Творец природы предназначил свое создание, те же, которые он установил, справедливы и совершенны в общем плане, если только согласуются с порядком и целями, ради которых он их установил, так как он сам творец законов и правил и, следовательно, выше всех законов и правил. Но назначение их производить добро, и все 'подчиняется этим законам Творца, человек, одаренный разумом, обладает прерогативой созерцать и познавать их, дабы извлечь из этого возможно большую пользу и не явиться нарушителем этих законов и верховных правил
Отсюда следует, что каждый имеет естественное право разумно пользоваться всеми способностями, какими только наделила его природа, и при всех тех обстоятельствах, среди которых она поместила его, под условием не вредить ни себе, ни другим, условие при отсутствии которого никго не был бы уверен в том, что сохранит пользование своим естественным правом, это приводит нас к следующей главе.