Итоги развития монетаризма

процесс определения уровня дохода, используя некую версию количественной теории денег, с чем не согласны наследники Кейнса, считающие, что базисными детерминантами уровня экономической активности в любой момент времени являются силы, воздействующие на компоненты совокупного спроса, и верящие в то, что изменения расходов могут влиять на уровень реального дохода независимо от количества денег. Первые отрицают способности фискальной политики, в то время как вторые уверены, что и денежная, и фискальная политика в состоянии оказывать существенное воздействие на доход и производство. Кроме того, существуют разногласия относительно того, насколько быстро и эффективно передаются денежные импульсы, и действительно ли изменения денежного запаса носят типично экзогенный характер или в свою очередь вызваны изменениями экзогенных политических переменных.

Наша цель состоит не в том, чтобы разрешить этот великий спор, а скорее в том, чтобы показать, как эволюционировал смысл этих до сих пор продолжающихся дебатов во времени. Мы отмечали ранее [см. гл. 15, раздел 10], что монетаризм начался с фридменовской формулировки 1956 г. того, какой, ро его мнению, должна быть количественная теория денег; главная ее идея состояла в том, что деньги — это один из многих способов хранения богатства и что спрос на деньги следует поэтому рассматривать как особый аспект теории капитала. Его вывод состоял в том, что теоретически этот спрос должен в какой-то мере зависеть от дохода на деньги по сравнению с другими видами доходов, но эмпирически он не смог обнаружить никаких доказательств того, что процентные ставки действительно влияют на спрос на деньги, что усиливало позиции простой количественной теории с ее упором на "прямой", а не "косвенный" механизм (см.

Затем Фридмен предпринял огромное исследование истории денежного обращения США, имевшее своей целью показать посредством прямого сопоставления изменений денежной массы и дохода на протяжении двадцати экономических циклов, что денежные изменения обычно на несколько месяцев предшествуют изменениям дохода на всех стадиях экономического цикла. Одновременно он опубликовал (вместе с Д. Май- зелменом) сравнительное исследование простой "кейнсианской11 модели и простой "монетаристской" модели, чтобы показать, что скорость обращения денег была более устойчивой переменной, чем мультипликатор дохода Кейнса. Но это притязание вскоре тоже было отвергнуто, поскольку оказалось, что более сложные кейнсианские модели работают не хуже монетаристских. В общем, пришли к выводу, что ни одна из оценок, основанных на единственном уравнении, вроде того, какое использовали Фридмен и Майзелмен, не дает оснований для выбора между кейнсианской и монетаристской моделями.

До этого момента главное возражение кейнсианских критиков монетаризма состояло в том, что Фридмен не разработал теории передаточного механизма, т. е. того способа, с гюмощью которого влияние денежных изменений распределяется между изменением цен и изменением реального производства. Публикация "Теоретических основ денежного анализа" (1970) была ответом Фридмена на эту критику. В этой работе для изложения своей аргументации Фридмен выбрал модель Хикса—Хансена (IS — LM), доказывая, что макроэкономистов-теоретиков в действительности разделяют не какие-то фундаментальные теоретические или идеологические разногласия, а всего лишь чисто эмпирические проблемы, связанные с периодом и относительной скоростью (приспособления) цен и объемов производства. "Я рассматриваю выражение, характеризующее нашу позицию, — "деньги — единственное, что имеет значение для изменения номинального дохода и для краткосрочных изменений реального дохода", — как некоторое преувеличение, которое, однако, верно характеризует направленность наших выводов.

Еще до появления этой статьи Фридмен перенес фокус своей теории с краткосрочного на долгосрочный период, введя гипотезу естественной нормы безработицы. Мы уже проследили эволюцию этой концепции кривой Филлипса с учетом ожиданий от первоначального ее толкования, согласно которому рабочие формируют свои ожидания не так, как наниматели, до идеи о том, что все ожидания носят адаптивный характер, ориентируясь на средневзвешенную из прошлых темпов инфляции. Фридмен последовательно придерживался той точки зрения, что в краткосрочном аспекте существует выбор между инфляцией и безработицей. В разных работах он писал, что этот короткий период может длиться "и восемнадцать месяцев... и два года", а в некоторых случаях может потребоваться и три года, чтобы полностью вернуться к естественной норме безработицы. Революция РО смела эту последнюю опору кейнсианской экономической политики, завершив монетаристскую программу, согласно которой действительно "деньга — это единственное, что имеет значение, точка". Сам Фридмен старательно избегал каких-либо комментариев относительно концепции РО, и в его работах нет почти ничего, что поддерживало бы ту точку зрения теории РО, согласно которой темпы инфляции в наше время определяются исключительно случайными шоками.

В свете всего сказанного кто же такой "монетарист"? Это человек, верующий в количественную теорию денег. Как мы отмечали выше [гл. 15, раздел 1], количественная теория денег состоит из ряда взаимосвязанных положений, которые определяли широкую степень согласия экономистов классиков и неоклассиков на всем протяжении XIX столетия. Мы можем суммировать их еще раз в виде пяти пунктов: (1) активная и причинная роль денег в определении уровня цен, а следовательно номинального национального дохода; (2) нейтральность денег в условиях долгосрочного равновесия, т. е. долгосрочная пропорциональность между деньгами и ценами, основанная на стабильности денежного спроса или обратной ему величины — скорости обращения денег, (3) ненейтральность денег в краткосрочном и среднесрочном периодах, причем продолжительности этих периодов уделяется различное внимание разными авторами; (4) экзогенность предложения денег, (5) подозрительное отношение к дискреционному управлению предложением денег и предпочтение определенных правил, таких как жесткая привязка денежной эмиссии к золоту, принуждение банков к тому, чтобы банки обеспечивали 100% своих депозитов или резервов, фиксация ежегодного темпа роста денежного предложения на уровне, соответствующем долгосрочному темпу роста производства. И все же, несмотря на все уточнения, произведенные в монетарной экономической теории за последние годы, и несмотря на гораздо более сложное толкование передаточного механизма, связывающего деньги с расходами, и роли ожиданий в формировании цен, скажем у Фридмена по сравнению с Рикардо, Миллем, Маршаллом и Викселлем, в работах современных монетаристов мы по-прежнему можем обнаружить все пять позиций, перечисленных выше.

постоянный реальный спрос на денежные остатки, но сегодня подразумевается, что одним из детерминантов этого постоянного спроса является ожидаемый темп инфляции, так что если постоянное накачивание денег привело к перманентному росту ожидаемого темпа инфляции, то для поддержания денежного равновесия цены должны повышаться в большей пропорции, чем изменение предложения денег.

Никакого противоречия с эффектом Кантильона — ненейтральности денег в переходные периоды — здесь нет. Правда, в современном монетаризме наблюдается устойчивая тенденция сократить продолжительность времени, в течение которого, как утверждается, деньги должны оказывать ненейтральный эффект на реальные переменные, не говоря уже о том, что сегодня упор делается исключительно на разрыве между неожиданными и целиком ожидаемыми изменениями цен, в то время как у Кантильона и Юма подчеркивалось наличие временного разрыва между доходами и расходами. Что касается близкой проблемы передаточного механизма, здесь также наблюдается незначительное смещение акцента от "прямого" к "косвенному" механизму. Движущей силой денежных импульсов по-прежнему признается расхождение между фактической и желаемой величиной реальных кассовых остатков, однако при этом все более подчеркивается способ, которым изменения предложения денег влияют на цены через бесчисленные каналы процентных ставок, меняя структуру портфеля активов. Современные монетаристы согласны также с прежними сторонниками количественной теории по вопросу об автономном источнике изменений денежного предложения, т. е. что предложение денег может эффективно контролироваться центральным банком с помощью контроля за денежной базой (деньги в обращении плюс резервы). Правда, соотношение текущего денежного обращения и депозитов, соответствующее желаниям индивидов, не находится под прямым контролем денежных органов, однако монетаристы разделяют точку зрения старых буллионистов и сторонников "денежной школы" (Currency School), что резервно-депозитное и денежно-депозитное соотношения достаточно устойчивы и предсказуемы, чтобы через контроль за денежной базой контролировать все предложение денег. Современные монетаристы не менее критично относятся к политике центрального банка, чем в свое время буллионисты и сторонники "денежной школы", не верившие в то, что достаточно фиксировать процент или привязать денежное обращение к золоту и затем положиться полностью на свободный размен бумажек на золото, дабы предотвратить избыточное печатание денег. Подобно сторонникам "денежной школы" современные монетаристы утверждают, что непредсказуемые лаги в отношении между деньгами, доходом и ценами подрывают политику "точной настройки" и, следовательно, дискреционная денежная политика в лучшем случае трудноосуществима, а в худшем — дестабили- зационна. Поэтому дискреционная денежная политика должна быть заменена правилом устойчивого роста денежной массы.

Таким образом, во всех своих аспектах количественная теория денег все еще жива и хорошо себя чувствует в работах Фридмена и его последователей. Но это не значит, что мы отрицаем существование "правого крыла" и "левого крыла" среди современных монетаристов. Сторонники теории РО идут гораздо дальше, чем сам Фридмен, и придерживаются в любом случае гораздо более жестких толкований всех пяти основных позиций, о которых шла речь выше. (1) деньги — фактически единственный систематический нарушитель экономического равновесия; (2) деньги и цены всегда изменяются почти пропорционально, так что деньги не просто нейтральны, они супер- нейтральны; (3) переходные периоды между состояниями денежного равновесия мгновенны; (4) денежное предложение может эффективно контролироваться, а обратное влияние изменений цен и номинального дохода на изменение денежного предложения ничтожно, (5) дискреционное управление предложением денег не оказывает заметного влияния на производство, занятость и реальную ставку процента и потому должно быть заменено управлением, ориентирующимся на определенное правило роста денежной массы. Будущее покажет, является ли подобный "экстремизм" быстро преходящим явлением или предвестником формирования новой ортодоксии. — «Экономическая мысль»