Монополистическая конкуренция

Концепция репрезентативной фирмы сохраняла свое место в экономической теории до тех пор, пока не был предложен альтернативный способ примирения возрастающей отдачи с конкурентным равновесием.

Здесь не место для полного пересказа теории несовершенной конкуренции или монополистической конкуренции, но глава была бы незавершенной без краткого рассмотрения хорошо известной современной атаки на общепринятую маршаллову точку зрения, что теория конкуренции, дополненная теорией монополии, завершает экономический "набор инструментов" для анализа структуры современной отрасли. Мы сконцентрируем внимание на "Теории монополистической конкуренции" Чемберлина (1933. Русский перевод — М.: Иностранная литература, 1959), а не на "Экономической теории несовершенной конкуренции" Робинсон (1933. Русский перевод М.: Прогресс, 1986), так как последняя просто усовершенствовала маршаллову теорию монополии, не заявляя, что новый инструмент анализа потребовался для того, чтобы иметь дело с рыночными структурами, характеризующимися дифференциацией продукта и затратами на рекламу. Несмотря на поверхностное сходство между этими двумя книгами, сегодня совершенно очевидно, что Чемберлин явился настоящим революционером.

Чемберлиновский случай "монополистической конкуренции" — это рыночная структура, в которой: 1) число продавцов достаточно велико, так что каждая фирма может действовать независимо, не принимая во внимание эффект, который окажут ее действия на действия ее соперников, — заметим, что олигополия не удовлетворяет условиям монополистической конкуренции; 2) продукт разнороден, покупатели предпочитают продукты с торговой маркой конкретных продавцов; 3) вход в "отрасли" — группы продуктов, которые являются близкими субститутами друг для друга, — не ограничен: новые продавцы способны начать производство очень близких субститутов

каждой существующей марки продукта. В таких обстоятельствах каждый продавец имеет определенную кривую спроса на свой продукт при заданных ценах других фирм, причем спрос для каждого производителя не является абсолютно эластичным. Чемберлин анализирует определение цен в условиях монополистической конкуренции с помощью двух типов кривых спроса dd и DD (см.

Коща кривая спроса, с которой сталкивается фирма, в действительности является кривой d'd\ фирма максимизирует прибыль, производя количество q\ по цене pi, и получая сверхнормальную прибыль              • Oq\. Это заставляет ее конкурентов снижать

свои цены на конкурирующие марки товара или выпускать новые конкурирующие марки, причем каждая фирма полагает, будто другие не отреагируют на ее действия. В результате график спроса для нашей фирмы переместится вниз до dd, и это будет продолжаться до тех пор, пока dd не коснется обеих кривых средних издержек, крат-

косрочной и долгосрочной, в точке с координатами qz, рг; прибыль максимизируется потому, что предельные издержки окажутся равными предельному доходу, но получаемая прибыль будет только нормальной.

Аргументация Чемберлина основана на трех упрощающих предположениях: 1) несмотря на неоднородность продукта, в цепочке субститутов существуют достаточно широкие просветы, чтобы можно было разграничивать "группы" фирм и говорить о вхождении в "группу"; 2) кривые спроса и издержек для всех "продуктов" идентичны для всей "группы" — предположение, которое сам Чемберлин характеризует как "рискованное", и 3) любая корректировка цены или "продукта" отдельным производителем оказывает влияние на такое большое количество конкурентов, что воздействие, ощущаемое каждым в отдельности, — незначительно. Отказаться от первого предположения с одобрения Чемберлина удалось его последователю Триффину. В своей работе"Monopolistic Competition and General Equilibrium Theory" (1940) Триффин обосновал свой отказ от концепции "групп": теория монополистической конкуренции предусматривает анализ равновесия фирмы, но ничего не может сказать о равновесии отрасли без определения необходимого интервала в цепи субститутов, который сам по себе является одной из переменных, подлежащих определению в модели. Странно, что этот аргумент смог завоевать одобрение Чемберлина, так как он угрожал лишить "касательное" решение всякого значения. Ясно, однако, что этот вопрос не может быть разрешен на априорных основаниях: вопрос в том, будут ли определенные фирмы вести себя так, как будто они принадлежат к "группам", характеризующимся монополистической конкуренцией. Предположения (2) и (3), так называемые предположения "единообразия" и "симметрии", также были подвергнуты критике на том основании, что они несовместимы с "касательным" решением: "единообразие", казалось бы, должно подразумевать однородный продукт, и тогда мы получим горизонтальные кривые спроса и, следовательно, касательную в точке минимума кривой SRAC, тогда как "симметрия" подрывается дифференциацией продукта, и в этом случае мы получаем убывающие кривые спроса, но вовсе не обязательно "касательное" решение. Однако для "касательного" решения единообразие кривых спроса реально не требуется: если кривые спроса, с которыми сталкивается фирма, различны, касание кривых средних издержек и среднего дохода может произойти при различных ценах у различных фирм. И вновь вопрос решается эмпирически, он не может быть решен априорно путем рассмотрения предпосылок.

Аналогично предположение о симметрии равносильно утверждению, что многочисленные случаи, где имеет место дифференциация продукта, но нет олигополистической взаимозависимости являются важной рыночной структурой в современной экономике.

Критика, нанесшая наибольший ущерб теории монополистической конкуренции, заключается не в том, что некоторые из ее предположений нереалистичны, а в том, что большинство продуктовых рынков, на первый взгляд подчиняющихся условиям "касательного" решения Чемберлина, при более тщательном рассмотрении демонстрируют "взаимозависимость предположений", характерную для олигополии; продук

товая дифференциация типична для рыночной среды, которую можно назвать "конкуренцией среди немногих". Хотя двенадцать страниц в "Теории монополистической конкуренции", посвященные "выявленной взаимозависимости", составили новый для того времени вклад в теорию олигополии, они не были ядром книги Чемберлина. Это означает, что значение работы Чемберлина было преувеличено: монополистическая конкуренция может быть таким же редким случаем, как и совершенная конкуренция.

Первоначальная привлекательность книги Чемберлина заключалась в том, что ее следствия были прямо противоположны выводам из модели совершенной конкуренции. Например, можно строго доказать, что фирмы, максимизирующие прибыль на рынках совершенной конкуренции, не имеют стимулов для рекламы. Однако расходы на рекламу на множестве продуктовых рынков — достаточно известное являенне, а из теории монополистической конкуренции следует, что фирмы, продающие неоднородный продукт, действительно будут прибегать к рекламе. Такое соответствие заключений теории монополистической конкуренции даже поверхностным явлениям реального мира заставляло предположить, что здесь налицо подлинное продвижение вперед по сравнению с маршаллианской теорией. К сожалению, обещание Чемберлина создать теорию издержек сбыта на основе модели межфирменной конкуренции по большей части осталось не выполненным: при отсутствии специфического соотношения между изменениями в DD и изменениями в ddy которое не определяет теория монополистической конкуренции, невозможно предсказать воздействие изменений издержек или спроса на цену, размер предприятия или число фирм в группе. Действительно, при наличии издержек сбыта даже "касательное" решение лишается своей фундаментальной важности. Кривая средних издержек, которая, как показывает Чемберлин, в точке равновесия является убывающей, — это сумма затрат на производство и рекламу. Уровень и наклон каждой кривой dd задается уровнем затрат на рекламу. Кривая затрат на рекламу в расчете на единицу продукции описывается гиперболой, и мы вычерчиваем кривую SRAС, складывая по вертикали эту гиперболу с {/-образной кривой средних производственных издержек. Из этого построения следует, что минимум чемберлиновской кривой средних производственных плюс торговых издержек приходится на больший объем выпуска, чем точка минимума на кривой, которая учитывает только производственные затраты. Так что "касательное" решение совершенно совместимо с растущими единичными издержками производства в том случае, если единичные издержки сбыта падают достаточно быстро, чтобы компенсировать любое повышение единичных производственных издержек. Даже находясь на позициях Чемберлина, невозможно продемонстрировать, что неограниченный вход в отрасль, находящуюся в условиях монополистической конкуренции, ведет к излишним мощностям и неиспользованной экономии от масштаба.

Одним из парадоксов истории мысли является то, что случай, за который ухватился Чемберлин, — большое число фирм при свободном входе в отрасль и дифференциации продукта, но без осознанной взаимозависимости — сегодня рассматривается как тривиальная модификация модели совершенной конкуренции. Революция в теории цены, вызванная "Теорией монополистической конкуренции", заключалась в том, что возросло число рыночных структур, которые экономическая теория должна проанализировать, чтобы показать, что удовлетворительное функционирование рынка — не простое автоматическое следствие из типа конкуренции. В мире монополистической конкуренции и олигополий суждения о благосостоянии и политические рекомендации не могут базироваться только на степени отклонения конкретной рыночной структуры от норм совершенной конкуренции. Теория цены с тех пор стала более сложной и менее удовлетворительной, и неудивительно, что некоторые критики сейчас жалуются, что в нашем распоряжении осталось не более, чем теоретизирование ad hoc. Мы никоща не сможем вернуться к смелым обобщениям теории цены Маршалла. Именно по этой причине мы вправе говорить о чемберлинианской революции в современной микроэкономической теории подобно тому, как мы говорим о кейнсианской революции в макроэкономике.