ПОСЛЕСЛОВИЕ

Экономическая история народов и стран оригинальна и неповторима. Нет низких или высоких цивилизаций и нет «хороших» или «плохих» экономик. Просто все они разные, а народы принимают и признают те институциональные формы и те способы хозяйствования, которые наиболее приемлемы в данное время и в данном месте.

Исторически сложились две мировые экономические системы, которые с определенной долей условности можно назвать восточной и западной. При всех контактах и взаимодействиях они до сих пор не слились в единую мировую экономику, сохраняя присущие им специфические черты. Восток развивался на особой институциональной основе, главным содержанием которой была гипертрофия государственного присутствия в экономической жизни, включая господство государственной собственности на базовые производственные факторы. Западу же были присущи частная собственность, индивидуализм и рисковое предпринимательство. Какая из этих моделей экономического развития была наиболее эффективной, сказать невозможно, ибо в оценках эффективности многое зависит от субъективных ощущений людей, живущих в том или ином обществе.

Развиваясь на стыке между восточной и западной цивилизациями, Россия воспринимала черты обеих систем. Однако по ряду исторических причин (включая такую неэкономическую, как восприятие восточного варианта христианской религии) в экономической истории России преобладание получили черты восточной экономики, которые периодически вновь проявлялись, в том числе и в эпоху государственного социализма. Это обстоятельство в значительной мере затрудняло развитие рыночной экономики в России и консервировало систему «огосударствленных общин», характерную для восточных деспотий.

Если взять за основу цивилизационную периодизацию экономической истории, то в ней легко обнаружить доиндустриальную, индустриальную и постиндустриальную цивилизации. Эти цивилизации вовсе не обязательно последовательно сменяют друг друга.

Ни доиндустриальная, ни индустриальная цивилизации не привели к гомогенности экономического развития. Искать единую цивилизационную модель — безнадежное дело. Великобритания, Франция, Германия, Соединенные Штаты Америки, Россия, Япония — все эти и другие страны показали такое разнообразие экономических форм, что невольно возникают сомнения в возможности повторения чужого исторического опыта, даже если он был социально благоприятным.

В истории встречаются такие уникальные экономические организмы, которые нельзя отнести к какой-либо сложившейся в науке рубрике. Вполне западная и модернизирующаяся Америка долго может развиваться, применяя доиндустриальные методы хозяйствования, основанные на примитивном рабстве. А вполне восточная Япония — показать чудеса западной модернизации. Что касается России, то в попытках охарактеризовать экономику того или иного исторического периода для нее никогда не удавалось найти научный «ярлык».

История российской экономики невольно вызывает парадоксальные определения. При капитализме в России так и не возобладали капиталистические отношения. При социализме мы так и не подошли к подлинно народному хозяйствованию. Современные радикальные преобразования пока не привели к системному рыночному хозяйству.

И в России, и в любой другой стране экономическая история не подчинялась теоретическим моделям развития. Англия в самые лучшие времена не развивалась исключительно «по Смиту», а Советская Россия — «по Марксу».

К экономике нельзя подходить с этическими мерками. Какая модель рыночной экономики лучше: свободной конкуренции, оли-гополистическая или монополистическая? На этот вопрос нельзя ответить в терминах «хорошая — плохая». Ни одна из них исторически не существовала достаточно долго, чтобы выявить все свои преимущества, и ни одна из них не развивалась в чистом виде. Также никогда не удастся выявить и все негативные проявления той или иной модели, опять-таки в силу краткосрочности относительного господства.

Даже на вопрос об исторической значимости колониализма невозможно ответить однозначно. Жестокость колониальной эксплуатации справедливо вызывает негодование гуманистически настроенных фаждан в наши постколониальные времена: историческая память порой столь же волнует людей, как и текущие события. Но вряд ли экономические успехи современных Индии, Китая, Египта, новых индустриальных стран были бы возможны без влияния на их «азиатскую экономику» европейских и японских колонизаторов.

Мы рассмотрели основные этапы развития мировой и русской экономической мысли и смогли убедиться в том, что экономическая теория часто давала методологические основания для формирования экономической политики государств. Особенно это важно понять в нашей стране, имеющей многовековую традицию государственного вмешательства в экономику, гипертрофированный опыт хозяйствования в рамках государственной собственности под командованием бюрократических структур.

В России государство — больше чем политическая надстройка. Оно с IX в. было активной экономической силой. Эта роль государства закрепилась генетически, а изменения на генетическом уровне происходят или очень медленно, или катастрофически.

В стране, где субъекты хозяйствования никогда не были действительно свободными, самоустранение государства от воспроизводственного процесса, собственности, регулирующих воздействий, инвестиционной деятельности таит в себе перманентно кризисные последствия, некоторые симптомы которых мы можем наблюдать и сегодня.

Экономическая наука России переживает сейчас затяжной кризис. Наши экономисты добровольно поставили себя в положение послушных учеников западных учителей, с восторгом неофитов воспринимающих каждое их слово. А мы продолжаем быть невежественными. Из всего многообразия экономических идей мы выбираем только те, что опять-таки официально, хотя и негласно, разрешаются сверху. Скажем, всем известны позитивные последствия кейнсианской политики для стран Запада, которые благодаря ей смогли выбраться в свое время из трясины кризиса. Но у власти сегодня стоят люди, которые предпочитают неоклассические и монетаристские подходы. Поэтому в экономической литературе и прессе используются прежде всего идеи монетаризма.

Россия всегда показывала чудеса адаптивного и даже ассимилятивного развития. Нам надо много знать, чтобы больше понимать и искать свои, возможно синтетические, пути экономического развития и хозяйственного поведения. Кризис в науке вовсе не означает ее полного краха. Кризис в живом организме — это всегда канун обновления и развития. Кризис — лучшее время для генерации новых идей, концепций и теорий, способных дать объективно верное направление экономической политике. Но для этого обновления российским ученым надо преодолеть непонятную робость, обрести чувство собственного достоинства и смело ринуться в пучину научного исследования. Но помнить при этом все то, что уже выработала человеческая мысль, чтобы осуществить новый синтез на базе лучших достижений мировых и отечественных теоретических построений с опорой на реальную практику хозяйственной жизни.

Противоречиво и неравновесно развивается современная экономика. Блага глобализации приводят к созданию однополюсного мира, что вызывает гнев вполне цивилизованных народов в Европе и Азии. Современная постиндустриальная модернизация вносит элементы нестабильности в национальные хозяйства. Проявляющееся отставание России от новейших тенденций развития западного мира обостряет чувство беспомощности, а порой приводит к унынию. И все-таки россияне заслужили оптимистический взгляд в будущее. Этот оптимизм вполне обоснован. Во-первых, мы были и остаемся самой богатой страной мира, если не по актуализированным, то по потенциальным возможностям. Во-вторых, в России живет самый адаптивный народ в мире, хотя наша адаптивность носит зачастую конформистский характер. В-третьих, исторические особенности и современное состояние России в скором времени потребуют возврата к «историческим ценностям», в частности к государственному воздействию на основные воспроизводственные процессы. Россия всегда была страной гипертрофированной государственности, такой она останется и в будущем. Можно не верить в результаты научных исторических исследований мировой и российской экономики. Но инстинкты самосохранения заставят делать правильные шаги в экономике и экономической политике независимо от того, что по этому поводу будут говорить на Западе и на Востоке.