ПРИМЕЧАНИЯ К ГЛАВЕ 1 1

Размер коку менялся в зависимости от местности и исторического периода; стандартизированный в более поздний период коку составляет 1,80391 гектолитра (Н о n j о Е і j і г о, The social and Economic History of Japan, Kyoto, 1935, Appendix 2, p. 370). 2

He только создавались заставы в качестве препятствий для путешественников, но и умышленно приводились в негодность дороги и мосты с целью ослабить движение. Чиновники, проверявшие паспорта, были особенно бдительными в отношении дэ-онна ири-тэппо (дословно—«отъезжающих женщин и прибывающего оружия»), то есть в отношении попыток даймё тайно увезти свою жену из Эдо и ввезти оружие в свое поместье (К у р О и т а К а ц у м и, Кокуси-но кэнкю (Исследование национальной истории), Токио, исправленное издание (1937), том III, стр. 386, а также S a n s о m, op. cit., р. 437). 3

Шпионаж осуществлялся под наблюдением мэцукэ или цензоров, которые доносили о деятельности даймё и его вассалов. Секретная политическая полиция использовалась при бакуфу, пожалуй, более широко, чем в любом другом феодальном обществе.

4 В качестве примера таких общественных работ, предпринимаемых по приказу бакуфу, может служить строительство в Кисогава (севернее Нагоя), в котором в 1754 г. должен был принимать участие отдаленный клан Сацума, что вызвало серьезное напряжение его финансов (Охара Кэндзи, Сайго Такамори (Жизнь Сайго Такамори), Токио, 1938, стр. 16). Система санкин-котай представляла собой постоянное финансовое бремя для даймё.

6 Японский термин «хан» переводится нами как поместье или клан, причем чаще всего употребляется термин «клан». Но следует подчеркнуть, что здесь термин «клан» не содержит в себе понятия родовой единицы, как это передается шотландским термином «клан» или дофеодальным термином «удзи» в Японии. В феодальной Японии клан просто означал территорию, на которой даймё осуществлял политическую власть и с которой он получал свой рисовый доход. 6

В 1609 г. клан Сацума захватил часть этих островов и основал административный центр в Нава, разрешив правителю этого острова признать суверенитет Китая (Куроита, цит. соч. т. III, стр. 582). Характер и объем контрабанды между Сацума и островами Рюкю приводятся Такэкоси Ёсабуро (Т a k е к о s h і Yosaburo, The Economic Aspects of the History of the Civilisation of Japan New York, 1930, vol. Ill, p. 225—226).

Неопределенное положение этих островов ЯВЛЯЛОСЬ ИСТОЧНИКОМ постоянных трений между Японией и Китаем и принесло бакуфу много хлопот, когда англичане и французы потребовали, чтобы эти острова были «открыты» для внешней торговли.

Мазельер, приводя данные Сиболда о его посещении бывшего главы клана Сацума — Симадзу Сигэтака в 1826 г., показывает степень голландского влияния в клане Сацума. Этот даймё обнаружил прекрасное знание голландского языка и проявил большой интерес к жизни Запада. В этом клане суда строились по западным проектам, возводились укрепления, было налажено производство орудий (Antoine Rous de la Mazeliere, Le Japon, Histoire et Civilisation, Paris, 1907, vol. IV, p. 114—115). 8

Крупные религиозные и крестьянские восстания, имевшие место в период Муромати (XV в.), побудили многих крупных феодалов разоружить своих крестьян, но только Хидэёси удалось осуществить это в национальном масштабе (S a n s о ш, op. cit., pp. 422—433). 9

Анализируя положение различных рангов самурайства и их доходы, Рамминг приходит к выводу, что средний годовой доход самурая среднего ранга составлял 100 коку, что примерно равнялось доходу богатого крестьянина, в то время как средний доход рядового самурая был значительно ниже—35 коку, то есть они находились на том же экономическом уровне, что и крестьяне. Кроме того, финансовые затруднения часто заставляли даймё снижать жалованье самураям. Это производилось под видом займа якобы для укрепления финансового положения клана, но фактически означено снижение дохода самурая. Хонда Римэй (начало XIX в.) писал: «В настоящее время не осталось феодалов, которые платили бы своим вассалам полное ЖалЬванье, й поэтому самурай ненавидят Своих господ больше, чем своих злейших врагов» (Martin Ramming, Die Wirtschaftliche Lage der Samurai am Ende der Tokuga- wa Periode, «Mitteilungen der Deutschen Gesellschaft fiir Natiir- und Volkerkunde Ostasiens», Band XXI, Teil A, Tokyo, 1928, S. 47). 10

Бакуфу имело достаточно оснований бояться недовольства и дерзости этих оставшихся не у дел воинов.

Кодекс «Ота статей», или Хяккадзё, содержит основные административные правила дома Токугава. Параграф 45 этого кодекса гласит: «Простые люди, которые ведут себя недостойно по отношению к представителям воинского класса или которые обнаруживают недостаточное уважение к непосредственным или косвенным вассалам, могут быть зарублены на месте» (J. Н. G u b b і n s, The Hundred Articles and the Tokugawa Gowernment, «Transactions and Proceedings of the Japan Society», London, vol. XVII, 1918— 1920, p. 156). 12

Существовало десять таких гильдий оптовой торговли, известных под названием Токуми донья (Takizawa Matsuyo, The Penetration of Money Economy in Japan, New York, 1927, p. 58—59). Купеческие гильдии периода Токугава принимали все более и более монопольный характер, и поэтому бакуфу, по предложению своего советника Мидзуно Тадакуни, упразднило их в 1841 г. Однако с 1851 г. они продолжали существовать в реорганизованном виде вплоть до реставрации (F u к и d a, op. cit., 157—158). 13

Это насильственное подавление роста торгово-капиталисти- ческого класса имело большое значение в истории индустриализации Японии, так как оно усилило тенденцию к государственному субсидированию. Если бы торговая и колониальная политика, существовавшая до периода Токугава, была сохранена, историческое развитие Яп?нии было бы совершенно иным. Часто забывают, что в XV и XVI вв. Япония была великой морской страной, располагавшей торговыми центрами вдоль восточного побережья Азии, и колониями поселенцев в таких отдаленных местах, как Ява и Сиам. 14

Уменьшение численности сельского населения начало беспокоить японские власти. Бакуфу в 1712 г. провело перепись населения, для того чтобы принудить всех лиц, которые переселились в города, возвратиться в деревню (Takizawa Matsuyo, op. cit., p. 80).

16 К. A s a k a w й, Notes of Village Government in Japan after 1600, «Journal of the American Oriental Society», vol. XXXI, p. 258—259. Только в клане Мито допускалось отклонение от закона, запрещающего продажу земли (Honjo, op. cit., p. 38—39). 16 Наиболее распространенным методом превращений купцов и ростовщиков в землевладельцев был метод освоения пустующих земель по контракту (Мацуёси Сада о, Токугава дзидай но синдэн кайхацу току ни Осака, Кавагути но кэйэй (Введение в эксплуатацию вновь освоенных земель в период Токугава, в частности план для Кавагути, Осака), «Кэйдзай си кэнкю» («Исследования экономической истории»), том II, номер 7, стр. 129—156, а также последняя монография этого же автора—Синдэн-но кэнкю (Исследование проблемы освоения новых земель), Токио, 1S36 г., в особенности страницы 131—165). 17

Танака Кюгу (умер в 1729 г.) в своем произведении «Минкан Сэйё», появившемся в первой половине XVIII в., пишет: «Местами встречаются крестьяне приличного достатка, но они стали богатыми не только от занятия замледелием, но и от торговли». Эта цитата приводится также в «Нихон кэйдзай тайтэн» («Энциклопедия японской экономики»), изданной под редакцией Такимото Сэйити, Токио, 1928, том V, стр. 103—104.

В произведении Такэмото Тацухэй «Канно-Саку» мы читаем: «Хотя большинство народа страдает от нищеты, некоторые живут довольно зажиточно. Источником их богатства является не только земледелие, но также торговля растительным маслом, сакэ и другими товарами наряду с ростовщическими операциями. Некоторые не занимаются торговлей, а дают взаймы деньги и становятся богатыми в результате взимания процентов» («Нихон кэйдзай тайтэн», том XXXII, стр. 675). 18

Приводим выдержку из мемуаров, составленных Фудзита Юкоку за период с 1792 по 1807 г., которые он подарил даймё клана Мито. Она дает нам ясное представление о том, как вторжение ростовщика во взаимоотношения между крестьянином и помещиком еще более ухудшило положение крестьянства. «Так как продажа земли была запрещена, то бедствующие крестьяне вынуждены были тайком обращаться к богатым людям с просьбой купить у них землю неофициально. Богатые люди, находясь в более выгодном положении в подобного рода сделках, обычно так оформляли их, чтобы избежать уплаты налога. Например, если крестьянин хотел продать 7 тан из имеющихся у него 10 тан земли, то покупатель обычно уплачивал ему за 7 тан, а заставлял его подписать купчую только на 3 тана, оставляя за собой 7 тан. В результате бедный крестьянин юридически был собственником 7 тан земли, несмотря на то, что фактически он владел только 3 танами. Следовательно, он был обязан платить налоги за 7 тан, тогда как покупатель платил только за 3 тана, присваивая себе продукцию с 7 тан» (Т a k і- z a w a, op. cit., р. 75). 19

Мазельер следующим образом описывает их положение в конце периода бакуфу: «Доходы 143 семейств кугэ составляли только 1 750 000 франков. Самым богатым из них был Коноэ, доход которого составлял 70 000 ливров; некоторые кугэ вынуждены были для поддержания своего существования раскрашивать игральные карты, делать бумажные зонтики, зубочистки или палочки для еды» (La М a z е 1 і ё г е, op. cit., vol. 'IV, p. 126).

Известный кугэ Ивакура Томоми (1825—1883 гг.) настолько обеднел, что, пользуясь привилегией, согласно которой полиция сегуна не имела права заходить в дома кугэ, он разрешил открыть игорный притон на своей территории, используя доходы от него в качестве главного средства существования (Takekoshi Yosaburo, Prince Saionji, Tokyo, 1933, p. 31). 20

James Murdoch, A History of Japan, London, 1925— 1926, vol. Ill, p. 724. Даймё и их агенты устанавливали контакт с кугэ через посредство буддийских храмов, в частности, через большой храм Ниси Хонгандзи в Кёто, который издавна был тесно связан с императорским двором. 21

М u г d о с h, op. cit., vol. Ill, p. 725. Полагают, что инициатива создания этого союза кугэ и даймё принадлежит Сандзё Санэёси и агентам клана Тоса. 22

Даймё, за исключением, в частности, Мацудайра Сюнгаку из Этидзэн и Яманоути Ёдо из Тоса, по существу, перестали играть роль главных политических деятелей кланов. В кланах, так же как и во всей стране, существовала двойная администрация—официальная и закулисная. Даймё, по существу, стали «праздными королями», тогда как способные самураи, обычно выходцы из низших рангов, стали лидерами внутри кланов, что приводило к революционным результатам. Морис Куран цитирует памфлет японского современника, описывающий упадок даймё: «Даймё воспитывались в гинекеях. Воспитанные как нежные дети, они не имели никакого понятия о голоде и холоде, никакого представления о реальной жизни вообще. Их делами ведали подчиненные, которые часто были недостойны этого» (М. С о u г a n t, Okubo, Paris, 1904, p. 142). 23

M u r d о с h, op. cit, vol. Ill, p. 665. Часть этой работы, охватывающая разделы «Хроника об императорах» и «Биографии», составляющая 100 томов, была подарена императору в 1810 г., остальные 145 томов должны были появиться позже. Все произведение было закончено только в 1905 г. (Hugh Borton, А Survey of Japanese Historiography, «American Historical Review», vol. XLIII, №3, April 1938, p. 493). 24

Влияние трудов Рай Санё (1780—1832), а именно его «Нихон Сэйки» и в особенности его «Нихонгайси», было гораздо большим, чем то влияние, которое оказала история «Дай Нихон Си». Рай описал только дотокугавскую историю, но, выступая против существующего режима, он беспощадно критиковал ранние сёгуна- ты, в особенности Асикага, и восхвалял трон. Как токугавские власти, так и читающая публика оценили его труды: первые—запрещением его книг, а вторые—усердным чтением их. Только ученым, которым покровительствовали власти Токугава, таким, как Хаяси Радзан или знаменитый Араи Хакусэки, разрешалось писать о событиях, происшедших после 1603 г., то есть года основания токугавского бакуфу.

26 Официальное запрещение чтения и перевода европейских книг, за исключением религиозных, было отменено Ёсимунэ (сёгун с 1716 по 1744 г.) (Куроита, цит. соч., т. III, стр. 474).

49

4 г. Норман

26 Яркое описание препятствий и опасностей, стоявших на пути японцев, желавших овладеть знаниями голландцев, дается в книге «Autobiography of Fukuzawa Jukichi», Tokyo, 1934, переведенной Ё. Киёока. В этой книге он показывает консерватизм и предрассудки клановых властей (р. 45), нищету студентов в Осака и исключительное терпение, которое требовалось помимо личных способностей от желающего изучить иностранный язык (Chapter IV, «Student Ways at Ogata's School»). В этом произведении автор рассказывает о том, как он вынужден был переписывать от руки для собственного пользования текст словаря Доеффа, который имелся в его школе только в одном экземпляре (р. 87—88), а также о том, как он и его коллеги переписывали от руки учебник по электричеству (р. 94—95). 27

Осио Хэйхатиро находился под сильным влиянием философии Оёмэй—разновидности конфуцианского учения, возникшей из учения Ван Ян-мина (1472—1528). Эта философия была менее авторитарной по своей сущности, чем философия школы Чжу Си, официально признанная и поддерживаемая правительством Токугава, которое в соответствии с этим запретило распространение философии Оёмэй, проповедовавшей более индивидуалистическое и демократическое мировоззрение. 28

Американское судоходство, с его знаменитыми «клиперами», в первой половине XIX в. являлось сильнейшим конкурентом британского судоходства по размеру своих перевозок. (Cf. Н. В. М о г s е, The Trade and Administration of China, London, 1920, third edition,

р. 312). 29

Tylor Беплеі t, Americans in Eastern Asia, New York, 1922, p. 278. Наиболее честолюбивый план установления американского протектората над Формозой был разработан первым американским миссионером, доктором П. Паркером. Полное описание этого плана, а также причин его провала приводит в своем произведении Деннет (Dennett, op. cit., pp. 284—291). Капитан Джон Келли фактически захватил группу Коффин Бонинских островов в 1853 г.и только в 1873 г. Соединенные Штаты Америки отказались от всех праа на них (ibid., р., 432). 30

«Путем тщательного исследования на британском монетном дворе впоследствии было установлено, что серебряные деньги, находившиеся в обращении в Японии, относились к золоту, как 5 : 1, и поэтому дена серебряных слитков в Японии, выраженная в золоте, была почти в три раза выше, чем цена, существовавшая на мировом рынке (т. е. 15,5 :1) (Rutherford Alcock, The Capital of the Tycoon: A Narrative of a Three Years Residence in Japan, London, 1863, vol. II, p. 411). 31

Некоторое представление о колебаниях цен на рис хиго (рис хиго был стандартным) дает следующая таблица:

Цены даются в серебряных моммэ (60 серебряных моммэ равны 1 золотому рё. В период реставрации 1 рё равнялся 1 иене). Годы 1854

. 1855

. 1856

. 1857

. 1858

. 1859

. 1860

.

Цены Годы Цены

84,8 1861 . . . 142,5

77,1 1862. . . 172,0

82,4 1863. . . 100,5 106.3

1864 . . . 325,5 131,5 1865. . . 513,0 120.4

1866. . . 1300,0 203,0 1867. . . 590,0 Эти данные представляют собой извлечение из таблиц, приложенных в книге: Хондзё Эйдзиро, Токугава бакуфу но бэйка тёсецу (Регулирование цен на рис в период токугавского бакуфу), Токио, 1924 г., стр. 414—415.

Цены на другие сельскохозяйственные продукты также резко поднялись. За период с 1860 по 1867 г. цена ячменя поднялась с 90 моммэ до 290, цена соевых бобов—с 164 моммэ до 797,52, растительного масла—с 560 до 2 418, соли— с 2,19 до 21 моммэ. (Ц ут и я Т а к а о, Бакумацу доран но кэйдзайтэки бунсэки (Экономический анализ социальных волнений в конце правления бакуфу), журнал «Тюо корон», октябрь 1932 г., т. 47, № 11, стр. 83).

32 Финансовое положение сёгуната было настолько напряженным, что правительство вынуждено было заложить Франции металлургический завод в Ёкосука и оказалось не в состоянии оплатить счет за оружие, полученное из Франции, а также рассчитаться по долгам с Соединенными Штатами Америки, возникшим в связи с покупкой военного судна «Стоунуолл».

83 Таблицы проф. Кокусё Ивао, приведенные в приложении к его исследованию о крестьянских восстаниях, показывают резкое увеличение восстаний после 1860 г.:

Число

1 °ДЫ восстаний

1844—1851 .... 14

1853—1859. ... 16

1860—1867 .... 39

(Кокусё Ивао, Хякусё икки но кэнкю (Исследование крестьянских восстаний), Токио, 1928 г., стр. 443—446). Эти же цифры приводятся в таблицах на стр. 262. Более поздние исследования одного из учеников Кокусё, составленные с привлечением вновь обнаруженных источников, показывают значительно большее число крестьянских восстаний за этот период.

Число

1 °ДЫ восстаний

1844—1851 .... 31

1852—1859 .... 40

1860—1867 .... 86

(Нумадзаки Хиденосукэ, Хякусё икки тёса хококусё (Отчеты и исследования крестьянских восстаний) напечатано на мимеографе, Киото, 1935, табл. IV, страницы не нумерованы).

34 Ввоз дешевых фабричных изделий совершил переворот в разлагающейся феодальной экономике Японии. Дешевые хлопчатобумажные ткани и пряжа вытеснили на японском рынке собственные текстильные изделия, вынудив прежнего производителя перейти к машинному производству, и привели к разорению тысячи сельских кустарей. Это вызвало также разорение многих самурайских и крестьянских семей, в которых женщины занимались прядением, прибегая к этому как к дополнительному источнику получения средств к существованию. Это обстоятельство, наряду с влиянием внешнего импорта на рост цен, являлось причиной резко выраженных антииностранных настроений деклассированного самурайства, ронинов и т. д. Восстания и бесчинства ронинов, таким образом, частично стимулировались этим преобразующим влиянием внешней торговли. Виконт Сибудзава Эйити в своей книге «Life of Prince Keiki» писал: «Цены на товары 0ыстро росли, и наибольший ущерб

51 4* наносило тем, кто жил на постоянное жалованье. Вследствие этого они говорили между собой: «Эти варвары привозят нам ненужные предметы роскоши, лишают нас предметов первой необходимости, разоряют народи стремятся в ближайшем будущем захватить Японию. Это наш сёгун посеял семена всех бедствий» (Tsuchiya Т а к а о, An Economic History of Japan, Transaction of the Asiatic Society of Japan. Second Series, vol. XV, Tokyo, December, 1937, p. 252). 35

Один из документов того периода следующим образом описывает ронинов в г. Кёто: «Количество ронинов во всех кланах продолжало все более и более увеличиваться. Среди тех, которые прибыли в этот город, были обедневшие и задолжавщие ронины; но не было ни одного случая, чтобы кто-нибудь привлек их к суду (для взыскания долга); наоборот, ронинам отдавалось все то, что удовлетворяло их прихоти (X и р а о, Бакумацу ронин то соно хого оёби тосэй, «Мэйдзи исин си кэнкю», стр. 530). 36

Вряд ли можно предполагать, что жесткие, даже грубые методы, применявшиеся великими державами (в особенности Англией, представленной сэром Гарри Парксом, человеком больших способностей, но не отличавшимся ни терпением, ни сдержанностью), не оставили после себя горечи, ощущавшейся вплоть до периода Мэйдзи. Так, отголоски антииностранных настроений Сацума и Тёсю все еще существовали и после реставрации. Причины этого медленного утихания вражды к иностранцам, свидетельством чему были различные инциденты, рассматриваются в статье проф. Ока Ё с и т а к э, Исин-го ни океру дзёитэки футё-но дзансон (Сохранение антииностранных тенденций после реставрации Мэйдзи»), ч. II, напечатанной в «Кокка гаккай дзасси» («Журнал ассоциации политических и социальных наук»), т. 53, № 5, Токио, май 1939 г. стр. 652—688.