ПУТЕВОДИТЕЛЬ ПО КНИГЕ УИКСТИДА "ЗДРАВЫЙ СМЫСЛ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ" ("COMMON SENSE OF POLITICAL ECONOMY")
"Книга такого рода никогда не имела более неудачного названия," — пишет Роббинс в своем введении к переизданию 1932 г. книги Уикстида "Здравый смысл политической экономии" (1910).
"Это не "здравый смысл" в обычном смысле слова и не политическая экономия. Напротив, это наиболее исчерпывающее нематематическое изложение технических и философских трудностей так называемой маржиналистской теории чистой экономической науки из всех появлявшихся ранее на каком-либо языке".Краткое вступление Уикстида к этой книге представляет собой четкий обзор ее основных сюжетов: (1) принцип равенства предельных величин при управлении ресурсами как важнейшая тема экономической теории; (2) критика концепции "экономического человека" как ненужного наследия предшествующего анализа; (3) строгая демонстрация того, что теория остаточной ренты Рикардо, будучи должным образом сформулированной, есть теория предельной производительности; (4) идея кривой предложения как кривой, обратной кривой спроса; (5) попытка пересмотреть теорию законов отдачи и (6) в противоположность Маршаллу постоянное напоминание о революционном характере концепции предельной полезности в экономической науке и о ее решительном разрыве с классическим способом экономических рассуждений. Поведение потребителя В первой главе "Здравого смысла" обсуждается теория поведения домохозяйств. Опровергнув возражение, согласно которому "наше поведение в значительной мере импульсивно и в значительной мере немотивированно”, Уикстид вводит понятие "шкалы предпочтений", или, как бы мы выразились, обобщенную функцию полезности (с. 2833). Уикстид не говорит, что свойство транзитивности или "постулат последовательности поведения" всегда соблюдается, но утверждает, что предположить транзитивность выбора разумно (с. 33-34, также с. 122-124). Надо сказать, что он слишком легко отделывается от этого вопроса. Далее следует длинная глава, дающая исчерпывающее толкование второго закона Госсена: удовлетворенность максимизируется тогда, когда ресурсы распределены между различными применениями таким образом, чтобы повсюду обеспечить равное удовлетворение потребностей.
Немногие авторы когда~ либо брали на себя труд объяснять далекому от математики читателю, почему предель
ное значение может быть выражено в терминах либо приращений, либо уменьшений и почему нарушения непрерывности и феномен неделимости не являются решающими препятствиями для предельного анализа. Закон "снижающейся психологической отдачи" излагается осторожно, чтобы не создалось ошибочное впечатление, будто предельная полезность блага должна монотонно убывать на всем интервале потребления (с. 82-83, см. также с. 435-438). Уикстид напоминает нам о необходимости предположения о постоянстве склонностей (стр. 84-86, см. также с. 491-492), но его иллюстрации действия законов, как бы прелестны они не были, - см. "притчу о молодом лентяе" и случай с Цезарем, "когда он преодолел Nervil" (с. 78-79), - вырождаются в иллюстрации для дилетантов. Обратите внимание на указание о загибающихся назад кривых предложения труда и на акцент на ожидаемых издержках в духе Джевонса.
Глава 3 связана с неделимыми благами длительного пользования, услуги которых накапливаются в течение определенного промежутка времени, что не дает возможности следить за предельными величинами. В аргументацию искусно вплетается идея предпочтения настоящего, не имеющая ничего общего с иррациональной недооценкой будущего (с. 112-114). Кратко рассматривается взаимозависимость между индивидуальными функциями полезности - эффекты Веблена (с. 115-116). К концу главы 3 выясняется, что все возможные возражения, выдвигавшиеся критиками против понятия потребителя, осуществляющего рациональные расчеты, были уже тем или иным образом затронуты. Но Уикстид никогда не ставил основной методологический вопрос: какова надлежащая мера абстракции при анализе поведения потребителя? Зачем предполагать, что индивид в принципе может осуществить "идеальное совпадение между предельными значимостями товаров и их рыночными ценами", если это допущение по общему признанию нереалистично?
В главе 4 мы совершаем "моментальный переход от личной экономики к общественной" и начинаем изучать "факторы, регулирующие условия, на которых предлагаются альтернативы".
Изолированные акты обмена могут и не привести к определенному состоянию равновесия (с. 141-143), но в "обществе, осуществляющем обмен, имеет место постоянная тенденция к установлению равновесия", такого, что "относительные предельные оценки, сформированные всеми индивидами по поводу всех пригодных к обмену товаров, запасами которых они обладают, равны" (с. 143). Это не означает, что "совокупное благосостояние в состоянии равновесия максимизируется, так как не существует теоретических методов сопоставления ощущений и опыта двух разных людей” (с. 145-150, см. также с. 170). Далее читателю следует обратиться к главам 1-4, тома II, которые демонстрируют, как строить кривые совокупной и предельной полезности наряду с кривыми индивидуального и совокупного спроса. Трактовка потребительского излишка великолепна и избегает большинства "ловушек", связанных с этим понятием: предельная полезность денег должна быть приблизительно постоянной, индивидуальные излишки не аддитивны, так как каждая из кривых предельной полезности строится на основе предположения о прочих равных условиях, и потребительский излишек не имеет какого-либо значения, так как "общественные кривые цен и количеств товара, могущего быть проданным, не могут быть проинтерпретированы психологически, хотя они и опираются на психологическую основу" (с. 467-490). Уикстид подчеркивал, что потребление всех товаров взаимозависимо (с. 478-479); худшие блага кратко обсуждаются в приложении к главам 2 и 3 (с. 490-491).