Швеция: проблема остаться «желто-голубой»

До недавнего времени «экономизация» дипломатии Швеции была наименее явной. Более крупная, чем норвежская или датская, по масштабам экономика, ее относительная стабильность, положение нейтральной страны, давние дипломатические традиции сказывались и во внешней политике.

Но вот в конце 1982 года к власти после шестилетнего перерыва вернулись социал-демократы, и в числе самых первых шагов нового правительства была реорганизация системы органов внешних сношений. Правительство Пальме расформировало министерство торговли, передав управляемое ранее совместно этим министерством и министерством иностранных дел торгово-политическое управление в состав МИД.

Управлению повысили дипломатический ранг, переименовав его в министерство внешней торговли. Организационно это новое министерство входит в состав МИД, но возглавляется отдельным министром. Это объединение политики'и экономики под крышей дипломатии преследует два цели — координацию внешней политики в целом, как единой линии государства в международных делах, и, во-вторых, шире, активнее и эффективнее использовать зарубежные дипломатические службы в интересах продвижения шведских товаров. Торговых советников спешно вызвали в Стокгольм для инструктажа. Когда новому министру внешней торговли журналисты задали иронический вопрос, не собирается ли он переквалифицировать дипломатов в коммивояжеров, г. Хёльстрем иронии не принял и ответил на этот вопрос утвердительно, заявив, что предпринятые меры — только начало и, по его мнению, весь смысл активной внешней политики и состоит в том, чтобы содействовать экономическим интересам страны.

Сосредоточение основного внимания на форсировании экспорта объясняется трудностями экономической ситуации Швеции, сложным положением, в котором оказались социал-демократы, вернувшись к власти. Государственный долг превысил 1/3 ВНП, дефицит государственного бюджета велик. Сократить его за счет дальнейшего урезывания социальных расходов чревато неприятностями. Ведь власть удалось вернуть, пообещав избирателям прекратить начатое правительством буржуазных партий наступление на права трудящихся. Усилия дипломатии должны способствовать развитию преимуществ, созданных для шведских экспортных товаров девальвацией кроны, которая была первой экономической мерой нового правительства.

Девальвация вызвала недовольство торговых партнеров. Бизнес высказался против девальвации в таких масштабах, опасаясь ответных мер. Вновь назначенный министр финансов заявил по этому поводу: «Мы претворяем в жизнь свою независимость». Необходимость сохранить национальную независимость и как лучше этого добиваться в последнее время является в стране предметом острых дебатов на самых различных уровнях.

Проблема остаться «желто-голубой» возникает в основном в связи с растущей интернационализацией производства в рамках крупнейших промышленных концернов, заложивших основы шведского процветания, или, другими словами, с их экспансией. Степень интернационализации, выражаемая в данном случае как соотношение производства продукции на зарубежных подконтрольных предприятиях и экспорта, составляла для Швеции уже на начало 70-х годов 92%, т. е. была гораздо выше аналогичного показателя для ФРГ (37%), Японии (38%),

Голландии (52%)aft. Этот процесс отрывает монополии от национальной почвы и тем самым в какой-то степени выводит их из-под государственной власти или, во всяком случае, ослабляет ее воздействие на деятельность концернов в целях регулирования экономического развития в соответствии с политикой социал-демократов.

Проникновение шведских компаний в экономику других стран, вплетение в международную сеть связей финансового капитала началось давно, еще в начале прошлого века.

Для шведских ТНК характерны капиталовложения в обрабатывающую промышленность, а инвестиции же в добычу сырья практически мизерные. На зарубежных филиалах работает более одной трети всех занятых на машиностроительных, электротехнических и химических предприятиях в самой Швеции[17].

Шведская внешняя торговля все в меньшей степени остается собственно «внешней». Степень внутренней интеграции производства в рамках международных концернов высока: внутрикорпорационные поставки составляли в 1971 г. 25% от общего экспорта шведских ТНК (т. е. были на уровне их американских и английских конкурентов), а для 10 ведущих концернов эта доля поднималась уже до 40% (против 31% в 1965 г.)[18].

Для того чтобы обеспечить интересы крупнейших ТНК за рубежом, Швеции не приходилось прилагать особых усилий вплоть до 60-х годов. Их позиции были достаточно прочны, обеспечивались патентной монополией, внешнеэкономической политикой страны, которая вполне устраивала монополии.

Усиление интеграционных процессов в Западной Европе не столько затрагивало жизненные интересы шведских ТНК, сколько грозило лишить их дополнительных выгод от расширения рынка за счет устранения таможенных барьеров.

Членство в ЕАСТ пошло на пользу шведским экспортерам, особенно при сбыте товаров в соседние скандинавские страны.

Семидесятые годы стали мрачной страницей в экономической истории Швеции. Рухнул миф о неизменности шведского процветания, поставлена под сомнение идея «государства всеобщего, благоденствия», потеряла власть правившая почти без перерыва сорок лет социал-демократическая партия. Хронический дефицит платежного, особенно торгового, баланса, спад производства, безработица. Эти явления были вызваны не конъюнктурными колебаниями на рынках сбыта, а, по общему мнению экспертов, порождены причинами структурного характера. Швеция попала в положение своей давней союзницы — Англии, потерявшей былое величие, не сумевшей вовремя приспособиться к изменившимся условиям мирового капиталистического хозяйства. Государство, спасая кризисные отрасли, вынуждено было в целях сохранения занятости национализировать «горящие» предприятий одно за другим.

Государство в Швеции по традиции владело небольшой долей, всего 5—6% промышленного производства. В 70-е годы эта доля быстро возросла, превысив 10%.

Национализированными оказались металлургия, текстильная промышленность, судостроение (второе место в мире по масштабам производства). В результате на руках у шведского государства оказался концерн «Стат- сферетаг», по размерам оборота входящий в пятерку крупнейших промышленных концернов страны, сбывающих половину продукции за границей. Государство оказалось в положении предпринимателя, для которого самой насущной задачей тоже является «экспортировать во что бы то ни стало». Парадоксально, что в этой роли оказалось коалиционное правительство буржуазных партий, которые всегда стояли на позициях невмешательства государства в предпринимательскую деятельность.

В условиях внезапного появления на свет вроде бы чуть забытого страшного бича — безработицы ТНК подверглись яростной и справедливой критике трудящихся за перенесение шведских рабочих мест за рубеж. Профсоюзы подсчитали, что уже во второй половине 60-х годов в стране не создавались рабочие места, тогда как число работающих на их предприятиях за рубежом увеличивалось. Занятость на предприятиях, к примеру, подшипникового концерна «СКФ» за 70-е годы уменьшилась почти на 1/3 23. Концерн объяснял сокращение рационализацией производственной структуры. Возможно, но затронула она прежде всего трудящихся Швеции, тогда как за границей в целом по концерну занятость сократилась только на 15%.

Профсоюзы взяли под свой контроль действия компаний, затрагивающие шведский рынок капиталов и занятость. Любое соглашение о продаже или покупке предприятий согласовывается с профсоюзом, который анализирует это соглашение с точки зрения его возможных последствий для занятости.

«Отвыкшие» от экономических трудностей шведы в период кризиса, как и большинство промышленно развитых стран, схватились за испытанное оружие — протекционизм. Государственные органы стали требовать от монополий большей подотчетности и информации о всех планируемых действиях за рубежом. Заявки «своих» ТНК на инвестиции за границей рассматривались каждая в отдельности. Ранее инвестиции шведских ТНК за границей имели своего рода «оборонительный характер». Теперь, когда они вкладывают капиталы в те районы, где труд стоит дешево, при выдаче разрешений приходится принимать во внимание политические соображения, поскольку они как-никак бросают тень на правительство, на страну в целом. Разрешение может быть и не дано. В соседней Дании скандал вызвали не так давно сообщения о мизерной заработной плате, получаемой рабочими на предприятиях «Восточно-Азиатской Компании» в ЮАР. На практике шведские ТНК подобные запреты обходят, финансируя свои инвестиции заграницей с привлечением зарубежных рынков капитала.

В условиях ухудшения конъюнктуры на мировых рынках даже крупные по шведским масштабам концерны испытывают трудности. Если же сравнить шведские концерны с однотипными концернами других малых стран, как Швейцарии и Голландии, то последние гораздо крупнее; например, голландский концерн «Филипс» имел в 1970 г. 367 тыс. занятых, швейцарский «Нестле» — 112 тыс., а шведский «JI. М. Эрикссон» — только 71 тыс.[19] Этим, а также узкой специализацией и объясняются трудности.

По мере роста производства в зарубежных филиалах последние отказываются даже и формально от своего шведского происхождения, например, шведский концерн «СКФ» даже во внутренней переписке перешел со шведского на английский язык, Один из старейших гигантов — «СТАВ» — принял решение с 1980 г. подчеркнуть свой космополитический характер, сменив название на английское «Свидиш метч». Новая формула внутрикорпорационного разделения труда шведских концернов: серийное трудоемкое производство за рубежом, узкоспециализированное и технически сложное в Швеции. «Утечка занятости» из самой Швеции на практике продолжается.

Свои пожелания, а правильнее, требования относительно формирования внешнеэкономической политики в соответствии с их нуждами шведские ТНК часто сопровождают угрозой перенесения производства из Швеции за рубеж. Угроза имеет реальную основу, поскольку у крупнейших ТНК доля производства в самой Швеции в общем обороте сокращается, подобно шагреневой коже. Корпорации требуют действенной помощи. Возможности же швздской дипломатии здесь ограниченны, приходится приспосабливаться к обстоятельствам.

Для содействия успеху переговоров, забуксовавших на фирменном уровне, прибегают к использованию визитов официальных лиц. Например, шведский министр торговли, будучи проездом во Франции, старался сдвинуть с мертвой точки затянувшееся дело покупки шведским лесобумажным копцерном «Биллеруд» французской «Лафарж», используя в качестве одного из аргументов в пользу сделки необходимость европейской солидарности перед лицом растущей американской конкуренции25.

Одной из целей визита премьер-министра Пальме, последовавшего вскоре за вступлением на пост в конце 1982 г., во Францию было договориться с Миттераном о расширении торгово-экономических связей между двумя странами, используя для этих целей аргумент общей «партийной принадлежности». Идеология должна и здесь приносить свои дивиденды.

В борьбе за мировые рынки «миролюбивые» шведские ТНК, как их представляют сами их хозяева, ведут себя точно так же, как и все ТНК мира, конечно, соразмеряя свои силы. Не так давно шведский концерн «Л. М. Эрикссона на паях с французской фирмой получил заказ на создание принципиально новой телефонной сети в Ирландии. Объединенными усилиями они выиграли торги в ожесточенной конкуренции с японцами. Во время торгов шведский концерн пригрозил, что, не получив заказа, он в течение двух лет демонтирует свою фабрику в Ирландии. Это и решило дело в пользу шведско-французского «пакета». Потом все это мероприятие, конечно, было обставлено вполне прилично, интеллигентно и даже красиво, на дипломатическом уровне.

Наряду с экономической дипломатией на двустороннем уровне большое внимание уделяется работе на многосторонней основе — в международных организациях. Небольшой экономический потенциал шведы пытаются компенсировать дипломатической активностью, в частности, в комиссии ООН по транснациональным корпорациям, поддерживая выработку кодекса их поведения. Идея у них тут старая: обеспечить себе хотя бы «равные возможности» с монополиями других стран, а дальше, мол, мы уж как-нибудь постараемся выпутаться сами, раз у государства не хватает мощи, чтобы оказать давление на конкурентов.

Крупный бизнес, мягко говоря, не устраивает перспектива претворения на практике выдвинутой профсоюзами идеи создания «фондов трудящихся». Фонды, образуемые за счет отчислений предпринимателей и контролируемые профсоюзами, задуманы, в частности, для стимулирования инвестиционной активности в промышленности, которая, по их мнению, недостаточна. Правительство Пальме получило поддержку профсоюзов в предвыборной кампании с условием претворения в жизнь этой идеи и вынуждено было, после проволочек, провести ее через парламент.

В ответ на эту «социализацию» монополии грозятся перевести из Швеции и правления компаний, и центры ИИОКР. Тогда конгресс профсоюзов предложил усилить контроль над инвестиционной деятельностью ТНК, а в долгосрочном плане — развивать двустороннее экономическое сотрудничество с развивающимися и социалистическими странами. Задача эта возлагается на государственные органы, значит, шведской дипломатии предстоит много экономической работы.