ВВЕДЕНИЕ

малярии

1. Из всех больших полуостровов, расположенных на южной границе Европы, Италия, без сомнения, наиболее щедро одарена природой. Расположенная в центре Средиземного моря (на берегах которого начиная с древности и вплоть до XVI века преимущественно сосредоточивалась западная цивилизация), соединенная на северо с остальной Европой областью, защищенной Альпами, которые в то же время отнюдь не представляли собой непреодолимого препятствия ни для торговых и иных сношений, ни для передвижений народов, вытянутая во всю свою длину к югу и юго-востоку, Италия образует как бы колоссальный мост, естественный транзитный путь из Франции, бассейнов Рейна, верхнего и среднего Дуная к Северной Африке, с одной стороны, к Греции и Передней Азии — с другой.

Географическое положение Италии приобретает еще большее значение благодаря особенностям ее орографического строения и гидрографии. От Альп к венецианским лагунам расстилается обширная равнина, которая тянется отсюда узкой полосой вдоль Адриатического моря до Брундизия (Бриндизи); Тирренский склон Апеннин отступает от моря, образуя тем самым довольно обширные равнины, открытые с моря; здесь создаются удобные условия для заселения, а также для развития путей сообщения.

Выгоды географического положения и структуры полуострова не всегда сказывались в равной степени. Менее всего они проявлялись в .первые века средиземноморской цивилизации, которая не распространялась на Западе за линию, соединяющую Кирену и остров Крит, и стали обнаруживаться во всей полноте, когда волна греческой и финикийской колонизации распространилась на берега Ионического и западную часть Средиземного морей.

Однако благоприятные географические условия Италии в ходе исторического развития сказывались в отдельных ее областях в различной степени. В период наивысшего расцвета греческой, финикийской и карфагенской цивилизаций главную роль играли прибрежные города Южной Италии и Сицилии, спустя тысячелетие, в VIII — IX веках нашей эры, они вновь оказались в благоприятных условиях благодаря тесной связи с византийцами и арабами, единственными наследниками и преемниками античной цивилизации. Начиная, однако, с I века до нашей эры, — когда в результате активной завоевательной и колонизационной деятельности Рим установил мир в пределах империи и распространил свое господство вплоть до Дуная, а также на всю Западную Европу от Геркулесовых столпов до Британии, — центр итальянской жизни перемещается с юга на север. То же явление наблюдается и в средние века, начиная с XI века, когда Франция, области Рейна и верхнего Дуная, а также южная Англия устанавливают все более тесные сношения со Средиземноморьем. В связи с этим Милан, Падуя, Аквилея и Равенна в период Римской империи, а в XI веке — Пиза, Генуя, Венеция и Милан занимают то положение, которое в предшествующие периоды принадлежало городам Тарентского и Неаполитанского заливов и Сицилии.

2. Одним из преимуществ Италии является большая протяженность ее береговой линии; впрочем, это преимущество сохраняется там, где высокие и извилистые или же изрезанные эстуариями рек берега способствуют развитию интенсивного мореплавания, и значительно ослабляется тем обстоятельством, что берега Италии большей частью являются ровными и плоскими. Разумеется, следует иметь в виду, что мореплавание в период античности или средневековья сильно отличалось от современного нам мореплавания.

Но если оставить в стороне эти, правда, немаловажные моменты, можно прийти к выводу, что те природные условия, которые благоприятно влияли на экономическое развитие Италии в прошлом, оказывают такое же воздействие на развитие экономики и в наши дни. Тогда, как и теперь, наиболее интенсивные торговые, культурные и политические связи с остальным миром были сосредоточены на территории между западным склоном Апеннин и Тирренским морем. Даже перемещение центра тяжести экономической жизни от портов Апулии и Ионического моря к портам северной части Адриатики (этот процесс завершился только в наши дни) начало обнаруживаться уже в императорский период древнего Рима, когда Акви- лея достигла значительного расцвета, заняв положение, которое в предшествовавшие века принадлежало Брун- дизию, Таренту и Оиракуэам.

3. Из всех даров природы, которыми славится Италия, наиболее ценным, несомненно, является климат этой страны. Путешественник, как только он перейдет главный хребет, останавливается в изумлении перед необычайным зрелищем, которое открывается его глазам. Его поражают прозрачность и глубокая синева неба, яркость красок, тепло, разлитое в воздухе, разнообразие растительности и ландшафта. Правда, как только он, покинув холмы и озера предальпийских областей, вступает

2 Зак 1587.

в Паданскую равнину и Венецианскую низменность и доходит до первых отрогов Апеннин или до северных берегов Адриатического моря, — впечатление резкого контраста с областями Центральной Европы несколько сглаживается: колебания температуры становятся гораздо более резкими, влажность воздуха и почвы значительно возрастает, небо часто бывает сумрачным, покрытым облаками, растительность и ландшафт становятся более однообразными. В полуостровной и островной частях Италии наблюдаются резкие климатические различия между Тирренским и Адриатическим склонами Апеннин: климату областей, расположенных по Адриатическому склону, лишь в небольшой степени (и то только в области к северу от Гаргано) свойственны характерные особенности средиземноморского климата. Это различие становится особенно резким на юге Италии и на островах (между береговой полосой и внутренними областями), поскольку характер ландшафта в этих областях меняется из-за длительной летней засухи и плохого водного режима, которые зачастую пагубно влияют на сельское хозяйство и уменьшают плотность населения.

Однако, несмотря на различие условий, несмотря на тот факт, что некоторые области находятся в менее выгодном положении по сравнению с другими, пользующимися благодаря своему климату заслуженной славой, климат Италии в целом не только значительно лучше, чем климат других полуостровов Средиземного моря, но и является одним из самых благоприятных в Европе. В силу создавшихся условий плотность населения Италии, за редкими исключениями, значительно выше плотности населения любой другой из тех стран, где главным занятием жителей является сельское хозяйство.

Может возникнуть (и часто возникал) вопрос, сохранились ли эти природные условия с древнейших времен вплоть до настоящего времени неизменными или же они претерпели резкие изменения, которые в различные периоды различным образом влияли на размещение населения и на характер его экономической деятельности. Что же касается орографического строения и гидрографии Италии, то с полной уверенностью можно утверждать, что ее рельеф не испытал резких изменений и что современная Италия в своих основных очертаниях ничем не отличается от Италии второго или третьего тысячелетия до ьашей эры. Единственные и притом довольно незначительные изменения сводятся к тому, что в результате накопления речных наносов'(наибольшего в дельте По и гораздо меньшего в устьях Арно и Тибра) увеличилась площадь низменных приморских участков, а также ухудшился водный режим, что является главным образом результатом уничтожения лесов и лишь отчасти возмещается работами по регулированию водного стока. Не только в доисторическую эпоху, но и в первый период римской истории, равно как и спустя тысячелетие, в наиболее темные века средневековья, леса, вероятно, почти сплошь покрывавшие склоны Альп и Апеннин, распространялись также на весьма обширную равнину, прежде всего на долину По и в меньшей мере на низменные и холмистые области Этрурии и Лация. Резкие изменения климата (в особенности режима осадков) ранее объясняли быстрым и зачастую полным истреблением лесов: такое истребление в одних областях — равнинных — необходимо и полезно, в других — горных — напротив, пагубно. Таким образом, факту уничтожения лесов приписывали большее значение, чем он имеет в действительности. Доказательство этого предполагаемого воздействия леса (несостоятельность этой точки зрения единодушно признана в настоящее время на основании тщательных научных исследований) видели в тех отрывочных сведениях о метеорологических условиях, которые встречаются в сочинениях римских писателей, занимавшихся вопросами сельского хозяйства. Поскольку эти авторы указывают в своих произведениях, в какие сроки должны производиться те или иные сельскохозяйственные работы, эти указания послужили основой для следующего рода гипотезы: лето в некоторых областях Центральной и Южной Италии якобы начиналось позднее и оканчивалось раньше, чем в наше время, снег в Апеннинах таял значительно позже, а осадки если и не были обильны, то, по крайней мере, распределялись более равномерно. В действительности эти данные античных авторов (впрочем, вполне достоверные) относятся к чрезвычайно незначительному отрезку времени; поэтому наиболее вероятным представляется предположение, согласно которому указанные отличия являлись, повидимому, проявлением тех циклических изменений в продолжительности времен года, в температурных колебаниях и в распределении осадков, которые можно констатировать также и в более близкие нам эпохи.

Напротив, не подлежит никакому сомнению, что истребление лесов, в особенности в горных районах, повлекло за собой изменение режима рек. Реки, известные в античности своей хорошей судоходностью, со временем превратились в потоки, по которым можно подниматься вверх лишь на самые незначительные расстояния и то лишь в течение короткого периода в году. В этих реках накопилось такое количество обломочного материала и ложе их настолько поднялось, что создалась постоянная угроза затопления низинных земель.

4. С вопросом об изменении климата и водного режима связана проблема размещения населения и его плотности. Эта проблема является одной из наиболее трудных в экономической истории Италии, как, впрочем, любой страны © течение всей истории человеческого общества — вплоть до современной нам эпохи. Трудность эта, быть может, еще более возрастает в связи с тем, что попытки определить в точных цифрах численность населения отдельных областей оказались совершенно безнадежными; имеющиеся статистические данные слишком фрагментарны, кроме того, полностью отсутствует критерий, который позволил бы определить степень их достоверности и значение. Достаточно привести следующий пример: при определении численности населения римского государства большое значение придают переписи граждан; между тем мы не располагаем данными, для того чтобы выяснить, каково было соотношение числа римских граждан к числу рабов, а также к числу свободных, не имеющих права гражданства.

Переписи и немногие крайне туманные и неопределенные сведения о потреблении хлеба, о числе солдат, рекрутированных в некоторых областях, не дают возможности определить абсолютную или относительную численность населения. К счастью, мы располагаем значительно более достоверными косвенными данными, .на основании которых можно составить если и не вполне точное, TQ довольно близкое к истине представление о том, как изменялась плотность населения в различные периоды'и в разных областях. Большую помощь при этих вычислениях могут оказать свидетельства античных писателей о коли- честве городов и значении этих цветущих городов в той или иной области в различные эпохи. Эти свидетельства можно проверить, и они часто подтверждаются данными раскопок, в особенности некрополей, богатых денными находками. Что касается более поздней эпохи, то эти свидетельства проверяются сведениями (зачастую довольно точными и обстоятельными) о колониях, выведенных в завоеванные области, и в еще большей степени надписями. Последние могут пролить яркий свет на характер расселения в тот период, к которому относится большое количество этих надписей, не потому, что они сами по себе являются статистическим источником, а потому, что в результате анализа и систематизации этих надписей, где нередко встречаются упоминания о лицах различных профессий и занятий, можно получить ценные данные о плотности населения и его передвижении. Мы можем установить, что Кампания и восточная Сицилия всегда — от древнейших времен до наших дней — относились к числу наиболее густо населенных областей Италии, что, напротив, другие области — юго-западная Этрурия, берега Тарентского залива, некоторые местности римской Кампании и Понтийской области, где в VIII—IV веках до нашей эры были многочисленные и большей частью цветущие города, впоследствии быстро опустели и оставались вплоть до нашего времени самыми безлюдными районами полуострова. В Паданской равнине шел противоположный процесс: если в период господства галлов эта область была покрыта густыми лесами и в значительной своей части болотами, то после римокого завоевания, в особенности в эпоху Римской империи, она постепенно превратилась в одну из наиболее богатых и населенных областей Италии.

5. В тесной связи с изменениями в размещении населения на обширных территориях Италии стоит весьма трудный вопрос — вопрос о той роли, которую в ходе исторического процесса сыграла малярия. Эта проблема сводится к следующему: необходимо объяснить, почему 'обширные районы — районы дельты По, Тирренского побережья от Пьомбино до мыса Чирчео, берега Тарентского залива и некоторые части апулийского побережья,— а также внутренние области — Валь ди Кьяна, нижнего течения Ти#ра, некоторых рек Южной Италии и

Сицилии, являвшиеся в течение ряда веков областью цветущей цивилизации, многочисленных городов (многие из которых, вероятно, насчитывали по нескольку тысяч жителей) — позднее более чем на два тысячелетия превратились в самые пустынные и безлюдные края Италии, немногочисленное население которых было вынуждено в жаркое время спасаться на соседние возвышенности, где был более здоровый климат. Данная проблема не может быть решена, как это пытались сделать, ни гипотезой о радикальном и внезапном изменении климатических условий, ни выдвинутой в столь категорической форме гипотезой об иммиграции из зараженных малярией областей восточного и южного Средиземноморья лиц, которые якобы принесли с собой возбудитель малярии. Климатические изменения не могут обнаружиться на протяжении десятилетий и столетий, они обнаруживаются в течение тысячелетий, более того, не в течение одной исторической эпохи, а в течение предшествовавших ей геологических эпох. С другой стороны, гипотеза, приписывающая распространение малярии сношениям со странами, в которых имелись очаги этой болезни, опровергается тем, что эти сношения начинаются не с III века до нашей эры, когда впервые обнаруживается упадок многих городов южной Этрурии, Лация и Великой Греции, но восходит к весьма отдаленной эпохе, когда данные города либо переживали период своего наивысшего расцвета, либо вступали в период подъема. Более вероятной представляется гипотеза, согласно которой малярия в этих областях существовала с незапамятных времен, но в периоды их наибольшего расцвета она была распространена значительно меньше ке только в силу естественных причин, но и благодаря деятельности людей. Доказательством тому являются многочисленные свидетельства античных писателей, а также тот факт, что основатели городов отдавали предпочтение — и притом не только в целях обороны — горным местностям или возвышенности. Экономическое и демографическое возрождение Валь ди Кьяна после мелиоративных работ, произведенных в период господства лотарингцев, а равным образом результаты, достигнутые в наши дни в обширных районах Мареммы и Понтийских болот и частично уничтоженные войной, показывают, что малярия может быть побеждена человеческой волей. Поэтому вместо прямой зависимости между распростране- ниєм малярии и обезлюдением можно вывести обратную: когда область становилась безлюдной, когда прекращались какие бы то ни было мелиоративные и сельскохозяйственные работы, болезнь возобновлялась и распространялась с новой силой. В начале XX века на эту тему шла длительная ученая дискуссия. Наиболее близким к истине является, вероятно, вывод Анджело Челли. Челли, убежденный в том, что в период, отделяющий нас от античности, характер почв существенно не изменился, предполагает, что малярия, которая, как и многие другие эпидемические заболевания, подвержена циклическим изменениям, могла в определенную эпоху претерпеть значительное спонтанное ослабление. Этому естественному процессу заметно способствовали те работы по строительству водных сооружений, регулирующих приток воды, которые проводились в великую эпоху античной цивилизации, а также по интенсификации сельского хозяйства.

Считается, что многие из сооружений по регулированию водного режима эстуариев По и Арно (те сооружения, которые были обнаружены при раскопках), а также отводные каналы для стока озерных и стоячих вод (в особенности в Маремме и в Валь ди Кьяна) и дренажные каналы созданы этрусками. Наиболее известными из каналов являются «клоака Гравиоки» в римской Тоскане и «Великая клоака» в Риме, которая, как полагают, в своем первоначальном виде была построена в период этрусской монархии. Недавно была сделана довольно удачная попытка доказать, что некоторые из этих работ по постройке каналов, особенно в римской Кампании, имели своей целью не столько осушение территорий, которые и без того в течение большей части года оставались совершенно сухими, сколько концентрацию и использование скудных подпочвенных вод. Однако это объяснение, может быть, вполне правильное для Кампании, мало пригодно для Мареммы, Валь ди Кьяна и эстуариев Арно и По. В самом деле, трудно представить себе, как мог народ, столь опытный в строительстве водных сооружений, применять свои технические познания только для использования подпочвенных вод, а не для дренажных и мелиоративных работ.

Весьма вероятно, что так же обстоит дело и в отношении таких прибрежных зон Великой Греции, как равнина Метапонта и Сибариса, а также низменность реки Селар (Селе), в V—III веках до нашей эры славившихся своим плодородием, а в настоящее время совершенно заброшенных. Есть все данные предполагать, что и в начальный период греческой колонизации в этих областях также была малярия, которую и в дальнейшем, вероятно, не удалось полностью уничтожить. В тот период, однако, она была распространена значительно меньше, чем в последующее время. Отчасти это объясняется тем, что наличие густых и обширных лесов способствовало более регулярному водному режиму. Так, Плиний Старший называет судоходными некоторые реки, которые в настоящее время представляют собой ничтожные ручьи, лишенные влаги в течение большей части года. Именно тот факт, что болезнь не получила столь широкого распространения, облегчил грекам проведение оздоровительных мероприятий. Эти мероприятия сводились к ирригационным работам, о которых свидетельствуют остатки каналов, сохранившиеся в долине Крати, и к более эффективным сельскохозяйственным мелиоративным работам.

Итак, не следует думать, что античная Италия сильно отличалась от Италии современной. Между отдельными областями существовали, как существуют и поныне, определенные различия, однако они никогда не были столь резкими, чтобы исключить наличие некоторых общих характерных черт, способствующих достижению четко выраженного единства. Это единство лучше всего, пожалуй, определяется при помощи негативного признака: отсутствия резких различий в климате отдельных областей, в распределении населения и размещении сельскохозяйственных культур или же, наконец, в характере путей сообщения. Правда, плотность населения Неаполитанской провинции резко отличается от плотности населения Сардинии, Лукании, Молизе, римской Кампании, но, тем не менее, Италия не знает пустынных районов (если не считать гористых областей, расположенных выше 2000 метров), подобных тем, которые встречаются на иберийских плоскогорьях и в некоторых местностях Балканского полуострова. Несмотря на то, что большую часть Тирренского побережья с ее крайне разнообразной и буйной растительностью нельзя сравнивать с однообразной занятой под пашню Падан- ской равниной, тем не менее ни в одной из областей Италии никогда не создавалось подлинной монокультуры. В Италии нет ни одного квадратного метра земли — будь то долина или холмистые области, — который не был бы тщательно обработан. Наконец, внутренние сношения, которым в Северной Италии благоприятствует характер самой местности, встречают на остальной части полуострова значительно более серьезные естественные препятствия. Пересекающая полуостров во всю его длину Апеннинская горная цепь с ее крутыми склонами, изрезанными неглубокими долинами, делала в прошлые века довольно затруднительными сношения между жителями противоположных склонов. Более того, на каждом из этих склонов, в особенности на адриатическом, горные цепи более позднего происхождения и другие природные препятствия были причиной того, что отдельные области в древнейшие времена (когда люди еще не обладали средствами для преодоления этих препятствий) оказались изолированными. Однако эта изоляция, следы которой сохраняются в диалектах, в народных обычаях и традициях, никогда не была столь полной, как на двух других полуостровах Средиземного моря; в Италии ее преодолели воля и смелость отдельных народов — сначала этрусков, а затем римлян, — которые принесли в завоеванные ими области Италии свой язык и свои законы. По ряду причин большинство жителей Италии занималось обработкой земли. К числу этих причин принадлежат: мягкий климат, характерный почти для всей Италии, пригодность для обработки большей части ее земель, тот факт, что ни один из городов (если не считать Рима эпохи империи), несмотря на их многочисленность, не принял размеров крупной метрополии, отсутствие серьезных препятствий для внутренних сношений и широкие возможности сношений с внешним миром, которые осуществлялись даже через Альпы. Разводились не только те сельскохозяйственные культуры, которые удовлетворяют самые элементарные потребности населения, живущего в совершенно изолированной области, но также и культуры, предназначенные для торговли с другими областями полуострова, а также для экспорта в отдаленные страны. Сельское хозяйство и торговля стали главными занятиями и основным источником богатства населения "Италии, жившего на побережье или вдоль важнейших путей сообщения во внутренних областях. Промышленность в древности, как и в последующие эпохи, напро» тив, развивалась лишь в некоторых городах или в прилегающих к ним районам, где существовали благоприятные природные условия или где благодаря концентрации населения и наличию весьма больших и оживленных рынков возникал больший спрос на промышленные товары.