O КАПИТАЛЕ

ѵйГ рассматриваю систему буржуазной экономии в следующем порядке: капитал, земельная собственность, наемный труд; государство, внешняя торговля, мировой рынок. Под первыми тремя рубриками я исследую экономические условия жизни трех больших классов, на которые распадается современное буржуазное общество; взаимная связь трех других рубрик очевидна.

Общее введение, которое я было набросал, я опускаю, так как по более основательном размышлении решил, что всякое предвосхищение выводов, которые только еще должны быть доказаны, может помешать; читатель, который вообще захочет следовать за мной, должен решиться вссходить от частного к общему. Однако некоторые ^[1]

указания о ходе моих собственных политико-экономических занятий представляются мне здесь уместными.

Моей специальностью была юриспруденция, которую, однако, я изучал, наряду с философией и историей, лишь как подчиненную дисциплину. B 1842—1843 гг. мне как редактору «Рейнской Газеты»¹ пришлось вперЕые высказываться о так называемых материальных интересах, и это поставило меня в затруднительное положение. Обсуждение в Рейнском ландтаге вопросов о краже леса и дроблении земельной собственности, ведомственная полемика, в которую г. фон Шапер, тогдашний обер-президент Рейнской области, вступил с «Рейнской Газетой» по вопросу о положении мозельских крестьян, наконец, прения о свободе торговли и покровительственных пошлинах дали первые толчки моим занятиям экономическими вопросами.

Первой работой, предпринятой для разрешения обуревавших меня сомнений, был критический пересмотр гегелевской философии права; введение к этой работе появилось в изданном в 1844 г. в Париже «Немецко-французском Ежегоднике» ^[4]. Мои исследования привели меня к тому результату, что правовые отношения, так же точно как и формы государства, не могут быть попяты ни из самих себя, ни из так называемого общего развития человеческого духа, что, наоборот, они коренятся в материальных жизненных отношениях, совокупность которых Гегель, по примеру англичан и французов XVlII века, называет «гражданским обществом», и что анатомию гражданского общества следует искать в политической экономии. Начатое мною в Париже изучение этой последней я продолжал в Брюсселе, куда я переселился вследствие приказа г. Гизо о моей высылке из Парижа. Общий результат, к которому я пришел и который послужил затем руководящей нитью во всех моих дальнейших исследованиях, можно кратко формулироватьеледующимобразом. Вобщественномпроиз- водстве своей жизни люди вступают в определенные, необходимые, от их Еоли не зависящие отношения —производственные отношения, которые соответствуют определенной ступени развития их материальных производительных сил. Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания.

Фридрих Энгельс, с которым я со времени появления его гениального очерка критики экономических категорий (в «Немецко-французском Ежегоднике») поддерживал постоянный письменный обмен мнениями, пришел другим путем к тому же результат}^, что и я (сравни его «Положение рабочего класса в Англии»); и когда весной 1845 г. он также поселился в Брюсселе, мы решили сообща разработать наши взгляды в противоположность идеологическим взглядам немецкой философии, в сущности свести счеты с нашей прежней философской совестью. Это намерение было выполнено в форме критики послегегелевской философии. Рукопись —в объемо двух толстых томов в восьмую долю листа —давно уже прибыла на место издания в Вестфалию, когда нас известили, что изменившиеся обстоятельства делают ее напечатание невозможным. Мы тем охотнее предоставили рукопись грызущей критике мышей, что наша главная цель —выяснение дела самим себе —была достигнута. Из отдельных работ, в которых мы в то время с той или иной стороны излагали наши взгляды публике, я упомяну лишь написанный Энгельсом и мной сообща «Манифест Коммунистической партии» и опубликованную мной «Речь о свободе торговли». Решающие пункты наших воззрений были впервые научно изложены, хотя только в полемической форме, в моей работе «Нищета философии», выпущенной в 1847 г. и направленной против Прудона. Печатание написанной по-немецки работы о «Наемном труде», в которой я собрал свои лекции, читанные на эту тему в Брюссельском союзе немецких рабочих, было приостановлено вследствие февральской революции и последовавшего в связи с ней моего насильственного удаления из Бельгии.

Издание «Новой Рейнской Газеты» в 1848 и 1849 гг. и псследующие события прервали мои экономические занятия, и я смог возобновить их только в 1850 г. в Лондоне. Огромный материал по истории политической экономии, собранный в Британском музее, то обстоятельство, что Лондон представляет собой удобный наблюдательный пункт для изучения буржуазного общества, наконен, новая стадия развития, в которую последнее, казалось, вступило с открытием калифорнийского и австралийского золота, —все это побудило меня опять начать с самого начала и критически переработать новый материал. Эти занятия приводили отчасти сами собой к таким дисциплинам, которые, казалось бы, лежат совершенно в стороне и которым мне приходилось уделять более или менеѳ продолжительное время. Ho особенно сокращалось имевшееся в моем распоряжении время из-за повелительной необходимости работать для заработка. Moe теперь ужо восьмилетнее СОТруДНИЧеСТЕО B «Ныо-Норкской Трибуне» ¹J

^x«New-York Daily Tribune»— ежедпевиая демократическая газета, выходила в Нью-Йорке с 1841 по 1924 r.; Марке сотрудничал в ней C 1851 по 1862 г. Ped_t порвой англо-американской газете (собственно газетные корреспонденции я пишу только в виде исключения), потребовало чрезвычайного дробления моих научных занятий. Однако статьи о выдающихся экономических событиях в Англии и на континенте составляли настолько значительную часть моей работы для газеты, что я принужден был ближе познакомиться с практическими деталями, лежащими за пределами науки политической экономии в собственном смысле.

Этот очерк хода моих занятий в области политической экономии должен лишь показать, что мои взгляды, как бы о них ни судили и как бы мало они ни согласовались с эгоистическими предрассудками господствующих классов, составляют результат добросовестных и долголетних исследований. A у входа в науку, как и у входа в ад, должно быть выставлено требование:

«Здесь нужно, чтоб душа была тверда;

Здесь страх не должен подавать совета»^[5].

Карл Маркс

Лондон, январь 1859 г. ^[6]

Отдел первый КАПИТАЛ ВООБЩЕ

Глава первая ТОВАР

Ha первый взгляд буржуазное богатство выступает как огромное скопление товаров, а отдельный товар —как его элементарное бытие. Ho каждый товарпредставляется с двоякой точки зрения: как потребительная стоимость и как меновая стоимость Ч

Товар есть прежде всего, по выражению английских экономистов, «какая-либо вещь необходимая, полезная или приятная для жизни», предмет человеческих потребностей, средство существования в самом широком смысле слова. Это определенное бытие товара, как потребительной стоимости и его естественное осязаемое существование совпадают. Пшеница, например, есть особая потребительная стоимость, в отличие от потребительных стоимостей хлопка, стекла, бумаги и т. д. Потребительная стоимость имеет стоимость только для потребления и осуществляется ¹ только в процессе потребления. Одна и та же потребительная стоимость может быть использована различным образом. Однако сумма всех возможных ее полезных применений охвачена бытием ее как вещи с определенными свойствами. Далее, потребительная стоимость определена ие только качественно, но и количественно. Соответственно своему естественному своеобразию различные потребительные стоимости имеют различные меры; например, шеффель пшеницы, стопа бумаги, аршин холста и т. д.

Какова бы ни была общественная форма богатства, потребительные стоимости всегда образуют егосодержание, сначала безразличное к этой форме. По вкусу пшеницы нельзя определить, кто ее возделал: русский крепостной, французский мелкий крестьянин или английский капиталист. Потребительная стоимость, хотя и составляет предмет общественных потребностей и потому включена в обще- ственЦую связь, не выражает, однако, никакого общественного производственного отношения. Например, данный товар, как потребительная стоимость, есть алмаз. По алмазу нельзя узнать, что он товар. Там, где он служит как потребительная стоимость, эстетически или технически, на груди лоретки или в руке шлифовальщика, он является алмазом, а не товаром. Быть потребительной стоимостью—повидимому, необходимое условие для товара, ко быть товаром, это—определение, безразличное для потребительной стоимости. Потребительная стоимость в этом безразличии к экономическому определению формы, т. e. потребительная стоимость как потребительная стоимость, находится вне круга исследования политической экономии^[7]. K области последней она принадлежит лишь там, где она сама есть определение формы. Непосредственно она есть вещественная основа, в которой выражается определенное экономическое отношение —меновая стоимость.

Меновая стоимость выступает прежде всего как коли- честсснное отношение, в котором потребительные стоимости обмениваются одна надругую. B таком отношении они составляют одну и ту же меновую величину. Так, 1 том Проперция и 8 унций нюхательного табаку могут быть одинаковой меновой стоимостью, несмотря на различие потребительных стоимостей табака и элегии. Как меновая стоимость, одна потребительная стоимость стоит ровно столько, сколько и другая, если только они взяты в правильной пропорции. Меновая стоимость дворца может быть выражена в определенном количестве коробок еаиожной ваксы. Наоборот, лондонскиефабрикантысапож- ной ваксы выразили стоимость множества коробок ваксы в своих дворцах. Совершенно безразлично к характеру своего природного бытия и безотносительно к специфической природе тех потребностей, которым они служат в качестве потребительных стоимостей, товары в определенных количествах равны друг другу, взаимно замеіцают друг друга при обмене, выступают как эквиваленты и таким образом, несмотря на свою пеструю видимость, представляют одно и то же единство.

Потребительные стоимости суть непосредственно средства существования. Ho в свою очередь сами эти средства существования сутьпродукты общественной жизни,резуль- тат затраченной человеческой жизненной силы—овеществленный труд. Как материализация общественного труда, все товары суть кристаллизация одного и того же единства. Мы должны рассмотреть теперь определенный характер этого единства, т. e. труда, который представляется в меновой стоимости.

Допустим, что одна унция золота, одна тонна железа, один квартер пшеницы и двадцать аршин шелка суть равновеликие меновые стоимости. Как такие эквиваленты, в которых качественное различие их потребительных стоимостей стерто, они представляют одинаковое количество одного и того же труда. Труд, который равномерно в них овеществляется, должен сам быть однородным, лишенным различий, простым трудом, которому так же безразлично, проявляется ли он в золоте, в железе, пшенице или шелке, как безразлично для кислорода, находится ли он в ржавчине железа, в атмосфере, в соку винограда или в крови человека. Ho добывать золото, добывать железо, возделывать пшеницу и ткать шелк это —качественно отличные друг от друга виды труда. B самом деле, то, что вещно выступает как различие потребительных стоимостей, выступает в процессе как различие в деятельности, создающей эти потребительные стоимости. Как безразличный к особенному веществу потребительных стоимостей, труд, создающий меновую стоимость, безразличен поэтому к особенной форме самого труда. Далее, различные потребительные стоимости суть продукты деятельности различных индивидуумов, т. e. результат индивидуально различных работ. Ho как меновые стоимости, они представляют одинаковый, лишенный различий труд, т. e. труд, в котором индивидуальность тех, кто трудится, стерта. Поэтому труд, создающий меновую стоимость, есть абстрактновсеобщий труд.

Если одна унция золота, одна тонна железа, один квартер пшеницы и 20 аршин шелка суть равновеликие меновые стоимости, или эквиваленты, то одна унция золота, V₂ тонныжелеза, 3 бушеля пшеницы и 5 аршин шелка суть меновые стоимости совершенно различной величины, и это количественное различие есть единственное различие, которое вообще свойственно им как меновым стоимостям. Как меновые стоимости различной величины, они представляют нечто большее или меньшее, большие или меньшие количества простого, однородного, абстрактно-всеобщего труда, который образует субстанцию меновой стоимости. Спрашивается, как измерять эти количества? Или, вернее сказать, спрашивается, каково количественное бытие самого этого труда, ибо количественные различия товаров, как меновых стоимостей, суть лишь количественные различия овеществленного в них труда. Как количественное бытие движения есть время, точно так же коли^ чественное бытие труда есть рабочее время. Различие в нро^· должителыюсти самого труда представляет единственыоо различие, к которому он способен, если предположить данным его качество. Как рабочее время, труд получает свой масштаб в естественных мерах времени, часах, днях, неделях и т. д. Рабочее время, это — живое бытие труда, безразличное по отношению к его форме, содержанию, индивидуальности; это—его живое бытие в качестве количественного бытия и в то же время имманентная мера этого бытия. Рабочее время, овеществленное в потре^ бительных стоимостях товаров, составляет субстанцию, делающую их меновымистоимостямиипоэтомутоварами, равно как измеряет определенные величины их стоимостей. Соотносительные количества различных потребительных стоимостей, в которых овеществлено одинаковое рабочее время, суть эквиваленты, —или все потребительные стоимости суть эквиваленты в тех пропорциях, в каких они заключают одинаковые количества затраченного, овеществленного рабочего времени. Как меновые стои- мости, все товары суть лишь определенные количества застывшего рабочего времени.

Для понимания определения меновой стоимости рабочим временем необходимо придерживаться следующих основных пунктов: сведение труда к простому, так сказать, бескачественному труду; специфический способ, благодаря которому труд, создающий меновую стоимость, стало быть производящий товары, есть общественный труд; наконец, различие между трудом, поскольку он имеет своим результатом потребительные стоимости, и трудом, поскольку он имеет своим результатом меновые стоимости.

Чтобы измерять меновые стоимости товаров заключающимся в них рабочим временем, нужно свести различные виды труда к лишенному различий, однородному, простому труду, —короче, к труду, который качественно одинаков и различается поэтому лишь количественно.

Это сведение выступает как абстракция, однако, это — абстракция, которая в общественном процессе производства совершается ежедневно. Сведение (Auflosung) всех товаров к рабочему времени есть не большая, ио в то же время и не менее реальная абстракция, чем превращение всех органических тел в воздух. Труд, который измеряется таким образом временем, выступает в сущности не как труд различных субъектов, а, напротив того, различные трудящиеся индивидуумы выступают как простые органы этого труда. Иначе говоря, труд, как он представляется в меновых стоимостях, может быть назван всеобще-человеческим трудом. Эта абстракция всеобще-человеческого труда существует в среднем труде, который в состоянии выполнять каждый средний индивидуум данного общества: это—определенная производительная затрата человеческих мышц, нервов, мозга и т. д. Это —простой^[8] труд, ккс- торому может быть приучен каждый средний индивидуум и который он, в той или другой форме, должен выполнять. Самый характер этого среднего труда различен в разных странах и в разные эпохи культуры, но он выступает данным в каждом существующем обществе. Простой труд составляет подавляющую часть общей массы труда в буржуазном обществе, как в этом можно убедиться из любой статистики. Производит ли A в продолжение 6 часов холст и в продолжение 6 часов железо, и B точно так же производит в течение 6 часов холст и в течение 6 часов железо, или же A производит в течение 12 часов железо, a B в продолжение 12 часов холст, —очевидно, что это лишь различное применение едного и того оке рабочего времени. Ho как быть с сложным трудом, который выдается над средним уровнем как труд большей напряженности, большего удельного веса? Труд этого рода распадается на сложенный простой труд; это—простой труд, возведенный в степень, так что, например, один день сложного труда равен трем дням простого труда. Здесь еще не место рассматривать законы, управляющие этим сведением. Однако очевидно, что такое сведение происходит, ибо в качестве меновой стоимости продукт самого сложного труда в определенном отношении представляет собой эквивалент продукта простого среднего труда и, стало быть, приравнивается определенному количеству этого простого труда.

Определение меновой стоимости рабочим временем предполагает, далее, что в определенном товаре, например в тонне железа, овеществлено одинаковое количество труда, независимо от того, есть ли это труд A или B, или что различные индивидуумы употребляют равное количество рабочего времени для производства одной и той же количественно и качественно определенной потребительной стоимости. Другими словами, предполагается, что рабочее время, содержащееся в каком-нибудь товаре, есть время, необходимое для его производства, т. e. рабочее время, нужное для того, чтобы произвести новый экземпляр того же самого товара при данных Есеобщих условиях производства.

Условия труда, создающего меновую стоимость, как они вытекают из анализа меновой стоимости, суть общественные определения труда или определения обгцествен- ного труда_} но не просто общественного, а в особенном роде. Это специфический вид общественности. Прежде всего, безразличная простота труда есть равенство работ различных индивидуумов, взаимное отношение их работ друг к другу как равных, а именно благодаря фактическому сведению всех работ к однородному труду. Труд каждого индивидуума обладает этим общественным характером равенства постольку, поскольку он представляется в меновых стоимостях, и он представляется в меновых стоимостях лишь постольку, поскольку он относится к труду всех других индивидуумов как K равному.

Далее, в меновой стоимости рабочее время отдельного индивидуума выступает непосредственно как всеобгцее рабочее время, и этот всеобщий характер обособленного труда — как его общественный характер. Рабочее время, представленное в меновой стоимости, есть рабочее время отдельного лица, но отдельного лица без всякого отличия от другого отдельного лица; это — рабочее время всех отдельных лиц, поскольку они исполняют равный труд; — поэтому рабочее время, нужное кому-либо одному для производства определенного товара, есть необходимое рабочее время, которое употребил бы для производства того же самого товара всякий другой. Это — рабочее время отдельного лица, его рабочее время, но только как общее всем рабочее время, для которого поэтому безразлично, чьим именно рабочим временем оно является. Как всеобщее рабочее время оно выражается во всеобщем продукте, всеобгцем эквиваленте, в определенном количестве овеществленного рабочего времени; для этого продукта безразлична определенная форма потребительной стоимости, в которой он непосредственно выступает как продукт отдельного лица, и он при желании может быть перенесен в любую другую форму потребительной стоимости, в которой он представляется как продукт любого другого лица. Общественную величину он представляет собой лишь как такая всеобгцая величина. Труд отдельного человека, чтобы иметь своим результатом меновую стоимость, должен иметь своим результатом всеобщий эквивалент, т. e. выражение рабочего времени отдельного человека как всеобщего рабочего времени или выражение всеобщего рабочего времени как рабочего времени отдельного лица. Дело обстоит так, как если бы различные индивидуумы соединилисвое рабочее время и представили различные количества находящегося в их общем распоряжении рабочего времени в различных потребительных стоимостях. Рабочее время отдельного человека есть, таким образом, в сущности рабочее время, которое требуется обществу для производства определенной потребительной стоимости, т. e. для удовлетворения определенной потребности. Однако здесь речь идет лишь о специфической форме, в которой труд получает общественный характер. Определенное рабочее время прядильщика овеществляется, например, в 100 фунтах льняной пряжи. Пусть 100 аршин холста, продукт ткача, представляют то же самое количество рабочего времени. Поскольку эти оба продукта представляют одинаковое количество всеобщего рабочего времени и суть поэтому эквиваленты для всякой потребительной стоимости, которая содержит столько же рабочего времени, они суть эквиваленты друг для друга. Только потому, что рабочее время прядильщика и рабочее время ткача представляются как Есеобщее рабочее время, а их продукты поэтому — как всеобщие эквиваленты, труд ткача становится здесь трудом для прядильщика и труд прядильщика—для ткача, труд одного—для труда другого, т. e. осуществляется общественное бытие их работ для обоих. Напротив, вдеревенски-патриархальном производстве, когда прядильщик и ткач жили под одной кровлей, когда женская частьсемыі пряла,а мужская ткала,скажем, для потребностей собственной семьи, — пряжа и холст были общественными продуктами, прядепье и тканье были общественным трудом внутри семейных границ. Их общественный характер состоял, однако, не в том, что пряжа как всеобщий эквивалент обменивалась на холст как всеобщий эквивалент, или что оба обменивались друг на друга как равнозначащие и равноценные выражения одного и того же всеобщего рабочего времени. Напротив, семейная связь с ее первобытным разделением труда накладывала на продукт труда свою своеобразную общественную печать. Или возьмем барщину или оброк средних веков. Определенные работы отдельных лиц в их натуральной форме, особенность, а не всеобщность труда составляют здесь общественную связь. Или возьмем, наконец, общинный труд в его первобытной форме, как мы находим его па пороге истории всех культурных паро-

AOB^[9]_iSflecb сбщественныйхарактертруАа, очевидно, опосредствован не тем, что труд отдельного лица принимает абстрактную форму всеобщности, и не тем, что его продукт принимает форму всеобщего эквивалента. Общинный строй, являющийся предпосылкой производства, не позволяет труду отдельного лица быть частным трудом и продукту его быть частным продуктом; напротив, этот строй обусловливает, что отдельный труд выступает непосредственно как фуикциячлена общественногоорганизма.Труд, который представляется в меновой стоимости, с самого начала предполагается как труд обособленного отдельного лица. Общественным он становится благодаря тому, что принимает форму своей непосредственной противоположности, форму абстрактной гсеобщности.

Наконец, труд, создающий меновую стоимость, характеризуется тем, что общественное отношение лиц представляется как бы перевернутым, а именно как общественное отношение вещей. Лишь поскольку одна потребительная стоимость относится к другой как меновая стоимость, постольку труд различных лиц взаимно относится как равный и всеобщий. Если поэтому справедливо положение, что меновая стоимость есть отношение между лицами ^[10], то к этому, однако, следует прибавить: отношение, скрытое иод вещной оболочкой. Подобно тому, как фунт железа и фунт золота, несмотря на их различные физические и химические свойства, представляют один и тот же вес, точно так же потребительные стоимости двух товаров, содержащих одинаковое рабочее время, представляют одну и ту же меновую стоимость. Таким образом, меновая стоимость выступает как общественная определенность потребительных стоимостей, как определенность, присущая им как вещам, и благодаря которой они в процессе обмена точно так же замещают друг друга в определенных количественных отношениях и составляют эквиваленты, как простые химические вещества соединяются в определенных количественных отношениях, составляют химические эквиваленты. Только благодаря привычке повседневной жизни представляется тривиальным и само собою понятным, что общественное производственное отношение принимает форму вещи, так что отношение лиц в их труде представляется, наоборот, как отношение, в котором вещи находятся друг к другу и к людям. B товаре эта мистификация еще очень проста. Bce более или менее смутно представляют себе, что отношение товаров, как меновых стоимостей, есть, наоборот, отношение лиц в их производительной деятельности друг для друга. B высших производственных отношениях эта видимость простоты исчезает. Bce иллюзии монетарной системы происходят оттого, йто не видят, что деньги представляют общественное отношение производства, но в форме естественной вещи с определенными свойствами. У современных экономистов, которые посмеиваются над иллюзиями монетарной системы, обнаруживается та же иллюзия,кактолько ониобращаются к высшим экономическим категориям, папример к капиталу. Эта иллюзия прорывается у них в виде наивного изумления, когда то, что они только что, как им казалось, определили как вещь, вдруг выступает пред ними в качестве общественного отношения, а затем то, что они едва успели зафиксировать как общественное отношение, вновь дразнит их в качестве вещи.

Так как меновая стоимость товаров в действительности есть не что иное, как взаимное отношение труда отдельных лиц в качестве равного и всеобщего, не что иное, как предметное выражение специфически общественной формы труда, то тавтологией является утверждение, что труд есть единственный источник меновой стоимости, а потому и богатства, лоЬкольку оно состоит из меновых стоимостей. Такой же тавтологией является утверждение, что природное вещество, как таковое, не содержит меновой стоимости \ так как оно ne содержит труда, и что меновая стоимость, как таковая, не содержит вещества природы. Однако, когда Вильям Петти называет «труд отцом богатства, а землю его матерью», или когда епископ Беркли спрашивает: «Разве четыре элемента, и в том числе человеческий труд, не составляют истинного источника богатства?» ^{[11] [12], или когда американец T. Купер популярно излагает: «Отними у ковриги хлеба зшотреблѳнный на нее труд пекаря, мельника, земледельца и т. д., что тогда останется? Несколько колосьев травы, дико растущих и не годных для какого бы то ни было человеческого потребления» [13], —то во всех этих рассуждениях речь идет не об абстрактном труде как источнике меновой стоимости, но о труде конкретном как источнике материального богатства, короче — о труде, поскольку он производит потребительные стоимости. Поскольку предполагается потребительная стоимость товара, постольку предполагается особая полезность, определенная целесообразность потраченного на него труда; этим, однако, с точки зрения товара, исчерпывается всякое вниманиектрудукакк полезному труду. B хлебе, как потребительной стоимости, нас интересуют его свойства как средства питания, но совсем не труд земледельца, мельника, пекаря и т. д. Если бы благодаря какому-нибудь изобретению этот труд сократился па 39/₂₀, то коврига оказывала бы те же самые услуги, что и раньше. Если бы он падал готовым с неба, то он не утратил бы ни одного атома своей потребительной стоимости. B то время как труд, создающий меновую стоимость, осуществляется в равенстве товаров как всеобщих эквивалентов,—труд как целесообразная производительная деятельность осуществляется в бесконечном разнообразии их потребительных стоимостей. B то время как труд, создающий меновую стоимость, есть труд абстрактно- всеобщий и равный, труд, определяющий потребительную стоимость, есть труд конкретный и особенный, который сообразно форме и материалу разбивается на бесконечно различные виды труда.}

Относительно труда, поскольку он производит потребительные стоимости, ошибочно З’тверждать, что он есть единственный источник произведенного им, именно —■ материального богатства. Так как он есть деятельность, приспособляющая вещественные элементы для той или иной цели, то он нуждается в веществе как предпосылке. B различных потребительных стоимостях пропорция между трудом и веществом природы очень различна, но потребительная стоимость всегда содержит какой-либоприродный субстрат. Как целесообразная деятельность, направленная на освоение элементов природы в той или иной форме, труд составляет естественное условие человеческогосуще- ствования, независимое от каких бы то ни было социальных форм условие обмена веществ между человеком и природой. Напротив, труд,создающийменовуюстоимость, есть специфически общественная форма труда. Например, труд портного в своей вещественной определенности, как особая производительная деятельность, производит сюртук, а не его меновую стоимость. Последнюю он производит не как труд портного, но как абстрактно-всеобщий труд, а этот труд принадлежит к общественной связи, которой портной не произвел. Так, например, в античной домашней промышленности женщины производили платье, не производя его меновой стоимости. Труд, как источник материального богатства, был так же хорошо известен законодателю Моисею, как и таможенному чиновнику Адаму Смиту C

Рассмотрим теперь ближе некоторые определения, вытекающие из приведения меновой стоимости к рабочему времени. ^[14]

B качестве потребительной стоимости товар действует как причина (ursachlich). Пшеница, например, действует в качестве средства питания.Машина замещает труд в определенных пропорциях. Это действие товара, благодаря которому он только и есть потребительная стоимость, предмет потребления, можно назвать услугой, которую он оказывает как потребительная стоимость. Ho как меновая стоимость товар всегда рассматривается только с точки зрения результата. Здесь речь идет не об услуге, которую он оказывает, но об услуге¹, которая была оказана ему самому в ходе производства. Так, например, меповая стоимость машины определяется не количеством рабочего времени, которое она замещает, а количеством рабочего времени, которое затрачено на нее самое и которое поэтому требуется, чтобы произвести новую машину такого же рода.

Поэтому, если бы количество труда, необходимое для производства товаров, оставалось постоянным, то их меновая стоимость была бы неизменна. Ho легкость или трудность производства постоянно изменяются. Если производительная сила труда возрастает, то он производит ту же самую потребительную стоимость в более короткое время. Если производительность труда падает, то требуется больше времени для производства той же самой потребительной стоимости. Вследствие этого величина рабочего времени, заключенного в известном товаре, его меновая стоимость, изменяется: она растет или падает в обратном отношении к росту или падению производительной сиЛы труда. Производительная сила труда, которая в обрабатывающей промышленности применяется в наперед определяемой степени, в земледелии и добывающей промышленности зависит также от не контролируемых человеком естественных условий. Oduu и тот же ^ТРУД будет давать большую или меньшую добычу различных металлов в зависимости от сравнительно более редких или более частых залежей этих металлов в земной коре. Один и тот же труд может овеществиться в урожайный год в двух бушелях пшеницы, а в неурожайный ^[15] год, возможно, только в одном бушеле пшеницы. Кажется, будто здесь редкость или обилие, как естественные условия, определяют меновую стоимость, потому что они определяют производительную силу особого реального труда, связанную с естественными условиями.

Различные потребительные стоимости заключают в неравных объехмах одинаковое рабочее время или одинаковую меновую стоимость. Чем в меньшем объеме своей потребительной стоимости, по сравнению с другими потребительными стоимостями, товар содержит определенное количество рабочего времени, тем больше его специфиче- ская меновая стоимость. Если мы находим, что в различные весьма отдаленные друг от друга эпохи культуры известные потребительные стоимости составляют ряд специфических меновых стоимостей, которые друг к другу сохраняют, если не стрсго неизменное числовое соотношение, то все же общее соотношение восходящего или нисходящего порядка, как, например, золото, серебро, медь, железо или пшеница, рожь, ячмень, овес,—TO из этого только следует, что прогрессирующее развитие общественных производительных сил равномерно или почти равномерновоздействовалонарабочее время, необходимое для производства этих товаров.

Меновая стоимость какого-либо товара находит проявление не в его собственной потребительной стоимости. Как овеществление всеобщего общественного рабочего времени потребительная стоимость одного товара поставлена в известные отношения к потребительным стоимостям других товаров. Меновая стоимость одного товара проявляет себя, таким образом, в потребительных стоимостях других товаров. Эквивалент есть в сущности меновая стоимость одного товара, выраженная в потребительной стоимости какого-нибудь другого товара. Если я говорю, например: 1 аршин холста стоит 2 фунта кофе, то меновая стоимость холста выражена в потребительной стоимости кофе, и притом в определенном количестве этой потребительной стоимости. Если дана эта пропорция, я могу стоимость любого количества холста выразить в кофе. Ясно, что меновая стоимость одного товара, например холста, не исчерпывается той пропорцией, в которой другой особый товар, например кофе, составляет его эквивалент. Количество всеобщего рабочего времени, которое представляет аршин холста, реализуется одновременно в бесконечно различных количествах потребительных стоимостей всех других товаров. Потребительная стоимость каждого другого товара в той пропорции, в какой она представляет равновеликое рабочее время, составляет эквивалент аршина холста. Меновая стоимость этого отдельного товара выражается поэтому исчерпывающим образом только в бесконечномчисле уравнений, в которых потребительные стоимости всех других товаров составляют его эквивалент. Только в сумме этих уравнений или в совокупности различных пропорций, в которъпг данный товар обмениваем на каждый другой товар, этот товар находит исчерпывающее выражение как всеобщий эквивалент. Например, ряд уравнений:

1 аршин холста = V₂ фунта чая,

1 аршин холста = 2 фунтам кофе,

1 аршин холста = 8 фунтам хлеба,

1 аршин холста = 6 аршинам ситца,

может быть представлен следующим образом:

1 аршин холста = Vs фунта чая + ^[16]J₂ фунта кофе + + 2 фунта хлеба+ІѴг аршина ситца.

Поэтому, если бы мы имели перед собой всю сумму уравнений, в которых исчерпывающе выражается стоимость одного аршина холста, мы могли бы представить его меновую стоимость в форме ряда. Этот ряд в сущности бесконечен, так как круг товаров никогда окончательно не замкнут, а постоянно расширяется. Ho если, таким образом, один товар измеряет свою меновую стоимость потребительными стоимостями всех других товаров, то, обратно, меновые стоимости всех других товаров измеряются потребительной стоимостью этого, измеряющегося в них, товара ^г. Если меновая стоимость одного аршина холста выражается в ¹J₂ ф. чая, или 2 ф. кофе, или 6 аршинах ситца, или 8 фунтах хлеба и т. д., то отсюда следует, что кофе, чай, ситец, хлеб и т. д. в тех пропорциях, в которых они равны третьей величине, холсту, равны между собою, и, стало быть, холст служит общей мерой их меновой стоимости. Каждый товар, как овеществленное всеобщее рабочее время, т. e. как определенное количество всеобщего рабочего времени, выражает свою меновую стоимость последовательно в определенных количествах потребительных стоимостей всех других товаров, и, наоборот, меновые стоимости всех других товаров измеряются потребительной стоимостью этого одного исключительного товара. Ио, как меновая стоимость, каждый товар есть как исключительный товар, который служит общей мерой меновых стоимостей всех других товаров, так, с другой стороны, он только один из многих товаров, в совокупном кругу которых каждый другой товар непосредственно выражает свою меновую стоимость.

Величина стоимости какого-либо товара не зависит от того, существует ли, кроме него, мало или много товаров другого рода. Однако от большего или меньшего многообразия других товаров зависит больший или меньший ряд уравнений, в которых реализуется его меновая стоимость. Например, ряд уравнений, в которых представляется стоимость кофе, выражает сферу его обмениваемости, границы, в которых оно функционирует как меновая стоимость. Меновой стоимости товара, как овеществлению всеобщего общественного рабочего времени, соответствует выражение его эквивалентности в бесконечно разнообразных потребительных стоимостях.

Мы видели, что меновая стоимость товара изменяется вместе с количеством непосредственно заключенного в нем рабочего времени. Реализованная, т. e. выраженная в потребительных стоимостях других товаров, его меновая стоимость должна зависеть также от отношения, в котором изменяется рабочее время, затрачиваемое на производство всех других товаров. Если бы, например, рабочее время, необходимое для производства одного шеффеля пшеницы, осталось прежним, тогда как рабочее время, необходимое для производства всех других товаров, удвоилось, то меновая стоимость шеффеля пшеницы, выраженная в его эквивалентах, упала бы наполовину. Результат был бы практически тот же самый, как если бы необходимое для производства шеффеля пшеницы рабочее время сократилось наполовину, а рабочее время, необходимое для производства всех других товаров, осталось неизменным.

Стоимость товаров определяется пропорцией, в которой они могут быть произведены в течение одинакового рабочего времени. Чтобы видеть, каким возможным переменам подвержена эта пропорция, представим себе два товара — A и B. Первый случай. Пусть рабочее время, необходимое для производства B, остается неизменным. B этом случае меновая стоимость А, выраженная в В, падает или повышается в прямом отношении к уменьшению или увеличению рабочего времени, необходимого для производства А. Второй случай. Пусть рабочее время, необходимое для производства А, останется неизменным. Меновая стоимость А, выраженная в B_p падает или повышается в обратном отношении к уменьшению или увеличению необходимого для производства B рабочеговремени. Третий случай. Рабочее время, необходимое дляпроизводстваЛ и В, уменьшается или увеличивается в одинаковой пропорции. B этом случае выражение эквивалентности товара A в товаре B остается неизменным. Еслибывслед- ствие какого-нибудь обстоятельства производительная сила всех видов труда уменьшилась в одинаковойстепени, так что для производства всех товаров требовалось бы в равной пропорции больше рабочего времени, то стоимость всех товаров возросла бы, реальное выражение их меновой стоимости осталось бы неизменным, а действительное богатство общества уменьшилось бы, так как ему потребовалось бы больше рабочего времени для производства той же самой массы потребительных стоимостей. Четвертый случай. Рабочее время, необходимоедля производства A и B_y увеличивается или уменьшается, но не в одинаковой степени для обоих, или же рабочее время, необходимое для производства A_y увеличивается, между тем как рабочее время, необходимое для производства B_i уменьшается, или наоборот. Bce эти случаи можно просто свести к тому случаю, когда рабочее время, необходимое для производства одного товара, остается неизменным, между тем как необходимое для производства других товаров рабочее время повышается или падает.

Меновая стоимость каждого товара выражается в потребительной стоимости каждого другого товара, будь то в целых единицах или в дробных частях этой потребительной стоимости. Как меновая стоимость, каждый товар так же делим, как и рабочее время, овеществленное в нем,

Эквивалентность товаров настолько же не зависит от их физической делимости как потребительных стоимостей, насколько для сложения меновых стоимостей товаров безразлично, какой реальной смене форм подвергаются потребительные стоимости этих товаров при превращении их в один новый товар.

До сих пор товар рассматривался с двоякой точки зрения— как потребительная стоимость и как меновая стоимость, всякий раз односторонне. Однако как товар он есть непосредственное единство потребительной стоимости и меновой стоимости; вместе с тем, он есть товар только в отношении к другим товарам. Действительное отношение товаров друг к другу есть их меновой процесс. Это — общественный процесс, в который вступают независимые друг от друга индивидуумы, но они вступают в него только как товаровладельцы; их взаимное существование друг для друга есть существование их товаров, и, таким образом, они выступают в сущности лишь как сознательные носители процесса обмена.

Товар есть потребительная стоимость: пшеница, холст, алмаз, машина и т. д.; но как товар он есть вместе с тем не потребительная стоимость. Если бы он был потребительною стоимостью для своего владельца, т. e. непосредственно средством для удовлетворения его собственных потребностей, то он не был бы товаром. Для владельца он, папротив, не потребительная стоимость, а именно только вещественный носитель меновой стоимости или простое средство обмена; как активный носитель меновой стоимости потребительная стоимость становится средством обмена. Для своего владельца товар есть потребительная стоимость лишь в качестве меновой стоимости ^х. Следовательно, товар должен еще сделаться потребительной стоимостью, прежде всего для других. Так как товар не есть потребительная стоимость для его собственного владельца, то он есть потребительная стоимость для владельцев других товаров. Если этого нет, то труд его владельца был трудом бесполезным, и, стало быть, результат его — не товар. C другой стороны, товар должен сделаться потребительной стоимостью для самого его владельца, потому что

¹ Именно в этой определенности Лристотель понимает меновую стоимость (см. цитированное в начале этой главы место).

средства существования данного владельца существуют вне этого товара в потребительных стоимостях чужих товаров. Чтобы сделаться потребительной стоимостью, товар должен противостоять определенной потребности, для которой он является средством удовлетворения. Следовательно, потребительные стоимости товаров становятся потребительными стоимостями, меняя свои места всесторонним образом, переходя из рук, в которых' они суть средства обмена, в руки, в которых они суть предметы потребления. Только посредством такого всестороннего отчуждения товаров заключенный в них труд становится полезным труДОхМ. B процессе этих отношений товаров друг к другу как потребительных стоимостей они не получают никакой новой экономической определенности формы. Напротив, исчезает и та определенность формы, которая характеризовала их как товары. Например, хлеб, при переходе из рук пекаря в руки потребителя, не изменяет своего бытия как хлеб. Наоборот, только потребитель относится к нему как к потребительной стоимости, как к определенному средству питания, между тем как в руках пекаря он был носителем экономического отношения, вещью чувственно-сверхчувственной. Стало быть, единственная перемена формы, которой подвергаются товары в процессе своего становления потребительными стоимостями, есть уничтожение их формального бытия, в котором они не были потребительными стоимостями для своего владельца и были потребительными стоимостями для своего невладельца. Чтобы стать потребительными стоимостями, товары должны всесторонне отчуждаться, вступать в процесс обмена, но их бытие для обмена есть их бытие в качестве меновых стоимостей. Поэтому, чтобы реализоваться как потребительные стоимости, они должны реализоваться как меновые стоимости.

Если отдельный товар с тонки зреиия потребительной стоимости первоначально выступал как самостоятельная вещь, то, наоборот, как меновая стоимость, он с самого начала рассматривался в отношении ко всем другим товарам. Ho это отношение было только теоретическим, мысленным. Действительным оно становится лишь в процессе обмена. Однако, с другой стороны, товар есть меновая стоимость, поскольку на него затрачено определенное количество рабочего времени, поскольку, следовательно, он ссть овеществленное рабочее время. Ho в своем непосредственном виде товар ссть лишь овеществленное индивидуальное рабочее время особенного содержания, а нѳ всеобщее рабочее время. Он поэтому не есть непосредственно меновая стоимость, а должен еще стать таковою. Прежде всего, он может быть овеществлением всеобщего рабочего времени лишь поскольку он представляет рабочее время в определенном полезном применении, т. e. в какой-нибудь потребительной стоимости. Это —материальное условие, которое является предпосылкой признания заключенного в товарах рабочего времени всеобщим, общественным. Таким образом, если товар может стать потребительной стоимостью лишь благодаря тому, что он осуществляется в качестве меновой СТОИМОСТИ, то, с другой стороны, он может осуществиться как меновая стоимость лишь благодаря тому, что он в процессе отчуждения оказывается пригодным в качестве потребительной стоимости. Товар как потребительная стоимость может быть отчужден только тому, для кого он является потребительной стоимостью, т. e. предметом особой потребности. Сдругой стороны, он отчуждается только за другой товар, или, если мы станем на точку зрения владельца этого другого товара, то увидим, что этот владелец может точно так же отчуждать свой товар, т. e. реализовать его, только тогда, когда приведет его в соприкосновение с особой потребностью, для удовлетворения которой онслужит. Следовательно, при всестороннем отчуждении товаров как потребительных стоимостей товары относятся друг к другу сообразно их вещественному различию, как особые вещи, которые удовлетворяют своими специфическими свойствами особые потребности. Ho в качестветаких простых потребительных стоимостей они друг для друга безразличны, не стоят ни в каком отношении друг к другу. Как потребительные стоимости товары могут обмениваться только вследствие их отношения к особенным потребностям. Ho способностью к обмену они обладают только как эквиваленты, эквиваленты же они суть лишь как равные количества овеществленного рабочего времени, так что естественные свойства их в качестве потребительных стоимостей, и, стало быть, отношение товаров к особенным потребностям, исчезают из поля зрения.В качестве меновой стоимости товар действует, напротив, тем, что он, как эквивалент, замещает любым образом определенное количество всякого другого товара, независимо от того, есть ли он для владельца другого товара потребительная стоимость или нет. Ho для владельца другого товара он лишь постольку товар, поскольку он для него потребительная стоимость, и для своего собственного владельца он лишь постольку меновая стоимость, поскольку он товар для другого. Поэтому одно и то же отношение должно быть: отношением товаров как величин, по существу равных илишьколиче- ственно различных; равенством их как материализации всеобщего рабочего времени; вместе с тем оно должно быть отношением товаров как качественно различных вещей, как особенных потребительных стоимостей, удовлетворяющих особенные потребности, словом — отношением, при котором они различаются как действительные потребительные стоимости. IIo это приравнивание и неприравни- вание взаимно исключают друг друга. Таким образом, здесь представляется не только ложный круг проблем, поскольку разрешение одной из них уже предполагает разрешение другой, но и совокупность противоречивых требований, поскольку выполнение одного условия непосредственно связано с выполнениемдругого, ему противоположного.

Процесс обмена товаров должен быть как развертыванием, так и разрешением этих противоречий, которые не могут, однако, представляться в нем в такой простой форме. Мы видели только, как сами товары относятся друг к другу как потребительные стоимости, т. e. каким образом товары в пределах процесса обмена выступают в качестве потребительных стоимостей. Напротив, меновая стоимость, как мы ее до сих пор рассматривали, существовала только в нашей абстракции или, если угодно, в абстракции отдельного товаровладельца, у которого товар, как потребительная стоимость, лежит на складе и, как меновая стоимость, — на совести. Однако внутри процесса обмена сами товары должны быть налицо не только как потребительные стоимости, но и как меновыестоимостидруг для друга, и это их бытие должно проявляться как их собственное отношение друг к другу. Трудность, на которую мы прежде всего натолкнулись, заключается в том, что товар для того, чтобы представиться как меновая стоимость, как овеществленное всеобщее рабочее время, сначаладолженбытьотчужден, реализован, какпотреби- телыіая стоимость, между тем это отчуждение его в качестве потребительной стоимости предполагает, напротив, его бытие как меновой стоимости. Допустим, однако, что эта трудность разрешена. Предположим, чтотовар сбросил с себя особую потребительную стоимость и через отчуждение ее выполнил материальное условие, заключающееся в том, чтобы быть общественно-полезным трудом, вместо того, чтобы быть особым трудом отдельного лица для себя самого. Тогда товар должен стать в процессе обмена меновой стоимостью, всеобщим эквивалентом, овеществлением всеобщего рабочего времени для других товаров, и, таким образом, вместо ограниченного значения отдельной потребительной стоимости он должен приобрести непосредственную способность выражаться во всех потребительных стоимостях как в своих эквивалентах. Ho каждый товар есть тот товар, который, таким образом, через отчуждение своей особенной потребительной стоимости должен выступить как прямая материализация всеобщего рабочего времени. Ho, с другой стороны, в процессе обмена противостоят друг другу только особенные товары, труд частных лиц, воплощенный в особенных потребительных стоимостях. Всеобщее рабочее время само есть абстракция, которая, как таковая, для товаров не существует.

Рассмотрим сумму уравнений, в которых меновая стоимость товара находит свое реальное выражение; например:

1 аршин холста = 2 фунтам кофе,

1 аршин холста = Ѵ₂ фунта чая,

1 аршин холста = 8 фунтам хлеба и т. д.

Эти уравнения говорят только о том, что в 1 аршине холста, 2 фунтах кофе, V₂ фунта чая и т. д. овеществлено всеобщее общественное рабочее время одинаковой величины. Ho в действительности индивидуальные работы, которые представлены в этих особых потребительных стоимостях, становятся всеобщим и в этой форме общественным трудом лишь благодаря тому, что эти потребительные стоимости действительно обмениваются друг на друга пропорционально продолжительности содержащегося в них труда, Общественное рабочее время существует

в этих товарах, так сказать, в скрытом виде и обнаруживается только в процессе их обмена. Исходным пунктом является не труд индивидуумов как общественный труд, а, наоборот, особенный труд частных индивидуумов, труд, который только в процессе обмена, через уничтожение его первоначального характера, обнаруживает себя как всеобщий общественный труд. Следовательно, всеобщий общественный труд есть не готовая предпосылка, а становящийся результат. Таким образом, возникает новое затруднение, заключающееся в том, что товары, с одной стороны, должны вступать в процесс обмена как овеществленное всеобщее рабочее время, а с другой стороны, овеществление рабочего времени индивидуумов как всеобщего само есть лишь продукт процесса обмена.

Каждый товар должен через отчуждение своей потребительной стоимости, т. e. первоначального своего существования, получить свое соответствующее существование в качестве меновой стоимости. Поэтому товар должен в процессе обмена удвоить свое существование. G другой стороны, его второе существование в качестве меновой стоимости может в свою очередь быть только другим товаром, так как в процессе обмена противостоят друг другу только товары. Возникает вопрос, каким образом непосредственно представить особенный товар как овеществленное всеобщее рабочее время или, что то же, каким образом индивидуальному рабочему времени, овеществленному в особенном товаре, придать непосредственно характер всеобщности. Реальное выражение меновой стоимости товара, т. e. каждого товара как всеобщего эквивалента, представляется в бесконечной сумме уравнений, например:

1 аршин холста = 2 ф. кофе,

1 аршин холста = V₂ ф. чая,

1 аршин холста = 8 ф. хлеба,

1 аршин холста = 6 аршинам ситца и т. д.

Это представление было теоретическим до тех пор, пока товар только мыслился как определенное количество овеществленного всеобщего рабочего времени. Существование особенного товара как всеобщего эквивалента из голой абстракции становится общественным результатом самого процесса обмена, если просто перевернуть вышеприведенный ряд уравнений. Например:

2 ф. кофе = 1 аршину холста,

¹A₂ ф. чая = 1 аршину холста,

8 ф. хлеба = 1 аршину холста,

6 аршин ситца = 1 аршину холста и т. д.

Если кофе, чай, хлеб, ситец, словом, все товары выражают содержащееся в них самих рабочее время в холсте, то, обратно, меновая стоимость холста развертывается во всех других товарах как в своих эквивалентах, и овеществленное в самом холсте рабочее время становится непосредственно всеобщим рабочим временем, которое одинаково выражается в различных количествах всех других товаров. Холст становится здесь всеобщим эквивалентом благодаря всестороннему действию на него всех других товаров. Как меновая стоимость, каждый товар становился мерой стоимости всех других товаров. Здесь же, наоборот, вследствие того, что все товары измеряют свою меновую стоимость посредством одного особенного товара, этот выделенный товар становится адэкватным бытием меновой стоимости, ее бытием в качестве всеобщего эквивалента. Теперь бесконечный ряд уравнений, бесконечное их множество, в которых выражалась меновая стоимость каждого товара, сжимается в одно единственное уравнение, состоящее из двух членов. Уравнение: 2 фунта кофе = = 1 аршину холста,естьтеперьисчерпывающеевыражениѳ меновой стоимости кофе, так как последняя в этом выражении непосредственно выступает как эквивалент для определенного количества всякого другого товара. Следовательно, тенерьвнутрипроцессаобменатовары существуют или выступают друг для друга меновыми стоимостями в форме холста* То, что все товары, в качестве меновых стоимостей, относятся друг к другу только как различные количества овеществленного всеобщего рабочего времени, проявляется теперь таким образом, что они в качестве меновых стоимостей представляют только различные количества одного и того же предмета — холста. Поэтому всеобщее рабочее время в свою очередь представляется как особая вещь, как товар, существующий наряду со всеми другими товарами и вне их всех. Ho вместе с тем равенство, в котором один товар представляется для другого товара меновой стоимостью, например 2 фунта кофе = = 1 аршину холста, есть уравнение, которое должно еще осуществиться. Только благодаря отчуждению товара как потребительной стоимости, зависящему от того, докажет ли он в процессе обмена, что он есть предмет, отвечающий известной потребности, — товар действительно превращается из своего бытия в качестве кофе в свое бытие в качестве холста, принимает, таким образом, форму всеобщего эквивалента и становится действительно меновой стоимостью для всех других товаров. Наоборот, благодаря тому, что все товары через отчуждение их как потребительных стоимостей превращаются в холст, холст становится превращенным бытием всех других товаров, и только как результат этого превращения в него всех других товаров он делается непосредственно овеществлением всеобщего рабочего времени_} т. e. продуктом всестороннего отчуждения, снятия индивидуальных работ. Если товары, таким образом, удваивают свое существование, чтобы выступать друг для друга меновыми стоимостями, то товар, выделенный в качестве всеобщего эквивалента, удваивает свою потребительную стоимость. Кроме своей особенной потребительной стоимости как особенного товара, он получает еще всеобщую потребительную стоимость. Эта его потребительная стоимость сама есть определенность формы, т. e. она вытекает из специфической роли, которую данный товар играет благодаря всестороннему действию на него других товаров в процессе обмена. Потребительная стоимость каждого товара, как предмет особой потребности, имеет различную стоимость в разных руках: например, одну стоимость в руках того, кто его отчуждает, другую —в руках того, кто его приобретает. Товар, выделенный в качестве всеобщего эквивалента, представляет собой теперь предмет всеобщей потребности, выросшей из самого процесса обмена, и имеет для всех одинаковую потребительную стоимость, состоящую B том, что он — носитель меновой стоимости, всеобщее средство обмена. Таким образом, в этом одном товаре разрешается противоречие, которое заключает в себе товар как таковой, именно: быть особенной потребительной стоимостью и вместе с тем всеобщим эквивалентом, а поэтому и потребительной стоимостью для всех, всеобщей потребительной стоимостью. Следовательно, в то время как все другие товары теперь выражают свою меновую стоимость в виде мысленного подлежащего еще реализации равенства по отношению к выделенному товару, потребительная стоимость этого выделенного товара, хотя и реально существующая, выступает в самом процессе только как формальное бытие, которое должно еще реализоваться путем превращения в действительные потребительныестоимости. Первоначально товар представлялся как товар вообще, как всеобщее рабочее время, овеществленное в особенной потребительной стоимости. B процессе обмена все товары относятся к выделенному товару как к товару вообще, как к единственному товару, как к бытию всеобщего рабочего времени в особенной потребительной стоимости. Поэтому как особенные товары они противопоставляются одному особенному товару как всеобщему товару ^х. Следовательно, то, что товаровладельцы в их взаимных отношениях относятся к своему труду как к всеобщему и общественному, представляется таким образом, что они относятся к своим товарам как к меновым стоимостям; взаимное отношение товаров друг к другу как меновых стоимостей представляется в процессе обмена в виде их всестороннего отношения к одному особенному товару как к адэкватному выражению их меновой стоимости, что, обратно, выступает в свою очередь как специфическое отношение этого особенного товара ко всем остальным товарам и потому как определенный, как бы природный общественный характер вещи. Особенный товар, представляющий, таким образом, адэкватное бытие меновой стоимости всех товаров, или меновая стоимость товаров как особенный выделенный товар, есть деньги. Это — кристаллизация меновой стоимости товаров, которую они создают в самом процессе обмена. Следовательно, в то время как товары внутри менового процесса становятся друг для друга потребительными стоимостями благодаря тому, что они сбрасывают с себя всякую определенность формы и относятся друг к другу в своем непосредственном материальном виде, — TO для того, чтобы выступать по отношению друг к другу меновыми стоимостями, они должны принять

¹ Пометка Маркса на его личиом экземпляре книги: «Это выражение встречается у Дженовезп (Genovesi)». Ped.

новую определенность формы, должны развиться в форму денег. Деньги — не символ, как не символ бытие потребительной стоимости в виде товара. То, что общественное производственное отношение представляется как предмет, находящийся вне индивидуумов, а определенные отношения, в которые люди вступают в процессе производства своей общественной жизни, представляются как специфические свойства вещи, — это извращение, эта не воображаемая, а прозаически-реальная мистификация характеризует все общественные формы труда, определяющего меновую стоимость. B деньгах это выступает только ярче, чем в товаре.

Необходимые физические свойства особенного товара, в котором должно кристаллизоваться денежное бытие всех товаров, поскольку эти свойства вытекают непосредственно из природы меновой стоимости, суть: произвольная делимость, однородность частей и отсутствие различий между всеми экземплярами этого товара. Как материализация всеобщего рабочего времени, он должен быть однородным и способным представлять только количественные различия. Другим необходимым свойством является прочность его потребительной стоимости, так как он должен сохраняться в процессе обмена. Благородные металлы обладают этими свойствами в превосходной степени. Так как деньги — не продукт размышления или соглашения, а созданы инстинктивно в процессе обмена, то очень различные, более или меиее неподходящие товары поочередно исполняли функцию денег. Появляющаяся на известной ступени развития процесса обмена необходимость полярного разделения назначений меновой стоимости и потребительной стоимости между товарами, так что одинтовар, например, фигурируеткак средство обмена, в то время как другой отчуждается как потребительная стоимость, —эта необходимость приводит к тому, что один или даже несколько товаров, обладающих наиболее всеобщей потребительной стоимостью, сначала случайно играют роль денег. Если эти товары даже не являются предметами, отвечающими непосредственно существующей потребности, то им обеспечивает более всеобщий характер, чем остальным потребительным стоимостям, то обстоятельство, что они материально образуют значительнейшую часть богатства.

Непосредственная меновая торговля —первоначальная форма процесса обмена, — представляет собою начало превращения потребительных стоимостей в товары, а не товаров в деньги. Меновая стоимость не получает еще самостоятельной формы, она еще непосредственно связана с потребительнойстоимостью. Это обнаруживаетсядвояким образом. Само производство во всей своей структуре направлено иа создание потребительной стоимости, а не меновой стоимости, и поэтому только в той части, которая составляет излишек сверх того, что требуется для потреб* ления, потребительные стоимости здесь перестают быть потребительными стоимостями и становятся средством обмена, товарами. C другой стороны, они становятся здесь товарами только в границах непосредственной потребительной стоимости, хотя и располагаются полярно, так что товары, предназначенные товаровладельцами к обмену, должны быть потребительными стоимостями для обоих, но каждый товар —потребительной стоимостью для того, кто не владеет им. B действительности процесс обмена товаров возникает первоначально не в недрах первобытных общин ^[17]J но там, где они кончаются, на их границах, в тех немногих пунктах, где они соприкасаются с другими общинами. Здесь начинается меновая торговля и отсюда она проникает во внутреннюю жизнь общины, на которую она действует разлагающим образом. Поэтому особенные потребительные стоимости, которые в меновой торговле между различными общинами становятся товарами, например рабы, скот, металлы, чаще всего образуют первые деньги внутри самой общины. Мы видели, что меновая стоимость товара тем в большей степени представляется как меновая стоимость, чем длиннее ряд его эквивалентов, или чем больше сфера обмена для этого товара. Поэтому постепенное расширение меновой торговли, увеличение числа актов обмена и разнообразия входящих в меновую торговлю товаров развивает товар как меновую стоимость, необходимо требует образования ^[18] депег и тем самым действует разлагающим образом па непосредственную меновую торговлю. Экономисты обычно выводят деньги из внешних затруднений, на которые наталкивается расширившаяся меновая торговля, но оіш забывают при этом, что эти затруднения происходят из развития меновой стоимости и, стало быть, общественного труда как труда всеобщего. Например, товары как потребительные стоимости ие обладают произвольной делимостью, которой они должны обладать как меновые стоимости. Или товар владельца A может быть потребительной стоимостью для B_y между тем как товар B не является потребительной стоимостью для А. Или, предположим, товаровладельцы нуждаются в предназначенных к обмену друг на друга неделимых товарах в неодинаковых стоимостных пропорциях. Другими словами, под предлогом исследования простой меновой торговли, экономисты выясняют себе известные стороны противоречия, которое скрывается в бытии товара как непосредственного единства потребительной и меновой стоимости. G другой стороны, они затем последовательно придерживаются мнения, что меновая торговля есть адэкватная форма процесса обмена товаров, связанная только с известными техническими неудобствами, для устранения которых деньги служат хитро придуманным средством. Исходя из этой совершенно поверхностной позиции, один остроумный английский экономист правильно утверждал, что деньги представляют собою только материальное орудие, как корабль или паровая машина, а не выражение какого- нибудь общественного производственного отношения, и, следовательно, не экономическую категорию. Поэтому, но его мнению, лишь по ошибке деньги исследуются в политической экономии, которая в самом деле ие имеет ничего общего с технологией ^г.

B товарном мире уже предполагается развитое разделение труда или, наоборот, оно непосредственно ¹

представляетсявразнообразиипотребительных стоимостей, которые противостоят друг другу как особенные товары и в которых заключены столь же разнообразные виды труда. Разделение труда, как совокупность всех особенных видов производительной деятельности, есть общее состояние общественного труда, рассматриваемого с его вещественной стороны в качестве труда, производящего потребительные стоимости. Ho как таковой, труд существует, с точки зрения товаров и внутри процесса обмена, только в своем результате, в особенном характере самих товаров.

Обмен товаров есть процесс, в котором общественный обмен веществ, т. e. обмен особенных продуктов частных лиц, есть вместе с тем создание определенных общественных производственных отношений, в которые вступают индивидуумы в этом обмене веществ. Развивающиеся отношения товаров друг к другу кристаллизуются как различные определения всеобщего эквивалента, и, таким образом, процесс обмена есть вместе с тем процесс образования денег. B целом этот процесс, который представляется как последовательность различных процессов, есть обращение.

A. K ИСТОРИИ АНАЛИЗА ТОВАРА

Анализ, который приводит товар к труду в его двойственной форме, — потребительную стоимость к реальному труду, или целесообразно производительнойдеятельности, а меновую стоимость к рабочему времени, или равному общественному труду, —есть последний критический вывод более чем полуторавековых исследований классической политической экономии, которая начинается в Англии с Вильяма Петти, а во Франции с Буагильбера ^[19] и оканчивается в Англии Рикардо, а во Франции Сисмонди.

Петти сводит потребительную стоимость к труду, нисколько пе обмаішваясь относительно природной обусловленности его творческой силы. Действительный труд он c самого начала рассматривает во всем его общественном целом как разделение труда ^г. Этот взгляд на источник вещественного богатства не остается, как, например, у его современника Гоббса, более или менее бесплодным, но приводит его к политической арифметике — этой первой

¹ Петти исследовал значение разделения труда также как производительной силы, и притом на более обширном основании, чем Адам Смит. См.