Экономические темы

В образцовой экономической статье используются экономическая модель и экономические методы, соответствующие экономической теме. Полезность расширения в первые две области обсуждалась нами выше.

Наиболее известное исключение из общего правила пренебрежения—Гэри Беккер и другие представители так называемой повой домашней экономики, а также исследователи, специализирующиеся на разработках приложений теории игр к проблемам семьи. Однако феминистские исследователи считают подобную литературу палкой о двух концах. C одной стороны, благодаря этим работам в принадлежащих к экономическому мейнстриму журналах появляется обсуждение вопросов семьи. C другой стороны, упомянутые экономисты жестко придерживаются рассматривавшихся нами выше узких стандартов метода и модели.

Да, по поводу предложенных Беккером моделей и возможностей использования моделей индивидуального рационального выбора в феминистских целях развернулась дискуссия. Однако эти баталии происходили на задворках экономической науки. Ожидания значительной части экономистов, что феминистское движение сосредоточится на обсуждении идей Беккера, были связаны прежде всего с тем, что это позволило бы избежать необходимости ответа на феминистскую критику. Те, кто высказывают подобную точку зрения, стремятся ограничить феминистский критический анализ областью, удаленной на безопасное расстояние от интересующих их вопросов.

По Беккеру, семьи являются настолько «экономическими», что их поведение может моделироваться в терминах выбора и рынков. Однако для женщин семья традиционно являлась «экономической» в гораздо более непосредственном смысле этого слова. Исторически (в определенной степени до сих пор) экономическая защищенность многих женщин в гораздо большей степени зависела от «удачного замужества», а не от их собственных доходов. Если экономисты и те, кто разрабатывал опросные листы для переписчиков населения, классифицировали неоплачиваемое ведение домашнего хозяйства то как свободное время, то как трудовую деятельность (Folbre, 1991), женщины, занятые чисткой кухни, не испытывали ни малейших сомнений в том, к какой категории следовало бы отнести этот род занятий.

Проведение границы между тем, что является «экономическим», а что нет, ровно по линии порога дома обусловливает возникновение в экономическом анализе все новых тупиков и бифуркаций. Почему в тех случаях, когда услуги по уходу за детьми, больными и престарелыми предоставляют рынки (иногда государство), они рассматриваются как «экономические», а в тех случаях, когда они предоставляются в частных домах, эти услуги не являются предметом экономических исследований? Было бы целесообразно использовать для определения предмета исследований экономической науки ее широкое определение (как изучения «обеспечения», «предоставления»), а не такой критерий, как «рыночный характер», или обсуждавшуюся выше модель рационального выбора. Это позволило бы избежать сексистских допущений о том, что является важным, а что не имеет значения (Nelson, 1993b).

Адам Смит, например, выделял в качестве предмета экономической науки не только выбор и обмен, но производство и распределение всех «необходимых для жизни товаров и удобств», делая акцент на необходимых для выживания и процветания человека благах. Последние могут включать в себя различные виды деятельности, например осмысленный труд, а также такие товары и услуги, как продукты питания и врачебная помощь. Взрослые люди имеют возможность свободного выбора некоторых товаров и услуг на действующих рынках. Однако многие из благ предоставляются людям в детстве родителями или другими членами семьи. Кроме того, блага могут распределяться на безвозмездной основе сообществом или в рамках государственных программ. Назначение многих «необходимых для жизни товаров и удобств» в значительной степени зависит от традиций и возможностей использования принуждения.

Принятие определения предмета экономической науки как сферы «обеспечения», «предоставления» означает стирание разграничительной линии между «экономическими» (преимущественно рыночно ориентированными) видами деятельности и политики, с одной стороны, и семейными или социальными видами деятельности и политики —с другой.

Менее известно, что феминистская критика затрагивает не только проблему ВВП, но и такие вопросы, как необходимость адекватного внимания к инвестициям в детей, а также распределение связанных с ними издержек. Например, программы по улучшению питания детей или развитию дошкольного и начального образования обычно рассматриваются как «социальные», когда в центре внимания оказывается проблема деления налогового «пирога», а не экономические меры, разрабатываемые с целью увеличения количества и повышения качества инвестиций в человеческий капитал. Очень часто программы, ориентированные на повышение качества платных услуг по уходу за детьми, рассматриваются как потребительские товары для родителей, а не инвестиции в детей и необходимую инфраструктуру для участия родителей (особенно с учетом стереотипных паттернов разделения труда в домашнем хозяйстве) в жизни сообщества. Стандартный экономический анализ и преподавание демонстрируют тенденцию к усилению такой тривиализации. Вспомним хотя бы о мифическом экономическом человеке, вырастающем «подобно грибам», который выходит на первый план всякий раз, когда речь заходит об обеспечении условий для роста подрастающего поколения и о том, что прилагаемые женщинами на протяжении всей истории человечества усилия по созданию соответствующих условий не рассматриваются как «экономические».

Рассмотрим в качестве примера раскрытие темы человеческого капитала в стандартном учебнике по экономике труда. Анализ начинается не с вопросов питания, социализации и неформального и формального образования детей в семьях и государственных школах, а с принятия молодыми людьми решения о выборе колледжа (Ehrenberg and Smith, 1994). Конечно, с точки зрения преподавания учебник и должен начинаться с примеров, представляющих непосредственный интерес для студентов. Но мне представляется, что нет никаких педагогических причин, оправдывающих столь узкую сфокусированность авторов учебника на высшем образовании. Преподавая этот предмет, я считаю необходимым предложить студентам источники, в которых рассматриваются вопросы раннего развития человеческого капитала, и прошу их, изучая литературу, постоянно вспоминать о том, как формировались их собственные способности и устремления.

Вопрос об экономических темах непосредственно связан с упоминавшимися выше проблемами моделей и методов. Гендерные перекосы в моделях и методах оказывают негативное влияние на исследовательскую программу, которая изначально была ориентирована на анализ вопросов, связанных с ведением домашнего хозяйства. Рассмотрим его на примере экономической литературы по проблеме «шкал эквивалентности для домохозяйств». Такие шкалы используются для корректировки данных о доходе домохо-

зяйств в зависимости от их размеров и состава. Они применяются в текущей политике, например, для установления справедливых уровней социальной помощи домохозяйствам различных размеров, а также в научных исследованиях распределения доходов.

C течением времени экономическая литература, посвященная различным вопросам, связанным со шкалой эквивалентности для домашних хозяйств, все дальше и дальше уходит от проблем политической релевантности (Nelson, 1993а). Во-первых, хотя в центре внимания политики чаще всего находятся проблемы благосостояния детей (например, установление уровней помощи в рамках «Программы помощи семьям с несовершеннолетними детьми»), принудительное помещение проблемы в рамки подхода, основывающегося на полезности (когда шкала рассматривается как отношение функций расходов), приведет к тому, что благосостояние домашних хозяйств с помощью тех или иных моделей будет рассматриваться прежде всего как благосостояние взрослых людей. Некоторые, наиболее высоко оцениваемые модели предполагают, что взрослые члены семьи будут воздерживаться от товаров, потребляемых преимущественно детьми. Во-вторых, если ранние эмпирические оценки с помощью шкал эквивалентности в значительной степени зависели от прескриптивных бюджетных исследований, в которых перечислялось, сколько «потребуется» домохозяйствам в зависимости от их размеров для приобретения продуктов питания, оплаты жилья и т.д., то поздняя эмпирическая практика характеризовалась большей тонкостью и сложностью. К сожалению, оценки шкал, использовавшиеся в теоретических моделях специфической полезности, какое-то время назад ставшие нормой, по большей части оказались глубоко неопределенными (поскольку одни и те же уравнения спроса могут соответствовать любому количеству функций расходов).

Тенденции, выразившиеся в повышенном внимании к теории выбора и развитой эконометрике, захватили многих экономистов. В то же время недавняя работа Труди Ренвик и Барбары Бергман (Renwick and Bergmann, 1993) показывает нам, сколь многого можно добиться, если сосредоточить внимание на политических вопросах, а не на отдельных моделях и методах. Ренвик и Бергман, опираясь на предшествующий прескриптивный подход к оценке доходов и расходов, предложили концепцию бюджетов «основных потребностей» домохозяйств различного состава. C течением времени величина бюджетов изменяется в зависимости от расходов, связанных с заботой о детях. Используя этот технически очень простой подход, мы благодаря непосредственным (если быть честным, то довольно приблизительным и прескриптивным) свидетельствам получаем возможность получить действительно новые данные об издержках. Более технически сложные, но расфокусированные и косвенные технические приемы оказались гораздо менее информативными.