Фальсификационизм
Несомненно, Карл Поппер знаменит прежде всего своим фаль- сификационистским подходом к философии науки; эта теория была впервые изложена им в «Логике научного исследования» в 1934 году (Popper, 1959; Поппер, 2004а).
Фальсификационизм представляет собой попперовскую теорию роста научного знания, а также предложенное им решение (или снятие) проблемы индукции. Именно создание фальсификационизма позволило Попперу утверждать, что на нем лежит ответственность за смерть логического позитивизма (Popper, 1976b: 88).Фальсификационизм Поппера состоит из двух отдельных тезисов: о демаркации (разграничении науки и ненауки) и о методологии (о том, как должна практиковаться наука). Тезис о демаркации гласит, что для того, чтобы теория была «научной», она должна быть как минимум потенциально фальсифицируемой эмпирическими наблюдениями, то есть должно существовать хотя бы одно базисное эмпирическое высказывание или суждение, противоречащее этой теории[119]. Потенциальная фальсифицируемость заключается в логических отношениях между теорией и базисным высказыванием; в частности, критерий демаркации требует, чтобы теорию было логически возможно фальсифицировать, но не требует, чтобы попытка такой фальсификации когда-либо была предпринята[120]. В то время как критерий демаркации Поппера вызвал и продолжает вызывать обширную полемику в философской литературе, экономистов демаркация интересует мало. Для них куда более важной проблемой является методология (проблема выбора между двумя или несколькими теориями, а не просто признание их научными или ненаучными), а попперианская методология требует практической, а не только логической фальсифицируемости научных теорий.
Коротко говоря, научная практика фальсификационизма заключается в следующем. Ученый берет научную проблему (нечто, требующее научного объяснения) и выдвигает смелое предположение, которое может содержать решение поставленной проблемы.
Затем это предположение тщательно проверяется путем сравнения его самых маловероятных следствий с соответствующими эмпирическими данными. Поппер считает, что проверка будет тем тщательней, чем менее prima facie вероятные следствия будут подвергнуты проверке; теорию нужно вынудить «вытянуть шею», «показать врагу, а именно природе, свое наиболее уязвимое место» (Gellner, 1974: 171). Заключительный этап фальсифи- кационистской игры зависит от того, насколько хорошо теория зарекомендовала себя на этапе проверки. Если следствия теории не соответствуют фактическим данным, то предположение считается фальсифицированным и должно быть заменено новым предположением, которое не может быть ad hoc родственным первому, то есть новое предположение не должно быть специально сформулировано таким образом, чтобы устранить выявленную эмпирическую аномалию[121]. Если же теория не фальсифицируется фактическими данными, она считается подкрепленной и предварительно признанной. Учитывая Попперов фаллиби- лизм, это признание так и останется предварительным; метод Поппера приводит к выживанию тех теорий, которые победили в схватке с эмпирическим противником, но необязательно верных.Хотя по ряду причин экономисты соглашаются, что могли бы использовать Попперов фальсификационизм в качестве методологии, в реальности фальсификационизм почти никогда не практикуется в экономической науке. В этом вопросе все современные авторы-методологи единодушны. Это (эмпирическое) утверждение пространно, с примерами доказывает Блауг (Blaug, 1980; Блауг, 2004), который в своей книге последовательно отстаивает фальсификационизм как нормативный идеал. Критики и сторонники фальсификационизма спорят не о том, применялся ли он на практике (потому что он практически не применялся), а о том, должен ли он применяться. Главный вопрос заключается в том, должны ли экономисты сделать над собой усилие и начать практиковать фальсификационизм, хотя в прошлом им это не удавалось. Второй главный вопрос связан с первым: поможет ли сознательная практика фальсификационизма существенно улучшить экономическую теорию как научную дисциплину?
Чтобы понять, насколько уместно применение фальсификационизма в экономической науке, можно напрямую исследовать адекватность Попперовой фальсификационистской методологии как общего подхода к росту научного знания; однако сейчас мы не станем этого делать.
Вместо того чтобы углубляться в этот общий вопрос, мы просто исследуем те конкретные упреки, которые звучат в адрес фальсификационизма как принципа экономической методологии. Приведенная здесь критика не является исчерпывающей, но содержит все основные возражения, которые когда-либо звучали против применения фальсификационизма в экономической науке. Возражения приводятся не строго в порядке своей значимости[122].1. По ряду причин в экономической науке представляет значительную трудность так называемая проблема Дюгема (или Дюге- ма—Куайна)[123]. Во-первых, сложность человеческого поведения требует для своего исследования множества специальных условий и упрощенных предположений. Некоторые из этих ограничений могут на самом деле быть ложными (например, бесконечная делимость товаров), некоторые из предположений могут быть логически не фальсифицируемыми (например, предположение об убывающей отдаче), а другие — фальсифицируемыми логически, но не на практике (например, предположение о полноте предпочтений в теории потребительского выбора). Даже когда используемые предположения и ограничения проверяемы, их проверка может оказаться весьма сложной задачей из-за недостатка контроля за средой, в которой проводится эксперимент[124]. При наличии такого многообразия ограничений практически невозможно «направить стрелу modus tollens» на какой-то один проблемный элемент набора вспомогательных гипотез, когда обнаруживается доказательство обратного. Во-вторых, эмпирическая база в экономической науке вообще вызывает много вопросов. Всегда можно сказать, что то, что наблюдалось учеными, не было «на самом деле» вынужденной безработицей или «на самом деле» экономической выгодой и т.д. Хотя поппери- анская философия предусматривает внесение поправок в эмпирическую базу, относительно этой базы все же должно существовать общепринятое согласие[125], а в экономической науке даже такое согласие зачастую бывает невозможно. В-третьих, даже если бы первые две проблемы были бы каким-то образом разрешены, в общественных науках исследования могут вызывать такую ответную реакцию, какой не бывает в естественных науках.
Проверка экономической теории способна сама по себе изменить изначальные условия проверки. Проведение проверки связи между предложением денег и уровнем цен может изменить ожидания таким образом, что изначальные условия (которые «изначально» были верными) после проверки уже не являются верными (и уже не будут верными, если эта же проверка будет проведена опять).2. Проблема самостоятельная, хотя и связанная с тезисом Дюге- ма, заключается в том, что метод качественной сравнительной статики, используемый в экономической науке, крайне затрудняет тщательную проверку, но зато излишне облегчает дешевое подкрепление. В экономической науке очень часто бывает так, что самое мощное из имеющихся предсказаний получено методом качественной сравнительной статики, который указывает только на то, что переменная, о которой идет речь, повышается, понижается или остается без изменений. Поскольку определить правильный знак куда проще, чем определить одновременно правильный знак и правильную величину, преобладание таких качественных предсказаний генерирует теории, бедные эмпирическим содержанием, с малым количеством потенциальных фальсификаторов, которые сложно, если вообще возможно тщательно проверить. В результате экономисты часто создают теории, подтвержденные фактическими данными, но весьма не информативные[126] [127]. 3. «Признанная неудача» Поппера (Popper, 1983: xxxv) при попытке разработать адекватную теорию правдоподобности11 фундаментально затрудняет использование фальсификационистской методологии в экономической науке. Попперова теория правдоподобности развивалась как попытка примирить его фальсифи- кационистскую методологию с научным реализмом. Дело в том, что реалистичная наука стремится к созданию «верных» теорий; согласно доктрине фальсификационизма, научная теория должна быть выбрана из многих теорий, если она была подкреплена в ходе тщательных проверок. Если фальсификационистско- му методу суждено послужить реалистичным целям науки, нужно продемонстрировать, что лучше подкрепленные теории находятся ближе к истине. Ради этой демонстрации Поппер разработал свою теорию правдоподобности. На самом деле удовлетворительная теория правдоподобности послужила бы поппе- рианской философии как минимум для двух целей. Во-первых, как я уже писал, она бы эпистемологически оправдала использование в научной игре правил фальсификационизма. Такое обоснование крайне важно для попперианской философии, поскольку в отсутствие теории правдоподобности вполне можно утверждать, что с философской точки зрения достаточных причин для выбора теорий рекомендованным Поппером образом не существует (Popper, 1972: 22; Поппер, 2002: 32). Вторая функция теории правдоподобности скорее практическая. Правдоподобность обеспечила бы правила для выбора «лучшей» теории в сложных случаях, например, когда нужно выбрать одну из двух фальсифицированных теорий. Теория правдоподобности была бы полезна в таких случаях, поскольку дала бы ученым правило для определения того, какая из двух рассматриваемых теорий в реальности является более правдоподобной: какая из них ближе к истине. Аналогичным образом теория правдоподобности помогала бы в случаях сопоставления фальсифицированной, но смелой теории и подкрепленной, но скромной теории; возможность определить, какая теория наиболее правдоподобна, позволила бы нам выбрать теорию, которая наиболее соответствовала бы целям науки и была бы ближе к истине. Эта вторая, более практичная функция теории правдоподобности очень важна в экономической методологии, поскольку экономисты почти всегда должны выбирать либо между двумя фальсифицированными теориями, либо между смелой фальсифицированной теорией и более скромной подкрепленной. Если бы Попперо- ва теория правдоподобности была удачной и если бы ее можно было совместить с нормами простого фальсификационизма (для того, чтобы оправдать эти нормы, а также для того, чтобы помочь в решении практической задачи по выбору теории), то фальсификационизм мог бы сыграть важную роль в выборе экономических теорий. В отсутствие же связи между тщательной проверкой и правдоподобностью метод имеет лишь ограниченную ценность для достижения реалистической цели экономической науки. 4. Правила Поппера для прогрессивного развития теории (то, что она не должна быть теорией ad hoc) редко применимы в экономической науке. Поппер утверждает, что если какая-то теория представляет собой «прогресс» по сравнению с предыдущей, то новая теория должна быть «независимо проверяемой»; она должна иметь избыточное эмпирическое содержание и предсказывать новые факты[128]. Этот вопрос более подробно будет рассмотрен в следующем разделе, посвященном Лакатосу, а сейчас мы лишь отметим, что, хотя прогресс в Попперовом понимании иногда и представляет интерес для экономистов, чаще прогресс в экономической науке весьма отличается от предписанного Поппером. Экономисты часто заняты поиском новых объяснений хорошо известных (не новых) фактов либо объяснением известных явлений с использованием меньшего количества теоретических ограничений. Что представляет собой «прогресс» в экономической науке, а также что он должен собой представлять—сложный и нерешенный вопрос, но очевидно, что для получения приемлемого ответа потребуются совсем другие, вероятно, куда более либеральные стандарты, чем те, которые предлагает строгий Попперов фальсификационизм. Все эти критические замечания способствуют негативной оценке фальсификационизма как экономической методологии. Несмотря на то что разговоры о фальсификационистской методологии весьма популярны среди экономистов, фальсификационизм не располагает достаточно адекватным набором правил для экономической науки. Строгая приверженность фальсифи- кационистским нормам буквально уничтожила бы все существующие экономические теории, вынудив экономистов играть по совершенно новым и незнакомым правилам. При этом столь высокую цену пришлось бы заплатить безо всякой гарантии, что игра по новым правилам позволит экономистам разработать более правдоподобные теории экономического поведения, чем те, что уже существуют. В заключении мы еще вернемся к тому, как интерпретировать полученный нами результат, а пока обратимся к MHИП Лакатоса. Исследовательские программы Исследования Лакатоса в области философии науки увидели свет в начале 1970-х годов (Lakatos, 1970,1971; Лакатос, 2001а, 20016) и почти моментально были приняты на вооружение некоторыми экономистами. В экономической литературе появились многочисленные исследования, посвященные Лакатосу, многие из них благодаря Ha- фплионскому симпозиуму об исследовательских программах в физике и экономической теории в 1974 году (Latsis, 1976а). Эти исследования о «Лакатосе и экономической науке» были преимущественно двух типов. Первый тип —исторический, попытка «воссоздать» какой-то конкретный эпизод из истории экономической мысли в духе Лакатоса. Второй тип —более философские работы, попытавшиеся оценить методологию научно-исследовательских программ Лакатоса как экономическую методологию и/или сравнить ее с другими философскими принципами, такими как подход Куна или фальсификационизм Поппера. МНИП Лакатоса явно продолжала попперианскую традицию в философии науки, однако была также вдохновлена работой философски ориентированных историков науки, таких как Кун (Kuhn, 1970; Кун, 2001). Основным объектом оценки Лакатос считает «исследовательскую программу», а не научную теорию. Исследовательская программа — это комплекс, состоящий из твердого ядра, положительной и отрицательной эвристики, а также защитного пояса[129]. Твердое ядро включает в себя фундаментальные метафизические предпосылки программы; оно определяет программу, и те, кто этой программой занимается, воспринимают его элементы как неопровержимые. Участвовать в программе означает принять ее твердое ядро и следовать ему. Например, когда Вайнтрауб воспроизводит по методу Лакатоса неовальрасиан- скую исследовательскую программу, он называет твердым ядром следующие предпосылки: у акторов есть предпочтения относительно исходов их действий; акторы действуют независимо и оптимизируют при наличии ограничений. Положительная и отрицательная эвристика указывает, в каком направлении двигаться в ходе развития программы. Положительная эвристика ведет исследователя к правильным вопросам и лучшим инструментам для получения ответов на эти вопросы; отрицательная эвристика показывает, какими вопросами не нужно заниматься и какие инструменты не подходят для исследования. Используя пример Вайнтраубова анализа неовальрасианской программы, можно сказать, что положительная эвристика предписывает экономистам строить теорию, в которой акторы оптимизируют, а отрицательная эвристика требует, чтобы они избегали теорий, в которых встречается неравновесие. Наконец, защитный пояс состоит из действительных теорий программы, ее вспомогательных гипотез, эмпирических правил и (развивающегося) «тела» исследовательской программы. Основная деятельность программы происходит именно в защитном поясе, когда твердое ядро взаимодействует с эвристикой и эмпирическим содержанием программы. В Вайнтраубовом описании неовальрасианской программы защитный пояс включает в себя почти всю прикладную микроэкономику. Исследовательская программа оценивается на основании теоретической и эмпирической активности в защитном поясе. Теоретический прогресс происходит тогда, когда каждое изменение в защитном ядре увеличивает эмпирическое содержание, когда программа предсказывает новые факты[130]. Исследовательская программа демонстрирует эмпирический прогресс, если избыточное эмпирическое содержание программы получает фактическое подкрепление (Lakatos, 1970: 118; Лакатос, 20016: 303). Лакатос также считает необходимым третий тип прогресса —эвристический (не имеющий отношения к гипотезам ad hoc), для которого требуется, чтобы изменения соответствовали твердому ядру программы. По определению Лакатоса, теоретический и эмпирический прогресс требует, чтобы изменения, о которых идет речь, соответствовали эвристическому прогрессу. Связь между Лакатосом и Поппером наглядно подтверждается, например, тем, как Лакатос характеризует эмпирическое содержание теории и новые факты. Лакатос, как и Поппер, определяет эмпирическое содержание теории как «множество ее потенциальных фальсификаторов, то есть множество тех предложений наблюдения, которые могут опровергнуть эту теорию» (Lakatos, 1970: 98, η. 2; Лакатос, 20016: 278). Таким образом, несмотря на то что Лакатос считает, что эмпирический прогресс достигается скорее при помощи эмпирического подкрепления, а не фальсификации, его характеристика взаимосвязи между теорией и фактом все же является по сути своей фальсификационистской. Есть и много других признаков преемственности между Поппером и Лакатосом, но Лакатосовы определения эмпирического содержания и новых фактов — это наиболее важные составляющие оценки в его экономической методологии. C другой стороны, многие аспекты МНИП фундаментально противоречат фальсификационизму Поппера. Наиболее важный из них— это неуязвимость твердого ядра для эмпирической критики; неуязвимость любой части научной теории несовместима с Попперовым фальсификационистским методом смелых предположений и тщательных проверок. Поппер понимал, что в науке бывали периоды Куновой «нормальной науки», в которые критический дух временно замолкал, но для него эти эпизоды были поводом для сожаления, а не для похвалы (Popper, 1970; Поппер, 2001). Другой источник разногласий—это вопрос о том, что важнее — подкрепление или фальсификация. Хотя Лакатосово определение эмпирического содержания полностью соответствует теории Поппера, он не считает роль фальсификации в науке заслуживающей уважения. Для Лакатоса все теории «рождаются опровергнутыми» (Lacatos, 1970: 120-121; Лакатос, 20016: 335), и задача философии науки заключается в том, чтобы развить методологию, которая отталкивалась бы от этого факта. Прогресс у Лакатоса рождается благодаря подкреплению, а не фальсификации новых фактов. Наконец, Лакатос явно принимает историческую метаметодологию, в которой история науки помогает оценивать различные методологические предложения[131]. Такой подход резко отличается от подхода Поппера, который считает методологию чисто нормативным предметом и никак не использует историю науки для оценки методологий. Те пункты, в которых Лакатос расходится с Поппером, как раз способны обеспечить ему поддержку экономистов, поскольку именно в этих местах фальсификационизм вступает в явный конфликт с экономической практикой. Разумеется, экономическая наука богата метафизическими «твердыми ядрами»; ученые спорят о том, какими должны быть предположения, составляющие эти ядра, но соглашаются, что такие предположения существуют и что они часто формируют альтернативные исследовательские программы. Такая философская программа, как фальсификационизм Поппера, который требует от ученых готовности в любой момент отказаться практически от любой части своей исследовательской программы, экономистам не столь удобна, как методология Лакатоса, которая не возражает против существования обширных твердых ядер. Предпочтение, которое экономисты отдают Лакатосу перед Поппером, связано еще и с тем, что они также предпочитают^метод подкрепления, а не фальсификации. Очевидно, что экономисты не практикуют фальсификационизм, и есть основания полагать, что жесткое применение его строгих стандартов уничтожило бы экономическую теорию в ее современной форме. C другой стороны, экономисты активно занимаются эмпирической деятельностью, и факты для них имеют значение, но это значение куда сложнее и тоньше, чем предполагает фальсификационизм. Наконец, экономисты предпочитают предлагаемый Лакатосом, а не Поппером подход к вопросу о роли, которую история наук играет в подтверждении конкретных методологических предпочтений. Вообще вопрос отношений между историей науки и философией науки не разрешен и продолжает вызывать споры, но в последнее время экономисты с большим интересом стали относиться к тем методологическим предложениям, которые учитывают реальную историю их науки. Экономисты написали немало трудов, используя лакатосовские категории для реконструкции разных эпизодов из истории экономической мысли. В большинстве таких работ описывается какая-то конкретная исследовательская программа из области экономической теории (современной или не очень), в которой автор пытается определить твердое ядро, положительную и отрицательную эвристику, а также тип теоретической деятельности, происходящей в защитном поясе. Резуль- татом их обычно становится положительная или отрицательная, согласно Лакатосовой методологии, оценка «прогрессивности» описанной исследовательской программы. Таких реконструкций существует множество, и затрагивают они самые разные темы из области истории экономической мысли. Дать общую оценку этой лакатосианской исторической литературе очень сложно, поскольку многие из ее авторов весьма небрежно отнеслись к использованию терминологии Лакатоса. Из-за недостаточной точности в применении лакатосовских терминов экономисты породили «твердые ядра», «эвристики» и в особенности «новые факты», которые мало имеют отношения к своим лакатосов- ским аналогам, равно как и к тому, как эти термины использовались при реконструкции программ естественных наук. В большинстве своем такие труды представляют собой ценное и занимательное чтение по истории экономической мысли, но мало помогают пролить свет на методологическую адекватность МНИП. Единственный общий вывод, который можно сделать, читая эти книги, заключается в том, что в тех исследованиях, в которых терминология соответствует Лакатосовой, «прогресс» и неразрывно связанные с ним предсказанные новые факты встречаются весьма редко. В некоторых хорошо исследованных случаях новые факты действительно бывали обнаружены[132], однако эти случаи очень мало соответствуют тому, что у экономистов принято считать значительным теоретическим «прогрессом». Критерия Лакатоса для определения «теоретического прогресса» —предсказания новых фактов,—возможно, хватало для того, что экономисты считали теоретическим прогрессом в некоторых особых случаях, однако в целом он не кажется обязательным. Как сказал Лацис, «сквозь фальсификацистские очки развитие экономического анализа выглядит безнадежной затеей» (Latsis, 1976b: 8), но не менее безнадежно выглядит экономическая наука и с точки зрения строго лакатосовского подхода. То обстоятельство, что эмпирический и теоретический прогресс в экономической науке происходит (и должен происходить) совсем не так, как описал Лакатос в МНИП, опять же весьма плачевно отражается на Поппере. Дело в том, что те части методологии Лакатоса, которые хуже всего подходят экономистам, - это те самые части, в которых он наиболее близко следует философии Поппера. В определенном отношении разработки Лакатоса гораздо лучше подходят для использования в экономической науке, чем труды Поппера; поиск того, что Лакатос предлагает искать в истории экономической науки, способствовал проведению нескольких важных исторических исследований. Конечно,! эти исторические исследования привлекли внимание к метафизическому твердому ядру определенных экономических исследовательских программ и спровоцировали изыскания в области важного метафизического вопроса —отношений между эмпирической и теоретической деятельностью в экономической науке, то есть отношений между эконометрикой и экономической теорией. Однако МНИП — и это очень важно — не дает экономистам подходящей модели для принятия или отвержения теории. МНИП Лакатоса может представлять собой методологический прогресс по сравнению с фальси- фикационизмом, но она все же не дает экономистам приемлемого критерия для выбора между теориями (или прогрессивной корректировки задач). Этот факт заставляет нас по-новому взглянуть на методологию Поппера, поскольку методология Лакатоса наименее удачна именно в тех разделах, которые он позаимствовал у Поппера без особых изменений. Заключение В конечном итоге похоже, что «попперианская» экономическая методология должна получить невысокую оценку. Фальсифика- ционизм, основная программа для роста научного знания Поппера, исключительно плохо подходит для экономической науки. И хотя интерес к трудам Лакатоса привел к появлению нескольких ценных исторических исследований[133], в целом МНИП — не самый удачный выбор для экономистов, особенно в тех ее частях, где Лакатос наиболее близко следует заветам Поппера. Однако мою оценку не стоит интерпретировать слишком резко. В этом эссе говорится, что попперовская методология в форме как фальсификационизма, так и МНИП не является лучшим стандартом для оценки адекватности экономических теорий. Это не означает, что попперовская философия совсем бесполезна как инструмент для понимания экономических теорий. В частности, я не утверждаю, что проверка в экономической науке не должна иметь значения, что реконструкция истории экономической мысли по методу Лакатоса не привела к написанию значительных исторических исследований или что экономисты больше выиграли бы, прислушавшись к какой-то иной философской школе. В дополнение к этим оговоркам я также должен отметить, что проигнорировал в своем эссе труды Поппера о философии общественной науки, его так называемый подход к общественной науке с точки зрения «ситуационного анализа»[134]. Этот метод, который заключается в объяснении поведения социального актора на основании логики его ситуации и «принципа рациональности», был предложен Поппером в результате «логического исследования методов экономики» и является методом, который «может быть применен ко всем социальным наукам» (Popper, 1976а: 102; Поппер, 2000а: 312). Часто говорят, что принцип рациональности противоречит фаль- сификационистским стандартам Поппера[135], но независимо от своего отношения к этому противоречию я хочу сказать, что моя критика не относится к трудам Поппера о ситуационном анализе. Эта глава должна была выполнить узко определенную задачу: оценить фальсификатщонизм и МНИП как методологию —как инструмент для совершения выбора между несколькими экономическими теориями или исследовательскими программами. В ней доказывалось, что с этой точки зрения попперовская философия должна быть оценена негативно, однако не говорилось, что попперовская философская традиция вообще ничему не может научить экономистов. Литература Блауг М. (2004). Методология экономической пауки, или Как экономисты объясняют. M.: Журнал «Вопросы экономики». Кун T (2001). Структура научных революций. M.: ACT. Лакатос И. (2001а). История науки и ее рациональные реконструкции //Кун T Структура научных революций. M.: ACT. С. 455-524. Лакатос И. (20016). Фальсификация и методология научно-исследовательских программ // Кун Т. Структура научных революций. M.: ACT. С. 265-454. Поппер К. (2000а). Логика социальных наук //Эволюционная эпистемология и логика социальных наук: Карл Поппер и его критики. M.: Эдиториал УРСС. С, 298-313. Поппер К. (20006). Неоконченный поиск. Интеллектуальная автобиография. M.: Эдиториал УРСС. Поппер К. (2001). Нормальная наука и опасности, связанные с ней // Кун Т. Структура научных революций. M.: ACT. С. 525-538. Поппер К. (2002). Объективное знание. Эволюционный подход. M.: Эдиториал УРСС. Поппер К. (20046). Логика научного исследования. M.: Республика. Поппер К. (20046). Предположения и опровержения: Рост научного знания. M.: ACT. Blaug М. (1976). Kuhn versus Lakatos, or paradigms versus research programmes in the history of economics // S.J. Latsis (ed.) Method and Appraisal in Economics. Cambridge: Cambridge University Press. P. 149-180. ---- (1980). The Methodology of Economics. Cambridge: Cambridge University Press. ---- (1987). Ripensamenti sulla rivduzione Keynesiana^ Rassegna Economica 51: 605-634. ---- (1991). Second thoughts on the Keynesian revolution // History of Political Economy 23: 171-192 (English translation of Blaug 1987). Caldwell B.J. (1982). Beyond Positivism: Economic Methodology in the Twentieth Century. London: Allen 8c Unwin. ---- (1984). Some problems with falsificationism in economics //Philosophy of the Social Sciences 14: 489-495. ---- (1991). Clarifying Popper// Journal of Economic Literature 29: 1-33. Carrier M. (1988). On novel facts: a discussion of criteria for non-ad-hocness in the methodology of scientific research programmes // Zeitschrift fur Allgemeine Wis- senschaftstheorie 19: 205-231. Coddington A. (1975). The rationale of general equilibrium theory //Economic Inquiry 13: 539-558. Cross R. (1982). The Duhem-Quine thesis, Lakatos, and the appraisal of theories in macroeconomics // Economic Journal 92: 320-340. de Marchi N. (1976). Anomaly and the development of economics: the case of the Le- ontief paradox // S.J. Latsis (ed.) Method and Appraisal in Economics. Cambridge: Cambridge University Press. P. 109-127. ---- (ed.) (1988). The Popperian Legacy in Economics. Cambridge: Cambridge University Press. Diamond A. M., Jr. (1988). The empirical progressiveness of the general equilibrium research program // History of Political Economy 20: 119-135. Dilworth C. (1986). Scientific Progress: A Study Concerning the Nature of the Rela-tions Between SuccessiveScientific Theories, second edition. Dordrecht, Netherlands: D. Rei- del. Duhem P. (1954). The Aim and Structure of Physical Theory (translated by P. P. Wiener). Princeton, New Jersey: Princeton University Press. Fisher F. M. (1986). The Logic of Economic Discovery. Washington Square, New York: New York University Press. Fulton G. (1984). Research programmes in economics// History of Political Economy 16: 187-205. Gardner М. R. (1982). Predicting novel facts // British Journal for the Philosophy of Science 33: 1-15. Gellner E. (1974). Legitimation of Belief Cambridge: Cambridge University Press. Glass J. C. and Johnson W. (1988). Metaphysics, MSRP and economics // British Journal for the Philosophy of Science 39: 313-329. Hands D. W. (1985a). Karl Popper and economic methodology: A New Look /f Economics and Philosophy I: 83-99. ---- (1985b). Second thoughts on Lakatos //History of Political Economy 17: 1-16. ---- (1988). Ad hocness in economics and the Popperian tradition // N. de Marchi (ed.). The Popperian Legacy in Economics and Beyond. Cambridge: Cambridge University Press. P 121-137. ---- (1991). The problem of excess content: economics, novelty and a long Poppe- rian Tale //N. de Marchi and M. Blaug (eds). Appraising Economic Theories. Aldershot: Edward Elgar 58-75. ---- (1992). Falsification, situational analysis and scientific research programs: the Popperian tradition in economic methodology /ZN. de Marchi (ed.) Post-Poppe- rian Methodology of Economics. Boston: Kluwer. Hausman D.M. (1985). Is falsificationism unpracticed or unpracticable? //Philosophy of the Social Sciences 15: 313-319. ---- (1988). An appraisal of Popperian economic methodology /ZN. de Marchi (ed.). The Popperian Legacy in Economics and Beyond. Cambridge: Cambridge University Press, 65-85. Hutchison T. W. (1938). The Significance and Basic Postulates of Economic Theory. London: Macmillan, reprinted, 1960. New York: Augustus M. Kelley. ---- (1988). The case for falsificationism //N. de Marchi (ed.). The Popperian Legacy in Economics and Beyond. Cambridge: Cambridge University Press. P. 169-181. Koertge N. (1979). The problems of appraising scientific theories // P. D. Asquith and H. E. Kyburg, Jr. (eds). Current Research in Philosophy of Science. East Lansing, Michigan: Philosophy of Science Association. P.228-251. Kuhn T. S. (1970). The Structure of Scientific Revolutions, second edition, Chicago: University of Chicago Press. (First edition 1962, Chicago: University of Chicago Press.) Lakatos I. (1970). Falsification and the methodology of scientific research programmes //I. Lakatos and A. Musgrave (eds). Criticism and the Growth of Knowledge. Cambridge: Cambridge University Press. P. 91-196. ---- (1971). History of science and its rational reconstructions//R. C. Buck and R. S. Cohen (eds). Boston Studies in the Philosophy of Science. Vol. 8. Dordrecht, Netherlands: D. Reidel. P.91-136. Latsis S.J. (1972). Situational determinism in economics // British Journal for the Philosophy of Science 23: 207-245. ---- (ed.) (1976a). Method and Appraisal in Economics. Cambridge: Cambridge University Press. ---- (1976b). A research programme in economics//S.J. Latsis (ed.). Method of Appraisal in Economics. Cambridge: Cambridge University Press. P. 1-41. McCloskey D. (1985). The Rhetoric of Economics. Madison Wisconsin: University of Wisconsin Press. Maddock R. (1984). Rational expectations macrotheory: A Lakatosian case study in program adjustment //History of Political Economy 16: 291-309. Pheby J. (1988). Methodology and Economics: A Critical Introduction. London: Macmillan. Popper К. R. (1959). The Logic of Scientific Discovery. London: Hutchinson. ---- (1965). Conjectures and Refutations, second edition. New York: Harper Sc Row. ---- (1970). Normal science and its Dangers //I. Lakatos and A. Musgrave (eds). Criti- cism and the Growth of Knowledge. Cambridge: Cambridge University Press, P 51-58. ----- (1972). Objective Knowledge: An Evolutionary Approach. Oxford: Oxford University Press. ---- (1976a). The logic of the social sciences //T.W. Adorno et al. (eds). The Positivist Dispute in German Sociology (translated by G.Adey and D.Frisby). New York: Harper Sc Row. P. 87-104. ---- (1976b). Unended Quest. La Salle, Illinois: Open Court. ---- (1983). Realism and the Aim of Science (edited by W W. Bartley III). Totowa, New Jersey: Rowman Sc Littlefield. ---- (1985). The rationality principle // D. Miller (ed.). Popper Selections. Princeton: Princeton Universtiy Press. P. 357-365. Radnitzky G. (1982). Knowing and guessing: if all knowledge is conjectural, can we then speak of cognitive progress? On persistent misreading of Popper’s work // Zeitschrift fur Allgemeine Wissenschafstheorie 8: 110-121. Rosenberg A. (1989). Are generic predictions enough? //Erkenntnis 30: 43-68. Roth A. E. (1986). Laboratory experimentation in economics //Economics and Philosophy 2: 245-273. Salanti A. (1987). Falsificationism and fallibilism as epistemic foundations of economics: a critical view //Kyklos 40: 368-392. Smith V. L. (1982). Microeconomic systems as an experimental science // American Economic Review 72: 923-955. ---- (1985). Experimental economics: reply// American Economic Review 75: 265-272. Watkins J. (1978). The Popperian approach to scientific knowledge // G. Radnitzky and G. Anderson (eds). Progress and Rationality in Science. Dordrecht, Netherlands: D. Reidel. P.23-43. ---- (1984). Science and Skepticism. Princeton, New Jersey: Princeton University Press. Weintraub, E. R. (1985a) Appraising general equilibrium analysis // Economics and Philosophy I: 23-37. ---- (1985b). General Equilibrium Analysis: Studies in Appraisal. Cambridge: Cambridge University Press. ---- (1988). The NeoWalrasian program is empirically progressive //N. de Marchi (ed.). The Popperian Legacy in Economics and Beyond. Cambridge: Cambridge University Press. Worrall J. (1978). The ways in which the methodology of scientific research programmes improves on Popper’s methodology // G. Radnitzky and G. Anderson (eds). Progress and Rationality in Science. Dordrecht, Netherlands: D. Reidel. P. 45-70.