Разум выбирает общество?
Что не дает обществу распасться? Разумный выбор каждого индивида (как уверяет современная экономика)? Человек является (хорошим) членом общества потому, что ему выгодно быть среди людей, или в игре действуют другие правила?
Поиском ответов на эти вопросы занимался и современник Смита Дэвид Юм.
Он внес большой вклад в понимание экономической антропологии. Сферой его интересов были ключевые темы экономики: происхождение общественного строя, теория полезности и себялюбие, а также отношения рациональности и сверхрациональности. Смит и Юм, кстати, были близкими друзьями и во многом хорошо понимали друг друга. Юм, например, выступал против пропагандируемого Томасом Гоббсом понятия общественного договора. Согласно этой теории, человек «меняет» свою свободу на общественный порядок добровольно (рационально, разумно), подчиняясь общественным правилам и одновременно ожидая, что все остальные будут делать то же самое. Целостность социума сохраняется благодаря принципу себялюбия; речь идет не более чем о гедонистическом расчете. Юм с этой теорией не согласен и пишет:Наиболее очевидное возражение против гипотезы эгоизма заключается в том, что поскольку она противоречит обычному чувству и нашим самым непредубежденным представлениям, то для того, чтобы установить столь необычайный парадокс, требуется величайшее философское напряжение. Самый беззаботный наблюдатель обнаруживает, что существуют такие склонности, как благожелательность и великодушие, такие аффекты, как любовь, дружба, сострадание, благодарность. Эти чувства имеют свои причины… ясно отличаемые от причин, действий и т. д. эгоистических аффектов… Все попытки такого рода, предпринятые до сих пор, обнаружили свою бесплодность и, по‑видимому, всецело проистекали из той любви к простоте , которая явилась источником многих ложных рассуждений в философии[704].
Здесь появляются аргументы, позднее использованные Смитом.
Именно в человеческой природе, считает Юм, лежит стремление совершать и одобрять поступки, в которых даже «крайне изощренное воображение не открыло бы какой‑либо видимости эгоизма и не обнаружило бы никакой связи нашего нынешнего счастья и безопасности с событиями, столь отдаленными от нас»[705].По природе своей мы хвалим деяния, не имеющие к нам никакого отношения и никак не влияющие на нашу выгоду, причем независимо от того, когда и где они происходили. Исходя из рассуждений Юма, причина, по которой не приносящие нам никакой пользы поступки мы считаем нравственными и благими, очень проста – они вступают в резонанс с нашими моральными убеждениями (никак не с корыстными интересами). Личная выгода, аргументирует Юм, не может служить материалом для построения общества.
Мы можем привести много примеров, «когда личный интерес отличается от общественного и даже противоречит последнему. Однако мы заметили, что нравственное чувство продолжает существовать, несмотря на такое разделение интересов»[706].
Юм считает себялюбие и личную выгоду исключительными и все объясняющими эмоциями, но выгоду он трактует более широко, включая в нее и пользу для общества: «Полезность приятна и вызывает наше одобрение. Это действительный факт, подтверждаемый повседневным наблюдением. Но полезность в связи с чем? В связи с некоторым реальным интересом, конечно. Но с чьим же именно? Не только с нашим собственным, ибо наше одобрение часто простирается дальше»[707].
Эта ключевая мысль и поможет нам понять предложенную Смитом концепцию общественного сосуществования. Юм верил, что нравственное чувство человека сильнее и глубже, чем принцип полезности. Восприятие (эмоциональное) сильнее, чем (рациональный) расчет. Нормы человеческого поведения существовали еще до возникновения государства (а не государство, как считал Гоббс, их создало), и их невозможно объяснить, взяв за основу концепцию общественного договора. «Под влиянием этих случаев мы должны отказаться от теории, которая объясняет всякое нравственное чувство исходя из принципа себялюбия», – делает вывод Юм[708].
Общественная мораль – это эмоция, она относится к области восприятий, чувств, но никак не разума. «В отличие от современных экономистов, Адам Смит предполагал, что, оценивая возникающие перед ними альтернативы, люди на самом деле очень взаимозависимы. Они ведь имеют схожие страсти и чувства и могут отождествлять себя с другими людьми, выражающими поведением свои эмоции»[709].Так же, как Аристотель и Фома Аквинский, Юм считает человеческое существо zoon politikon и аргументирует это тем, что для человека естественно быть частью общества. Индивид, иными словами, «выбирает» членство в обществе не потому, что оно ему приносит пользу, а повинуясь собственной природе, зародившейся, в конце концов, еще до него самого. Человеческое существо от рождения стремится к добру, в него изначально заложена сильная социальная симпатия, даже эмпатия. «Следовательно, если полезность является источником нравственного чувства и если ее не всегда рассматривают в отношении к самому себе, то отсюда следует, что каждое явление, которое способствует счастью общества, непосредственно зарекомендовывает себя как достойное нашего одобрения и благосклонности. Здесь налицо принцип, который в значительной мере объясняет происхождение морали»[710]. Это качество Юм считает «принципом человеческой природы»[711].
«…Человеческое сердце… никогда не будет всецело безразлично к общественному благу[712], – пишет Юм и в другом месте дополняет: – Ни один характер, как бы ни был он мне далек, не может быть с этой точки зрения совершенно для меня безразличен. Тому, что выгодно обществу или самой данной личности, следует оказывать предпочтение»[713]. Возможно, лучше всего эту мысль Юм подытожил в следующей цитате: «Представляется, что стремление к общественному благу, к достижению мира, порядка и гармонии в обществе… всегда привлекает нас на сторону социальных добродетелей… эти принципы человеколюбия и симпатии столь глубоко пронизывают все наши чувства и оказывают столь сильное влияние, что могут возбудить сильнейшее порицание или одобрение»[714]. И здесь снова возникает тема, знакомая нам из работ Адама Смита, – тема мотивации личности, зависимой не только от самой себя, но и от других людей, всего общества, с которыми ее связывают исключительно сильные эмоции. Здесь стоит еще раз напомнить, что Юм говорит не о рациональном расчете, а о чувстве, ведущем нас к общественным добродетелям. По его мнению, они не имеют разумного обоснования, как утверждает теория общественного договора.
И Смит, и Юм не согласились бы с тем, что общество зиждется на гедонистических принципах и принципе разумного выбора, как утверждают рационалисты и теория общественного договора Жан‑Жака Руссо. Человеческая антропология другая: люди объединяются на основе врожденного чувства. И это приоткрывает тайну целостности общества. Такой эмоциональный процесс – в нашей природе, и ничего больше мы сказать не можем.