Святой Павел и резидуальные добро и зло
В истории экономической мысли теме неумышленного добра, на которой выросла классическая экономика, было уделено достаточно много внимания. Эгоист‑мясник Адама Смита, будучи homo oeconomicus , стремится к своим собственным целям, а общественное благо появляется как случайный, побочный продукт[859].
Согласно Мандевилю, но и в соответствии с широко распространенной (и упрощенной) интерпретацией Смита, добро становится неким автоматически сгенерированным позитивным внешним явлением, родившимся из лона эгоизма, личного интереса. Как написано в подзаголовке «Басни о пчелах» Мандевиля, частные пороки благодаря невидимой руке рынка полностью, непреднамеренно и самопроизвольно становятся общественным благом . Подобную тему – хотя и совсем под другим углом – рассматривал еще апостол Павел, размышлявший об отношениях между умышленными и неумышленными добром и злом и их последствиях:Ибо не понимаю, что делаю: потому что не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю… желание добра есть во мне, но чтобы сделать оное, того не нахожу. Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю[860].
В сравнении с пчелками Мандевиля здесь все происходит с точностью до наоборот: хотя Павел и замыслил доброе дело, оно обернулось злом.
Слова апостола Павла в определенной степени раскрывают смысл истории о первородном грехе в райском саду. Адам и Ева, вкусив запретный плод от древа познания добра и зла, становятся подобны Богу[861]. Они познают разницу между этими понятиями, но пока не способны их точно категоризировать и дать им определение и еще меньше – сами (со)творить добро. У людей появилось понимание, что собой представляют эти нравственные категории (и тем человек приблизился к Богу). Мы осознали, что между добром и злом существует разница, но не можем точно определить, что есть что (как в ранее упомянутой притче о плевелах), и вести себя так, чтобы избежать злых дел. Нас постоянно мучает вопрос, что такое хорошо и что такое плохо. Мы не можем сказать, где та тонкая грань, что пролегает между ними, и часто, как святой Павел, совершаем зло, желая добра . Речь идет о непреднамеренном зле, суть которого хорошо передает крылатое выражение «Благими намерениями вымощена дорога в ад».
Мандевиль рассуждает по‑другому. У него частные пороки каким‑то образом трансформируются (бесплатно!) в общее (неумышленное) благо. И уже неважно, был ли первоначальный замысел индивида эгоистичным, – получившееся в результате добро распространяется на всех людей (мысль, которая в современной экономике зачастую ведет к моральному цинизму). Итак, с этой точки зрения абсолютно все равно, как человек поступает, поскольку и его пороки будут способствовать всеобъемлющему процветанию экономики. Проблема решена.