Социальный дарвинизм, естественный отбор и тавтология

За идеей, что рынки со всем справляются сами, – они всегда приходят в равновесие, такова их природа, – нетрудно заметить старую веру стоиков в естественную гармонию мироздания. Рынок выбирает наилучшего (наиболее приспособленного к адаптации) игрока и избавляется, в соответствии с правилами так называемого социального дарвинизма , от всех неподходящих.

С теорией естественного отбора, однако, связана та же проблема, что и с концепцией максимизации полезности: обе, как считается, полностью объясняют причины того или иного человеческого поведения, а также развития общества и природы. Но даже говоря о естественной селекции – хоть о биологической, хоть о социальной, – мы в любом случае не способны заранее сказать, что могло бы быть, если бы данная теория была неверна. Другими словами, как бы все выглядело, если бы рынок/природа не отбирал/а наиболее приспособленного к адаптации? По сути, это тавтология: выживает всегда тот, кто наиболее приспособляем. Но кто он, тот самый наиболее приспособляемый? Как его определить? Это тот, кто выживает. Но ведь мы узнаем о нем постфактум. Таким образом, если перефразировать известное высказывание, то в нем говорится лишь следующее: выживает тот, кто наиболее приспособлен к выживанию (вместо слов «приспособлен к адаптации»). Иначе говоря, те, кто выживают, – это те, кто выживают. И получается, что самым приспособленным провозглашается любой оставшийся в живых. С такой «теорией» трудно не согласиться, так как оспорить ее невозможно. Социальный дарвинизм – это трюизм.