Российская трагедия
XX век оказался для России трагичным, хотя на старте и обещал многое: экономический потенциал России начала века был равен американскому, и прогноз развития был исключительно благоприятным, но...
1905 г. — неудачная война с Японией и кризис власти; 1914 г. — мировая война, добившая монархию и экономику; 1917 г. — первый развал империи; 1918—1922 — гражданская война и уничтожение интеллигенции; 20—30-е — самоуничтожение нации; 1941—1945— Великая Отечественная... 1991 г. — второй развал обессилившей от гонки вооружений страны, изнурительный экономический кризис, сопряженный с деградацией промышленности. С 1996-го — чеченская трагедия. Были, однако, и светлые периоды: 1905—1914— Серебряный век русской культуры, 1923—1927 — НЭП, 1945—1951 — годы послевоенного восстановления, 1985—1991 — надежды на «перестройку». Очевидно, что негативное, разрушительное в новейшей российской истории является следствием имперских амбиций и вызванных ими авантюр. Позитивные же, конструктивные этапы связаны с концентрацией общества на собственных проблемах.Печален и опыт новейших реформ.[‡] Масштабные экономические реформы, такие как приватизация и либерализация, если они не опираются на широкий общественный консенсус, оказываются очень болезненными и вызывают устойчивые причины социальной нестабильности. Если у граждан возникает ощущение, что решения о проведении реформ были приняты нелегитимно, очень большой становится вероятность последующей ревизии реформ. Так, поскольку в России приватизация, проводилась непрозрачно, то и пересмотреть ее результаты очень легко. В итоге жизнь целого поколения вылетела в топку несостоятельности и некомпетентности политической и экономической элиты.
Довольно интересно определил основные проблемы современного российского общества М. Ходорковский: износ национальной инфраструктуры, чреватый системной техногенной катастрофой; демографический кризис, выражающийся в сокращении населения на 1 млн человек ежегодно; паралич машиностроения, ведущий к потере около 3 млн рабочих мест и утрате самостоятельной индустриальной базы экономики; системный кризис оборонно-промышленного комплекса, «доедающего» остатки наработок советского времени; прекращение омоложения науки и ее физическое вымирание; фактическая утрата центром контроля за ситуацией на Кавказе; крах вооруженных сил, представляющих собой не современную армию, а разлагающийся фрагмент уже не существующего государства; паралич силовой системы, фактически переведенной на подножный корм, привыкшей к «крышеванию», но не способной решать реальные задачи обеспечения безопасности и правопорядка.
Меры, позволяющие в долговременной перспективе (к 2020 г.) выйти из системного кризиса, почти очевидны: стимулирование роста населения и рациональная миграционная политика; реструктуризация экономики в плане перехода к «экономике знаний»; сохранение территории страны за счет создания за Уралом новых центров деловой активности; создание новых высокотехнологичных и профессиональных вооруженных сил; воссоздание и развитие системного образования и фундаментальной науки; модернизация коммунальной инфраструктуры и создание новых транспортных коммуникаций; создание традиционной для России системы социальной защиты населения.
Экономически реализация такой программы обеспечивается: изменением регламента использования сырьевой ренты; легитимизацией приватизации через специальный компенсационный налог; дополнительными бюджетными доходами за счет изменения темпов роста экономики.
Программа спорная, но ее можно и нужно обсуждать. Идея перехода от экономики «трубы» к экономике знаний, воссоздания фундаментальной науки и системного образования адресована интеллигенции, активно поддержавшей перестройку и наиболее пострадавшей от нее же. Создание профессиональной и высокотехнологичной армии отвечает интересам населения. Сохранение мобилизационной армии, требующей постоянных и бессмысленных человеческих и финансовых жертвоприношений и несовместимой с техническими и интеллектуальными требованиями современного военного дела, губительно для экономики, демографии и безопасности страны. Бесплатное образование и здравоохранение необходимо большинству населения, живущего на низкие доходы. Сам М. Ходорковский назвал свой проект «левым поворотом», имея в виду отказ от программы радикального экономического либерализма, приведшей к дискредитации в России идей и либерализма, и демократии. В новейшей истории было довольно много примеров успешного сочетания либерально-рыночного подхода с активной поддержкой социальной сферы: Скандинавия, Германия, Бразилия, Чили, страны Юго-Восточной Азии.
Проблема для России в том, что у нас нет государства с внятной экономической программой, гарантирующего социальную защиту и поддержку при одновременном создании правовых возможностей самоорганизации гражданского общества.Особого внимания заслуживает ключевая проблема — легитимизации приватизации. При очевидной экономической эффективности приватизации она оказалась неэффективна социально и политически. Если 90 % граждан страны считают ее несправедливой, то перспектива перманентного передела собственности почти неизбежна. Автор «левого поворота» предлагает воспользоваться опытом британских лейбористов конца 1990-х. Схема, предложенная Т. Блэром, состояла во взимании с новых владельцев предприятий, разгосударствленных еще в 1980-х, налога на неосновательные доходы от благоприятной конъюнктуры. Применительно к российским условиям такой налог может быть равен годовому обороту, который был у предприятия в год его приватизации, помноженному на рыночные цены. Иначе говоря, каждый, кто хочет снять с повестки дня вопрос о легитимности своей собственности, должен заплатить в бюджет или в целевые специальные фонды такой налог. Вряд ли прав М. Ходорковский, полагая, что уплата такого налога даст собственнику бессрочную охранную грамоту от государства и общества. Однако то, что такая акция снизит накал социального противостояния и нетерпимости, — очевидно.