MARKINT

С финансированием уменьшенной команды фирмой In-Q-Tel проект «Предсказание» формально завершился, и наша группа вступила в новую фазу под названием MARKINT, сокращенно от «маркетинговая разведка» (market intelligence).

В течение 2004-го и 2005 гг. команда улучшала по­веденческие модели, создавала код и сеть, необходимые для работающего прототипа. Помимо Рэнди Таусса из ЦРУ нашими партнерами были Ленни Рэймонд, стратеги­ческий технический специалист, и Крис Рэй, блестящий прикладной математик и теоретик причинной зависимо­сти.

Моя роль заключалась в том, чтобы предоставлять рыночный практический опыт, осуществлять поведенче­ское моделирование и отбор целей. Крис создавала алго­ритмы и обработчик сигналов. Ленни соединял все это воедино при помощи крутого пользовательского интер­фейса. Рэнди преодолевал ловушки внутри ЦРУ и следил за тем, чтобы мы получали финансирование и поддерж­ку.

Вместе мы делали нашу работу по обману фондовых рынков, так же как известная особо секретная тюрьма в

Калифорнии, где разрабатывались и строились в высшей степени засекреченные шпионские самолеты. К началу 2006 г. система работала и сигналы начали поступать.

Результаты работы системы превзошли наши ожида­ния. Мы регулярно собирали сигналы, свидетельствую­щие об инсайдерской торговле. Они поступали от посто­янных игроков рынка, пока ничто не указывало на то, что инсайдерская торговля имеет отношение к терроризму. У нашего проекта не было полномочий на законное при­нуждение, так что мы просто передавали эти случаи на рассмотрение Комиссии по ценным бумагам и биржам, а в остальном игнорировали их. Мы называли это полити­кой бесплатного шопинга.

В понедельник 7 августа 2006 г. в системе зажегся красный сигнал по American Airlines на начало торгов. Красный свет был способом засечь сигнал в море секто­ров на контрольной панели. Данные в основе сигнала по­казывали, что он исключительно мощный, что-то вроде землетрясения на 8 баллов по шкале Рихтера. Быстрое изучение новостей показало: об American Airlines абсо­лютно ничего не говорилось. У акций не было причины вести себя таким образом - это верный знак инсайдер­ской торговли на основе новостей, еще не ставших из­вестными. В тот день обработчиком сигнала управляла Крис Рэй, она прислала мне электронное письмо, где го­ворилось: «Сегодня случилось событие, вероятно, имею­щее отношение к терроризму. Мы получили отчетливый красный сигнал на момент начала торгов по AMR (Ameri­can Airlines)...» Крис и я очень внимательно относились к документированию и временно?му фиксированию сигна­лов и результатов анализа в режиме реального времени. Мы оба знали, что если случится теракт, будет не очень

правдоподобным смотреть на записи задним числом и найти что-то наводящее на размышления. Мы хотели ви­деть вещи заранее и записывать их, чтобы доказать цен­ность обработки сигналов.

И вот день наступил и прошел, за ним следующий, и никаких новостей о какой-либо террористической угрозе не было. Сигнал начал выглядеть как ошибочное сраба­тывание.

На третий день после сигнала, в четверг 10 августа, я писал в библиотеке в 2 часа ночи - вполне обычное для меня рабочее время. Маленький телевизор на книж­ной полке в паре метров от моего стола был настроен на CNN с выключенным звуком. Я взглянул на него и заме­тил бегущую строку «Экстренное сообщение» внизу экра­на, а также изображения лондонских бобби, которые за­держивают подозреваемых и выходят из зданий с короб­ками документов и компьютерами. Бегущая строка гово­рила, что Новый Скотленд-Ярд раскрыл террористиче­ский заговор, касающийся взрыва самолетов.

Я быстро включил звук, чтобы получить доступную информацию. В Лондоне был день, операция по освобож­дению самолетов длилась уже некоторое время, и теперь о ней широко сообщали. Стало известно, что заговор включал трансатлантические авиалинии, летающие из Лондона в США, и был нацелен на те, на борту которых с наибольшей вероятностью будет большинство американ­ских граждан. Первоочередной целью были American Air­lines, хотя, очевидно, угрозе подвергалось большое коли­чество самолетов.

Я знал, что Крис - сова, как и я, и, несмотря на поздний час, позвонил ей домой. Она не спала. «Крис, - быстро сказал я, - включай телевизор, ты не поверишь,

что происходит». Она так и сделала и уяснила значение происходящего немедленно. Террористический заговор против American Airlines был раскрыт менее чем через 72 часа после того, как мы обнаружили инсайдерскую торговлю акциями AMR. И вот что делало ситуацию еще более зловещей: мы осознали, что заговор разворачивал­ся точно в те самые временны?е рамки, что установлены нашим поведенческим моделированием.

Конечно, наш сигнал не имел ничего общего с предотвращением заговора. Британские разведыватель­ные подразделения МИ-5 и МИ-б с помощью ЦРУ и Меж­ведомственной разведки - разведывательной службы Па­кистана - несколько месяцев держали этот заговор под наблюдением. 4 августа организатор заговора Рашид Ра­уф был арестован в Белуджистане. Этот арест побудил террористов ускорить приближение момента атаки. Пре­зидента Буша информировали об этом заговоре на его ранчо в Крофорде, штат Техас, 5 августа.

Террористы получили зашифрованный сигнал к на­чалу акции 6 августа. Это сообщение было перехвачено МИ-6 и передано Элайзе Мэннингем-Буллер, главе МИ-5. Именно этот сигнал о начале операции привел МИ-5 и Новый Скотленд-Ярд к началу арестов, которые мы виде­ли на CNN 10 августа.

Точно так же, как мы с Крис не знали заранее о де­талях заговора, заговорщики не знали о том, что их вот- вот арестуют. Вместо этого один из пособников террори­стов из их лондонского круга общения проснулся в поне­дельник 7 августа и начал совершать сделки по American Airlines, которые, как снежный ком, выросли в высшей степени необычный образец поведения, который и зажег красный огонек на нашей контрольной панели.

лал ставку наверняка, в точности так, как предсказывало наше поведенческое моделирование.

Тот факт, что наш обработчик сигнала выдал преду­преждение, громкое, ясное и предшествующее британ­скому заговору касательно самолетов, вскоре привлек внимание высочайших уровней разведывательного обще­ства США. 2 февраля 2007 г. я получил электронное письмо от Рэнди Таусса о том, что исполнительный ди­ректор ЦРУ Майк Морелл хочет видеть Крис и меня, что­бы обсудить обработчик сигнала и статус MARKINT. Встреча должна была состояться 14 февраля, что давало нам время подготовить информационную справку.

Морелл работал в ЦРУ с 1980 г., и его карьера была овеяна славой. Он был наиболее известен тем, что со­провождал Джорджа Буша 11 сентября, когда президент перелетал на борту № 1, тогда как Дик Чейни, Джордж Тенет и другие занимали командные пункты в Вашингто­не и Лэнгли. Позднее Морелл стал и.о. директора ЦРУ по­сле внезапного ухода в отставку Дэвида Петреуса в 2012 г., перед тем как уйти на пенсию из управления в 2013 г.

На момент нашей встречи в 2007 г. Морелл подчи­нялся тогдашнему директору Майклу Хайдену. Другие высшие чины разведки были приглашены присоединить­ся к нашему докладу по MARKINT в офисе Морелла. Это должна была быть самая высокопоставленная аудитория в истории проекта.

Рэнди в электронном письме также замечал, что на встречу придет кто-то из юридического департамента ЦРУ. Не было сомнений, что наш проект имел законода­тельные аспекты, включая соображения неприкосновен­ности частной жизни, и его полное внедрение требовало координации с ФБР, поскольку ЦРУ - это не внутринацио­

нальный орган правопорядка. Мы провели огромное ко­личество времени над этими вопросами и знали, насколь­ко они деликатны. Однако было неочевидно, зачем Мо­реллу нужны были юристы под рукой на предваритель­ном докладе о новой контртеррористической системе.

Офис Морелла был просторным по меркам ЦРУ, со светлыми окнами, большим рабочим столом у дальней стены и столом для совещаний сразу за дверью. Повсе­местная черта офисов в Вашингтоне - это фотографии в рамках, изображающие хозяина кабинета вместе с влия­тельными персонами. У Морелла они тоже были, но не такие, как у всех. Вместо типичного снимка среднего пла­на вдвоем на знаковом событии у Морелла были черно­белые мрачноватые снимки его и президента в Овальном кабинете, склонившихся над документами в напряженном обсуждении, возможно, сделанные во время ежедневного доклада президенту, на котором сообщалась наиболее деликатная и в высшей степени секретная информация мира. Если фото имели целью впечатлить посетителя, они свою задачу выполняли.

Крис, Рэнди и я заняли места за столом для совеща­ний. Другие высокопоставленные лица были уже на ме­сте, и Морелл поднялся из-за рабочего стола, чтобы при­соединиться к группе. Атмосфера была доброжелатель­ной, но деловой, даже напряженной. Крис и Рэнди доло­жили группе об истории проекта «Предсказание» и воз­можностях обработчика сигналов. Как у единственного юриста в команде MARKINT моя работа состояла в том, чтобы кратко сформулировать юридические основания наших разработок и реальные гарантии сохранения тай­ны частной жизни.

Через несколько минут после начала презентации юрист управления прервал меня и сказал: «Послушайте, ребята, мы обеспокоены тем, что вы делаете. Вы тща­тельно изучаете записи о сделках и передаете инфор­мацию Комиссии по ценным бумагам и биржам. ЦРУ - это не орган правопорядка. Нас это не устраивает».

Я парировал, что мы не используем индивидуальную информацию о сделках, но основываемся на открытом источнике - материалах о биржевых курсах, доступных любому; я сказал им, что это не сильно отличается от просмотра телепрограмм. Что до передачи информации в Комиссию по ценным бумагам и биржам, я сказал, что мы просто сознательные граждане, и если управление хочет, можем полностью прекратить эту практику. Комиссия по ценным бумагам и биржам создает собственную похожую систему и в будущем в любом случае не будет зависеть от нас. Соображения юриста выглядели как отвлекающий маневр.

Морелл подался вперед. «То, чем мы действительно озабочены, - это репутация. Вы, ребята, возможно, дела­ете все правильно, но The New York Times может пред­ставить это в другом свете - «ЦРУ роется в накопитель­ных пенсионных счетах 401(к)-² американцев». В насто­ящий момент мы не можем пойти на этот риск».

Озабоченность Морелла не была необоснованной. The New York Times уже скомпрометировала националь­ную безопасность, вскрыв доступ разведывательного ве­домства к банковским сделкам в платежной системе SWIFT в Бельгии. SWIFT - это мозговой центр междуна- ^[28]

родной банковской системы, и он был крупным источни­ком информации о финансах террористов, но статья Times перенаправила нелегальное террористическое фи­нансирование в широко известные сети под названием «хавала» и «липовые» подставные компании.

ЦРУ также находилось в центре новостного угара по поводу ужесточения методов допроса, таких как пытки, имитирующие утопление. Последнее, что им было нужно, - еще одно пятно на репутации в глазах СМИ, пусть даже программа была эффективна и законна.

Я сказал Мореллу, что мы прекратим отправлять ин­формацию в Комиссию по ценным бумагам и биржам, и предложил предоставить ему технические спецификации, необходимые, чтобы удостоверить управление, что ин­формация, которую мы используем, взята из открытых источников и не содержит никаких частных данных. Он поблагодарил меня, и на этом встреча закончилась. И только позднее я понял, что MARKINT, во всяком случае для ЦРУ, только что стал мертвой буквой.

Когда проект «Предсказание» только начинался, я заметил Рэнди Тауссу, что команда делает невероятную работу, и контртеррористическая система, которая смо­жет предотвращать демонстративные нападения, кажет­ся делом досягаемым. Рэнди, ветеран с 35-летним опы­том работы в управлении, улыбнулся и сказал: «Джим, давай я расскажу тебе, как здесь делаются дела. Мы про­делаем замечательную работу, и эта штуковина будет творить чудеса. А потом все закончится ничем, и ее по­ложат на полку. Однажды случится демонстративная ата­ка, и будет выявлено, что ей предшествовала заблаго­временная инсайдерская торговля. Управление достанет нашу работу с полки, стряхнет с нее пыль и скажет:

«Смотрите, у нас есть решение. У нас есть система, кото­рая в следующий раз сможет это засечь». Эта система получит миллионное финансирование и будет построена такой, как мы хотим. Но будет уже слишком поздно, что­бы спасти жизни в следующей атаке».

К сожалению, слова Рэнди оказались провидчески­ми: MARKINT действительно положили на полку. Но мы все еще чувствовали, что обработчик сигнала может сыг­рать значительную роль, даже не под крышей ЦРУ. Если гражданские служащие не проявляют особого интереса, у нас есть еще один блат - министерство обороны. Пента­гон обладает громадными ресурсами, минимальным чис­лом оперативных ограничений и наиболее прогрессив­ным складом ума. Должности старших офицеров заполне­ны инженерами, кандидатами наук и многими другими экспертами - дипломированными историками, лингвиста­ми и специалистами по стратегическому планированию. В конце концов, это ветвь власти, которая может заявить права на Агентство передовых оборонных исследова­тельских проектов (DARPA), которое изобрело системы, приведшие к появлению Интернета и Всемирной паути­ны.

Таким образом, наши контакты с Пентагоном разви­вались в 2007-м и 2008 гг., как раз в то время, когда гражданское разведывательное сообщество отвернулось от результатов нашего труда. Однако для того, чтобы расширить это взаимодействие, сам MARKINT должен был эволюционировать. Крис Рэй и я с ранних стадий бы­ли уверены, что MARKINT - это не просто инструмент для борьбы с терроризмом. Если можно обнаружить следы террористов на фондовых рынках, почему его нельзя за­действовать, чтобы отслеживать экономическую деятель­ность диктаторов, стратегических конкурентов и других

государственных субъектов? Все, что нам нужно сделать, - откалибровать обработчик сигналов, чтобы он нацели­вался на конкретные целевые портфели ценных бумаг.

Ориентируясь на эту более масштабную цель, Крис и я начали искать другие явления, помимо инсайдерской торговли акциями. Один из тех, что мы обнаружили, - это перевод долларового резерва Венесуэлы в золото; это предвещало войну Уго Чавеса с долларом и его по­следующее требование, чтобы золото Венесуэлы было возвращено на родину из сейфов Лондона.

Мы получили возможность показать наши системы военной аудитории в декабре 2007 г., когда мы предста­вили обработчик сигналов MARKINT стратегическому ко­мандованию США в Омахе, штат Небраска. Участниками этой встречи, кроме военных в униформе, были и граж­данские ученые. Мы продемонстрировали, как систему можно использовать для раннего предупреждения атак на доллар США и на попытки разрушить рынки страны.

Внезапно технология предстала в новом свете. Без­условно, мы не были одиноки, но видели будущее прие­мов ведения войны. Это не войны с применением кинети­ческого оружия, но войны, ведущиеся на неограниченном поле боя, включающие в себя химическое и биологиче­ское оружие, кибероружие и, в нашем случае, оружие финансовое.

Пентагону становилось понятно, что превосходство США в обычном воздушном, наземном или водном сраже­нии заставляет наших соперников искать новые пути про­тивостояния. Войны будущего будут вестись на расши­ренном поле боя, включающем в себя акции, облигации, валюты, биржевые товары и деривативы. Наш обработ­

чик сигналов был прекрасным устройством раннего обна­ружения.

Вспомните избитую фразу: «Никто не торгует в оди­ночку». На каждого покупателя есть продавец. Если одна из сторон сделки угрожает национальной безопасности, эта сделка оставит след, которого враг не намеревался оставлять. Враждебный торговец подобен рыбе, плыву­щей в воде; он оставляет рябь. Даже если рыба невиди­ма, можно заметить рябь и предположить присутствие рыбы. Прогрессивно мыслящие участники той встречи в Омахе поняли, что наш обработчик сигналов может за­сечь рябь и что мы изобрели превосходное устройство раннего обнаружения.

Наконец у MARKINT должно было появиться буду­щее. Он будет не узкоспециализированным инструментом борьбы с терроризмом, который мы собирались создать, но скорее универсальной системой, чем-то вроде рыноч­ного радара, который создан для обнаружения входящих финансовых угроз. MARKINT вырос. Наша команда и тех­нология теперь вступали на новую, более крупную арену финансовой войны.