Системная парадигма и теория предприятия
Проблемная (а по мнению некоторых ученых - кризисная[142]) ситуация в экономической теории обусловлена двумя группами причин: первая связана с противоречивой логикой собственного развития теории, в том числе противостоянием традиционного мэйнстрима, восходящих институционально-эволюционных и новейших синергетических экономических те- чений[143]; вторая - с дисфункциями взаимодействия экономической теории, экономической политики и хозяйственной практики[144].
К числу значимых составляющих экономической теории, в наибольшей степени подвергшихся эрозии в последнее десятилетие, относится теория предприятия (или фирмы - следуя В. Гальперину и др.[145], мы будем употреблять эти термины как синонимы). В общенаучном плане именно на теории фирмы как хозяйствующего субъекта, максимизирующего прибыль, «оттачивали» критические стрелы представители институционально-эволюционного направления - от Р. Коуза до Р. Нельсона и С. Уинтера[146]. Даже целесообразность использования самого понятия фирмы не раз ставилась под сомнение[147]. В качестве субъекта микроэкономики предлагалось рассматривать и межотраслевые комплексы, и финансово-промышленные альянсы, и корпорации[148].
Позиции теории фирмы среди других экономических дисциплин за последние два десятилетия утратили свою определенность. В исследовательской практике теория фирмы как самостоятельная дисциплина в 1990-е гг. была, по сути, растворена в более общей «теории организации промышленности»[149], а в педагогической практике и вовсе уступила ей место. В системе классификации экономических наук Journal of Economic Literature теория фирмы как самостоятельный раздел не выделяется[150].
К числу внутренних проблем теории предприятия можно отнести: недостаточное внимание к методологическим основам теории, видению предприятия в системе экономических институтов; слабую проработанность критериев эмпирического обоснования выдвигаемых положений и др.
С точки зрения соответствия теории реальной практике довольно рано выяснилось, что неоклассическая концепция персонификации фирмы, опирающаяся на отождествление фирмы с лицом, принимающим решения относительно ее поведения, обладающим устойчивыми предпочтениями и стремящимся к их максимальному воплощению в точно известных этому лицу рамках внешних ситуационных ограничений, не отвечает реальности[151]. Ни наличие инвариантных предпочтений, ни стремление руководства фирмы к их реализации, ни возможность учета информации о существующих ограничениях не имеют убедительного теоретического или эмпирического подтверждения[152]. Да и принцип отождествления «первого лица» и возглавляемого им предприятия вряд ли правомерен с общественной точки зрения. Что же касается институционального подхода к фирме как «сплетению контрактов», то возможность его использования в качестве универсального базиса теории предприятия также подвергается сомнению. В частности, в российской экономике, основанной на неформальных личных связях, роль контрактов ограничена, их нарушение не осуждается ни коллективами, ни обществом в целом и фактически входит в систему взаимных ожиданий[153], так что, по крайней мере, применительно к российским условиям трактовка фирмы как nexus of contracts является неполной.В последние десятилетия традиционные концепции фирмы столкнулись с дополнительными проблемами ввиду «явного и существенного расхождения» между этими концепциями и «реальными действиями многих современных корпораций, которые вместе контролируют значительную часть промышленного производства»[154].
Между тем необходимость развития концепции и теории предприятия (в смысле, который будет уточнен ниже) как в структуре общей экономической теории, так и в рамках экономической политики на всех уровнях очевидна. Явным или неявным образом концепция предприятия как самостоятельно хозяйствующей единицы, объединяющей на систематической основе процессы производства и реализации продукции, а также воспроизводства ресурсов и условий функционирования, входит почти во все разделы экономической теории. Предприятие выступает либо в виде объекта регулирования (макротеория), либо в роли действующего лица (микротеория), либо в качестве реципиента или донора институтов (институциональная теория).
Если исключить теорию поведения фирмы из экономической теории, последняя, скорее всего, перестанет существовать как целостность.В практическом плане теория фирмы должна не только давать прогнозы результативности тех или иных социально-экономических мероприятий, но и предлагать менеджерам фирм управленческие ориентиры и индикаторы. Дж. Стиглиц, анализируя причины негативных результатов российских реформ, указывает, в частности, на неадекватную теорию фирмы, которая была положена в основу приватизации. «Была наивная вера в акционерную теорию (то есть «двухполюсную» теорию предприятия как имущественного комплекса, активы которого, остающиеся после расчета с поставщиками и работниками и уплаты налогов, контролируются акционерами. - Г.К.). Фактически же модель множества основных агентов (то есть теория предприятия как субъекта, находящегося в отношениях взаимной зависимости с множеством заинтересованных лиц, включающим не только акционеров, но и другие лица и организации, в том числе местные власти. - Г.К.) представляла лучшую модель фирмы, чем данная. Оставшись за пределами нового распределения собственности, заинтересованные лица реагировали на это недружественными способами (например, путем грабительского поведения местных должностных лиц и «непродуктивных» строптивых рабочих), когда на самом деле для того, чтобы по-настоящему провести реструктуризацию фирм в новых условиях, требовалось их полное сотрудничество[155]. О микроэкономических результатах основанной на неоклассических принципах политики российского правительства, проводившейся в 1990-е гг., недвусмысленно говорит первый вице-президент Европейского банка реконструкции и развития Ч. Франк: «Если задуматься, какая самая большая неудача постигла Россию при переходе к рыночной экономике, то без колебаний можно найти ответ - структурная реорганизация на уровне предприятий, потому что основным источником всех недостатков российских методов хозяйствования за последние 10 лет стали скромные достижения на этом поприще»[156].
В последние годы выявилось, что проблема фирмы актуальна для экономики не только постсоциалистических, но и развитых западных стран, где корпоративные скандалы с такими крупнейшими компаниями, как «Enron», «WorldCom», «Arthur Andersen» и др., обнажили пробелы и в теории, и в корпоративном законодательстве, и во всей системе корпоративных и связанных с ними институтов[157].Итак, кризис теории предприятия как в общеэкономическом плане, так и применительно к переходной экономике России - одна из центральных проблем развития экономической теории и формирования экономической политики. Положение, однако, постепенно начинает меняться. «После десятилетий пренебрежения экономика вновь сфокусировала свое внимание на центральной роли фирмы в организации производства», - замечает П. Милгром[158]. На каких же путях можно искать средства преодоления кризиса в теории фирмы?
Недавно была опубликована статья Я. Корнаи[159], в которой сформулированы основные черты новой экономической парадигмы, названной им «системной». В предлагаемой Корнаи концепции удачно, на наш взгляд, соединяются современные интеграционные тенденции в экономической теории и принципы системного подхода, выдвинутые в 1920-1930-е гг. и активно развивавшиеся вплоть до 1970-х гг. Представляется, что данная платформа с учетом результатов в области теории и практики поведения предприятий, полученных в ходе изучения их эволюции и реформирования в России в 1990-е гг.[160], может стать базой для создания единой комплексной теории предприятия, отвечающей запросам сегодняшнего дня[161]. Задача данной статьи - очертить методологические контуры «системного» направления в теории фирмы, предложить концепцию новой системно-интеграционной теории предприятия, а также представить некоторую «систему координат» для классификации и анализа как существующих, так и возможных вариантов теории фирмы.