От плана к рынку
Произошедшее в межвоенный период крушение системы международной торговли и финансовых расчетов, сложившейся в XIX веке и способствовавшей распространению импульса экономического роста по всей планете, побудило страны третьего мира последовать примеру коммунистических государств второго мира и начать проводить экономическую политику, «устремленную внутрь» (см.: Lai [1983,1997] 2002).
В этом выборе заключался определенный парадокс, поскольку частичное воссоздание ЛЭМП под эгидой США все же привело к снижению торговых барьеров, а внутри сообщества развитых стран (объединившихся в рамках Организации экономического сотрудничества и развития — ОЭСР) — даже к устранению ограничений движения капитала и валютного контроля, которые в межвоенный период приобрели повсеместный характер. Все это обернулось ростом международной торговли и доходов населения. Третий мир, все еще травмированный опытом межвоенно- го периода и поощряемый, на первый взгляд, новаторскими постулатами «экономики развития», не пошел по пути развитых стран, отказавшись от либерализации внешней торговли и расчетов. Лишь несколько малых стран на тихоокеанском побережье — так называемая «банда четырех» (Южная Корея, Тайвань, Гонконг и Сингапур) — стали исключением из этого правила и убедились, что даже частичное «открытие» экономики позволяет им приобщиться к экономическому буму, получившему название послевоенного золотого века. Потрясающие результаты в плане повышения темпов роста, которых они добились за счет «устремленного наружу» курса[52], в конечном итоге оказали определенное воздействие на переход других развивающихся стран — поначалу медленный, а в последние годы лавинообразный — от опоры на внутренние факторы развития к экономической политике, «устремленной наружу». Однако подлинным поворотным моментом для третьего мира стала акция ОПЕК в 1973 году и ее непреднамеренные последствия.В 1973 году ОПЕК в три раза повысила цены на нефть. В результате наступил конец послевоенного золотого века. Кроме того, в этот период страны третьего мира стали все настойчивее требовать создания Нового экономического миропорядка (НЭМП), в рамках которого их потенциальное «сырьевое влияние» позволило бы перераспределить доходы от богатых стран к бедным. Большинство развивающихся стран оказалось за бортом экономического бума периода золотого века, угодив во «временную аномалию» своей импортозамещающей стратегии, и не смогло воспользоваться всеми его преимуществами — вместо этого развивающиеся страны требовали и получали особые привилегии и льготы в рамках нарождающейся общемировой системы свободной торговли. Концепция НЭМП стала их последней попыткой заменить этот либеральный порядок в торговле другим, поддающимся политическому регулированию. Однако уже через десять лет ветер переменился. «Сырьевое влияние», которым якобы обладали страны ОПЕК, оказалось иллюзорным. После их неудавшейся попытки еще раз согласованно поднять цены на нефть конце 70-х годов XX века цена нефти в реальном выражении непрерывно понижается[53].
Еще одно следствие «путча», особенно важное для третьего мира, было связано с тем, как распорядились новообретенным нефтяным богатством малонаселенные страны Ближнего Востока. Решение ОПЕК стало катализатором целой цепи событий, радикально изменивших вышеописанную послевоенную ситуацию, при которой распределение международного капитала отличалось высокой политизацией. Внутренние рынки стран ОПЕК не могли поглотить большие доходы, связанные с повышением цен на нефть. Эти средства им пришлось размещать за рубежом. Поскольку в третьем мире рынки капитала были развиты недостаточно, это означало — на Западе. Однако, так как богатства были получены за счет политического «путча», страны ОПЕК опасались размещать их в пределах досягаемости государств, чьих граждан они ограбили. Они боялись конфискации своих капиталов, что, как показали в дальнейшем действия президента Картера, наложившего арест на иранские активы, было не так уж безосновательно.
Поэтому они разместили свои деньги в офшорных филиалах крупных банков из мировых финансовых центров (на так называемом евродолларовом рынке). Эти офшорные банки евродолларового рынка возникли в 1960-х годах вне юрисдикции и досягаемости финансовых органов и властей стран, в которых располагались их материнские компании, чтобы иметь возможность обслуживать потоки капитала, направленные в коммунистическую Европу, правительства которой также проявляли крайнюю осторожность при ведении операций с организациями, которые могли подвергнуться политическому давлению со стороны своих противников в холодной войне.Последовавший за этим взрывной рост ликвидности офшорных филиалов западных банков побудил их, в свою очередь, к лихорадочным попыткам разместить полученные средства в виде кредитов. На подобной «рециркуляции» активов ОПЕК настаивали и сами правительства западных стран, которые также были заинтересованы в скорейшем вовлечении свободных средств ОПЕК в финансовый и хозяйственный оборот, потому что их тревожили дефляционные последствия роста доли сбережений в общемировом ВВП за счет перераспределения доходов из стран с относительно низкой склонностью к накоплениям в государства с высоким уровнем такой склонности. В третьем мире было немало потенциальных заемщиков, особенно в странах Латинской Америки, проводивших «устремленную внутрь» экономическую политику. Так были посеяны семена долгового кризиса.
Эти банки выдавали кредиты странам третьего мира под плавающие процентные ставки, привязанные к LIBOR (ставке Лондонского рынка межбанковских кредитов). Когда в конце 1970-х США, а затем и многие страны Европы в целях преодоления стагфляции, одолевавшей их со времен «путча» ОПЕК, начали проводить разумную финансовую политику, процентные ставки и стоимость обслуживания долгов по всему миру резко возросли. Поскольку большинство заемщиков из третьего мира — в основном стран Латинской Америки, но не Восточной Азии — брали кредиты для устранения устойчивого фискального дефицита, теперь они оказались не в состоянии обслуживать свою внешнюю задолженность.
Многие из них, начиная с Мексики, по сути, объявили дефолт по своим долговым обязательствам. Подобно меркантилистским государствам прошлого, они вынуждены были признать: единственный способ восстановить контроль над экономикой связан с ее либерализацией (Lal,Myint 1996). Так начался длительный, затяжной процесс реформ, в рамках которого дирижистская политика «развития с опорой на внутренние факторы» по всему миру постепенно сменялась рыночным курсом, «устремленным наружу».Либерализация экономики также обеспечила многим развивающимся странам доступ к зарубежным прямым и портфельным инвестициям. Для них это была более предпочтительная форма заимствования, чем банковские кредиты по плавающим ставкам, поскольку в этом случае риски, связанные с колебанием валют и доходов, делятся с иностранными инвесторами. Таким образом теперь в распоряжении развивающихся стран, готовых отказаться от националистического, негативного подхода к транснациональным корпорациям, появились более устойчивые формы привлечения капиталов10. Рыночные потоки капитала сегодня намного превышают политизированное финансирование за счет двусторонних и многосторонних программ — будь то кредиты МБРР или различные формы зарубежной помощи. Будущее этого политизированного сегмента мирового рынка капиталов все больше оказывается под угрозой (Lai 1996).
Наконец, стагфляция, последовавшая за акцией ОПЕК, в большинстве развитых стран привела к отказу от политики управления спросом в пользу стимулирования предложения (supply-side policies). Начиная с тэтчеровской революции в Великобритании приватизация и дерегулирование по всему миру опрокидывают тенденции, просуществовавшие почти сто лет, а также порожденные ими привычки и теории. С крушением коммунистического экономического строя[54] дирижизм впервые за столетие отступает во всех регионах мира. Самыми наглядными примерами смены экономического курса стали реформы в Китае в начале 1980-х
- Позитивные и негативные аспекты прямых зарубежных инвестиций подытоживаются на примере Индии и стран Восточной Африки в работе: Lai etal. 1975.
и н Индии в 1991-м — в обоих случаях они были следствием жестоких экономических кризисов, во многом вызванных последствиями ранее проводившейся в этих странах дирижистской политики. Таким образом, за исключением Ближнего Востока, большинство стран третьего и второго мира сегодня идет по пути модернизации, который открывает перед ними глобализация.
Тем не менее глобализация вызывает и растущее недовольство. Во многом, как мы увидим, оно обусловлено моральными проблемами, но для такого недовольства есть и ряд явных экономических причин — они связаны с международной торговлей, потоками капитала, проблемами бедности и неравенства. Некоторые специалисты высказывают законные опасения, что текущие тенденции и политика в этих сферах могут привести к краху и нынешний ЛЭМП. Эти вопросы мы рассмотрим в следующей главе.