Глава 11. Дабхол и хоббиты

Г. Гегель. «Феноменология духа»

Электростанция в Дабхоле

1993 год подарил «Энрону» «Джедаи» и Шеррон Уоткинс.

Именно к этому склоняется большинство аналитиков, журналистов и членов многочисленных комиссий, расследующих дело «Энрона». Хотя, что значит - склоняется? Об этом пишут в американской прессе, говорят на телевизионных шоу. Означает ли это, что те, кто это пишут и говорят, так же и думают? Вопрос может показаться неуместным применительно к «бастиону мировой демократии». Даже дети малые знают, что в Америке каждый может сказать все, что угодно. Правильно - все что угодно. Но только не везде, где угодно!

Кстати, это смещение приоритета от тиМ к тио - большая тайна нового мирового порядка. Сидя в пабе и наливаясь пародией на пиво под названием «Будвайзер», в самом деле, можно говорить все, что угодно. На своей страничке в Интернете, расположенной по адресу с доменом третьего уровня, тоже можно говорить все, что угодно. По крайней мере до тех пор, пока посещаемость сайта не достигнет определенного критического предела. После чего с вами обязательно поговорят, и вы либо смените тематику, либо вам придется подыскивать сервер в более свободном киберпространстве. А вот говорить что угодно на страницах прессы, даже не федеральной, - об этом и речи быть не может! - но хотя бы региональной, тут уж - увольте.

Предвижу вопрос читателя: «Это на что вы тут намекаете, господин Голубицкий? Уж не на то ли, что внебалансное финансирование не явилось главной причиной банкротства «Энрона»?» Вот именно на это и намекаю. Маленькую зацепочку - так уж и быть - подброшу. Какая-никакая, а все ж информация к размышлению. Так вот: то, чем занимался «Энрон» в «Чуко», ЫМ и «Рапторах», делают практически все американские компании! Использование целевых компаний для выведения из баланса затратных проектов - норма и правило, а не исключение. Однако почему-то потопили только «Энрон».

Предвижу возражение: «А как же быть с пересмотром отчетности и начислением постфактум расходов в размере миллиарда долларов?» А вы взгляните на 10^ повнимательней: что там в краткосрочной перспективе? - Убыток в 84 цента на акцию. А в долгосрочной? Для ответа взглянем на активы компании: Оборотные активы 24,8 млрд долларов Имущество, производственные мощности и обору-дование после всех вычетов 10,9 млрд долларов Всего активов 61,7 млрд долларов

Только представь, читатель: одних «заводов, судов- пароходов» у «Энрона» на почти одиннадцать миллиардов долларов! А ведь это не какие-то там виртуальные и ненадежные акции, облигации и долговые расписки, это - самые настоящие и живые газопроводы, электростанции, небоскребы и оптоволоконные коммуникации . Именно на эти активы и рассчитывал Кеннет Лей, когда делал оптимистические про-гнозы на будущее: он просто был уверен, что консолидация целевых компаний в баланс «Энрона» - событие хоть и прене- приятнейшее, но не летальное.

Лей надеялся выжить. А не выжил. Почему? С какой стати компания с такими активами должна погибнуть? Ведь на американском рынке представлены сотни фирм, у которых нет ничего кроме долгов. Фирм, которые за все годы своего существования ни разу не показали прибыль - одни убытки.

Но и это еще не всё: вспомните череду разоблачений, которые последовали сразу же за банкротством «Энрона». Оказывается, практически все американские компании энергетического профиля финансировали затратные проекты точно так же, как и наш герой - через целевые компании! Да и в других секторах рынка всплыли злоупотребления, вступающие в противоречие с общепринятыми бухгалтерскими принципами (ОААР): чего стоят манипуляции «Ксерокса» с проводкой лизинговых сделок в мексиканском филиале. Нет, мы обязательно разберемся с этой загадкой. Но только чуточку позже. А пока что вернемся в 1993 год.

В том году случилось еще одно событие, наполненное куда более глубоким и зловещим смыслом: Дабхол - грандиозный энергетический проект «Энрона» в Индии. Хотя правильнее будет сказать - «великий энергетический облом «Энрона» в Индии». Однако значение его огромно: больше того, если нам удастся понять Дабхол, мы сделаем решающий шаг к пониманию подлинной причины гибели Левиафана.

«Энрон» в 1993 году существенно расширил географию своей международной экспансии: в марте он подписал соглашение о маркетинге российского газа на европейском рынке, в ноябре заключил сделку на один миллиард долларов по строительству двух электростанций в Турции. Казалось, сами звезды благоволят Левиафану: его турецкий контракт неожиданно лег в фарватере политических игр, поэтому государственный Экспортно-импортный банк Америки (Ех-1т Вапк) пошел на финансовую поддержку сделки в размере 285 миллионов, а Инвестиционный совет по частным вложениям за рубежом (Оуегзеаз Рпуа1е 1пуе81теп1 СоипсН, ОР1С) взял на себя покрытие страховых издержек.

И тут взгляд «Энрона» упал на Дабхол (местечко, расположенное около 170 километров к югу от Бомбея). Предыстория такова: Индия, перманентно испытывающая комплекс великой державы, решила построить самую большую в мире газовую электростанцию.

С чего бы это? Да с того, что против крупнейшей иностранной инвестиции в Индии с самого начала дружно выступили как защитники окружающей среды, так и патриоты (есть там и такие). Кроме того, у Всемирного банка возникли большие сомнения по поводу надежности потребительской базы, и, надо сказать, как в воду глядели. Дело в том, что куда ни глянь, проглядывал только один потенциальный покупатель электроэнергии, которую будет производить станция в Дабхо- ле - государственная контора Энергетический Совет штата Махараштра (МаЬагазМга 81а1е Е1ес1пс11у Воагд, М8ЕВ). А что такое государственная контора в странах Востока, Всемирный банк знал не понаслышке. А вот «Энрон» не знал. И американ-ская администрация тоже не знала. На самом-то деле, конечно, знала, но у них - свои расчеты.

Итак, наш Левиафан заручился поддержкой на федеральном уровне и встал во главе консорциума по строительству и эксплуатации электростанции. Уже знакомый нам ОР1С предоставил кредит в размере 160 миллионов долларов, а также «страхование политических рисков» еще на 180 миллионов. Экспортно-импортный банк дал заем на 300 миллионов. Как мы вскоре узнаем, сам «Энрон» вложил в Дабхол еще 1,2 миллиарда собственных денег. В консорциум вошли:

«Энрон» с долей в 65%;

Оепега1 Б1ес1пс - 10%;

Строительная компания ВесЫе! Согр. - 10% ;

- М8ББ - 15% .

Интересы «Энрона» представляло его подразделение ОаЬЬо1 Ротеег Сотрапу, в котором у «Энрона» был контрольный пакет 80%. 8 декабря 1993 года ОаЬЬо1 Ротеег Сотрапу подписал соглашение с Энергетическим советом штата Махараштра о строительстве и двадцатилетнем праве эксплуатации электростанции в Дабхоле. Левиафан вступил на свою Голгофу.

Общая стоимость проекта составляла 2,9 миллиарда долларов. Помимо электростанции, Дабхол включал в себя терминал сжиженного природного газа. Строительство должно было осуществляться в два этапа: первая линия мощностью 740 мегаватт планировалась к запуску в 1997 году (в реальности станция заработала только в 1999-м), вторая - на 1,44 мегаватта - в 2001-м (этого вообще не случилось).

Утряска и усушка финансовых деталей и мелких трений растянулись на скромные, по меркам азиатской государственности, 14 месяцев, и 1 марта 1995 года начались строительные работы. Однако не прошло и полугода, как правительство штата сменилось, и, как водится в третьем мире, все обязательства и договоренности прежних хозяев были похерены на корню. Первым делом коалиционное правительство Махараштры издало указ 3 августа 1995 года о своем безусловном намерении остановить строительство электростанции и расторгнуть соглашение. Поскольку подобные действия явились вопиющим нарушением обязательств индийской стороны, ОаЬЬо1 Ротеег Сотрапу сразу обратился в арбитражный суд Лондона и параллельно повел жесткие переговоры с властями штата.

7 февраля 1996 года арбитражный суд вынес решение в пользу ОаЬЬо! Ротеег Сотрапу, и было подписано предварительное соглашение между правительством Махараштры, ОаЬЬо1 Ро^ег Сотрапу и М8ЕВ о возобновлении строительства.

В мае 1999 года первая очередь электростанции в Дабхоле дала ток. Как мы помним, в штаб-квартире «Энрона» в Хьюстоне состоялась щедрая раздача премиальных. Все были счастливы, кроме индусов, которые поначалу мечтали о самой большой в мире электростанции, а после того, как ее построили, стали мечтать о ее закрытии. М8ЕВ заявил, что цены на электроэнергию ОаЬЬо1 Ро^ег Сотрапу установил варварско- колониальные, хотя эти цены и были обговорены изначально в соглашении. Поскольку сразу отказаться от электроэнергии было бы чудовищным моветоном с далеко идущими внешнеполитическими последствиями, то М8ЕВ избрал иную тактику по выдавливанию американского консорциума: сократил квоту закупок, а также стал регулярно задерживать платежи за уже поставленное электричество. Самое ужасное, что «Энрону» просто было некуда податься: М8ЕВ был единственным покупателем! Ну, как тут не вспомнить прозорливость Все-мирного банка.

Все это происходило на фоне жесточайших боев с «зелеными», которые постоянно блокировали строительство, организовывали демонстрации протеста и действовали в лучших традициях Огеепреасе. «Энрон» сопротивлялся как умел: ставил на довольствие местных полицейских, и те гоняли «диссидентов» как умели: посредством ночного выволакивания из домов и показательного избиения заправил. В конце концов Дабхол попал под прицел правозащитных организаций. В коммюнике, датированном январем 1999 года, Нитап К!§Ь18 :а1сК пригвоздил «Энрон» к столбу позора: «ОаЪЬо1 Ро^ег Сотрапу и стоящий за ним «Энрон» являются прямыми соучастниками творящихся нарушений прав человека. ОаЬЬо!

Ротеег Сотрапу прямо использовал в собственных интересах политику местной власти, направленную на подавление диссидентского движения, которая заключалась в противозаконном запугивании и преследовании руководителей анти- энроновских демонстраций и видных деятелей движения в защиту окружающей среды. Действия полиции варьировали от произвола до применения физической силы». Весело, ничего не скажешь.

Надо признать, что наш Левиафан держался до последнего - продолжал строительство второй очереди. И только в июне 2001 года, когда электростанция была готова на 90% , он сдался. К этому моменту неплатежи М8ЕВ по поставленной электроэнергии достигли катастрофических размеров - 240 миллионов долларов! «Энрону» потребовалось восемь лет, чтобы понять: он ввязался в неравный бой на чужой территории.

Теперь всю свою энергию «Энрон» направил на политическое лоббирование достойного выхода из проекта. Американские СМИ злорадствуют по поводу вмешательства администрации Буша в дело «Энрона» и обвиняют ее в оказании политического давления на свободную Индию в интересах частной компании. И все, мол, потому, что «Энрон» подкупил федеральную власть пожертвовал аж полмиллиона долларов на избирательную компанию «Дабл-ю». А между тем у администрации Буша были все основания для прямого вмешательства, поскольку государственные подразделения (Экспортно- импортный банк и Инвестиционный совет по частным вложениям за рубежом) сами завязли в Дабхоле по уши: как читатель помнит, их участие в проекте составило нешуточные 640 миллионов долларов. А это ведь денежки налогоплательщиков.

По сообщению Мете Уогк'8 БаИу №тез, 27 июня 2001 произошла встреча Дика Чейни с Соней Ганди, главой оппозиционной индийской партии Конгресса. Якобы американский вице-президент попытался помочь «Энрону» получить 64 миллиона долларов - часть долгов М8ЕВ. За три дня до этой встречи Чейни общался с Кеннетом Леем на энергетическом форуме в Бивер Крик, штат Колорадо. Однако, по уверению Дженнифер Миллеруайз, пресс-секретаря Чейни, «ни один представитель «Энрона» не просил вице-президента затрагивать тему Дабхола на встрече (с Ганди - С.Г.)». Дженнифер также сообщила, что ее босс поднял единственный вопрос - о дальнейшей судьбе Дабхола, а не деньгах «Энрона». Что ответила Соня Ганди - неизвестно.

14 сентября 2001 года Кеннет Лей самостоятельно отправил письмо президенту Индии Аталу Бихари Ваджпаи с просьбой выкупить долю «Энрона» в Дабхоле за 1,2 миллиарда долларов (себестоимость строительства) и 1,1 миллиарда долговых обязательств перед оффшорными кредиторами. Как писал Лей: «Мне кажется, 2,3 миллиарда долларов - исключительно разумная цена по сравнению с размером судебного иска». Судебные иски «Энрона» к индийской стороне по Дабхо- лу составляли на тот момент 4 миллиарда долларов.

Пойти на такие уступки патриарха «Энрона» принудило катастрофическое падение акций компании после ухода Скиллинга в августе 2001 года: с 90 АТН до 32 долларов за штуку в начале сентября. Как вы думаете, что ответил Ваджпаи? Совершенно верно - ничего. Впрочем, у председателя правления «Энрона» все равно не было никаких шансов узнать великую тайну экзотических цивилизаций: «Возвращать 2,3 миллиарда долларов долга, конечно, лучше, чем четыре, однако много хуже, чем.... ничего!»

Не прекращалось лоббирование интересов американских компаний в Дабхоле и со стороны государственных постра- дальцев - в первую очередь, Инвестиционного совета по частным вложениям за рубежом. Накануне встречи Джорджа Буша 9 ноября 2001 года с премьер-министром Индии Аталом Бихари Ваджпаи, ОР1С буквально умолял «Дабл-ю» поднять вопрос о безвыходной ситуации, сложившейся вокруг электростанции в Дабхоле. Однако юридические консультанты Белого

Дома наложили на этот вопрос вето, назвав две причины: во- первых, президенту не гоже опускаться до уровня каких-то частностей; во-вторых, советник президента по экономике Лоренс Линдси также не имеет права вступаться за «Энрон», хотя и по более приземленным причинам: в свое время он работал консультантом в «Энроне» и получал там зарплату (за два года - сто тысяч). Оба мотива, как мне кажется, просто надуманы: есть миллион примеров, когда американские президенты поднимали и несравненно менее существенные вопросы на своих переговорах. Думаю, все дело в жесточайшем прессинге, который оказывали американские СМИ на Джорджа Буша и его администрацию, постоянно апеллируя к связям между ними и руководством «Энрона».

Как только стало ясно, что Буш не будет заниматься Даб- холом, «Энрон» потерял последнюю надежду и выбросил белый флаг: 8 ноября 2001 года компания подала документы в Комиссию по ценным бумагам и биржам, в которых пересматривалась финансовая отчетность прошлых периодов и начислялись убытки в размере 586 миллионов долларов.

Случилось то, что и должно было случиться: индусы не пошли ни на какие уступки, Дядюшка Сэм не защитил своего верноподданного, «Энрон» обанкротился, а ОаЬЬо1 Ротеег Сотрапу распустил сотрудников по домам в свете полной невозможности найти выход из положения, при котором М6ЕВ не платит по долгам и не покупает новую электроэнергию.

Итак, подведем итоги. Замечательное «кидалово по-восточному» увенчалось успехом, а приключения «Энрона» в Дабхо- ле получили все шансы войти в учебники в качестве хрестоматийного примера того, как не нужно вести дела на незнакомых экономических пространствах. Однако ошибки «Энрона» сами по себе нас не интересуют. Куда важнее определить их генезис. Что заставило «Энрон» с таким упрямством реализовы- вать свои бизнес-модели в далекой Индии? Ведь с самого первого дня было очевидно, что «Энрон», по меньшей мере, 18 по( шв1сотв , и его присутствие, вопреки позе благодетеля, раздражает добрую половину обитателей штата Махараштра. Однако Левиафан ломился в закрытую дверь до тех пор, пока не расшиб себе лоб. Создается впечатление, что на сцене незримо присутствует некая неодолимая сила, которая подавляет и корпоративную, и индивидуальную волю «Энрона» и его руководителей.

Уже при первой же попытке обобщения нас ожидает большой сюрприз! Оказывается, что практически все случаи американской экономической и культурной экспансии развиваются по аналогичному - дабхольскому - сценарию! Значит, дело не в «Энроне», а где-то в самой «консерватории». Но где? Кажется, мне удалось нащупать ответ.

Всеобщая американская «консерватория» - это неистребимый дух миссионерства, желание всех и вся учить тому, что единственно правильно и верно. Об этом духе мы уже говорили подробно во второй главе книги. Продолжим этот разговор под несколько иным углом. В самом миссионерстве ничего предосудительного нет, мало ли по свету ходит проповедников? Однако американский вариант представлен в некой синтетической форме, которая как-то уж очень антипатична и вызывает повсеместную аллергию. И вот почему.

Американское миссионерство - это соединение представлений о собственной исключительности и лучшей природе, позаимствованное из иудаизма, и энергии навязывания своей воли окружающим, свойственной протестантизму. Возьмите правоверного еврея: он искренне полагает, что лучше всех го- ев, и такое радостное открытие помогает ему выживать в условиях повсеместного отторжения (того, что называется универсальным антисемитизмом). Однако при этом еврей не пытается исправлять окружающих и переделывать их на собственный лад: «Мы - такие как есть, и вы тоже - такие как есть». Теперь представьте, что подобное чувство первородства дополняется неутомимым желанием поднять окружающих до «высот» собственного «Я». Получается Мартин Лютер на коне, сеющий повсеместно мечом и огнем «разумное, доброе вечное» и при этом не перестающий долдонить о собственном превосходстве. Представили? Замечательно, а теперь знакомьтесь - это и есть «Энрон» в Индии (да и по всему остальному свету). А вот - его братья-близнецы, борющиеся с собственным представлением о том, что такое терроризм, в самых отдаленных уголках планеты.

Впрочем, все это старо, как мир. Прототип американского борца за собственный образ Добра и Зла - библейский Иосиф. Помните чудесный сон, которым любимый сын Иакова решил обрадовать своих братьев? Вот он в художественном апокрифе Томаса Манна: «Я видел нас всех в поле, где мы, сыновья Иакова, все вместе убирали пшеницу. Но это было не наше поле, а другое, удивительно чужое. Но мы об этом не говорили. Мы молча работали, сначала жали, а потом вязали снопы». Очень символичный и показательный момент - чужое поле! И далее: «Когда мы связали свои снопы, каждый по снопу, мы оставили их и, словно нам больше нечего было делать, пошли прочь, ничего друг другу не говоря. Не успели мы, однако, сделать двадцать или, может быть, сорок шагов, как Рувим оглянулся и молча указал рукой на то место, где мы вязали снопы. Да, Рувим, это был ты. Мы все остановились и, заслонясь от солнца, стали глядеть туда. И что же мы видим? Мой сноп, совершенно прямо, стоит посредине, а ваши - стоят кругом и кланяются моему снопу, да, да, они все кланяются и кланяются, а он все стоит и стоит».

Очень мило, не правда ли? А как приятно было братьям слушать Иосифа, особенно после того, как они пропахали весь день в поле, а Иосиф проспал дома, где ему и привиделся волшебный сон, которым он поспешил осчастливить родственников. Думаю, читатель помнит, что сделали братья с Иосифом: сначала отмолотили, а потом продали в рабство. А Иосиф все не переставал удивляться: «За что?» Не перестают удивляться и американцы.

Причем недоумевают искренне, на грани дурашливости: «За что нас так не любят во всем мире?» А в результате? В результате мы имеем ровным счетом то, чем заканчивались все американские экспансии: в Корее, во Вьетнаме, в Сомали. Или в облегченной форме: разбитые витрины «Макдоналдсов» по всему миру, сжигание звездно-полосатого флага, история «эн- роновского» Дабхола, на худой конец! Кому ж понравится, когда постоянно учат уму-разуму и при этом напоминают о вто- росортности?

Нам остается описать последнюю грань индийской трагедии «Энрона». Грань, на первый - и даже на второй! - взгляд, скрытую - но тем ценнее она для нашей конечной цели - разгадки тайны мертвого Левиафана. Сначала зададим абстрактный вопрос: «Может ли синтетическое миссионерство добиться успеха в принципе?» А теперь - более приземленно: «Был ли шанс у «Энрона» добиться успеха в Дабхоле?» Ответ: теоретический шанс, конечно, был. Есть множество примеров в мировой истории, когда победители успешно навязывали собственную волю побежденным, и побежденные либо адаптировались, либо исчезали навеки с лица земли. Скажу больше: навязывание собственной воли - один из основополагающих принципов человеческого поведения.

Лучше всех об этом рассказал Георг Гегель в главе «О господстве и рабстве» своего нечеловеческого труда «Феноменология духа» («нечеловеческого» из-за невозможности для простого смертного прочитать его от начала до конца). Идея Гегеля: когда встречаются два «самосознания», происходят неизбежное столкновение и борьба за доминирование. Решается вопрос: «Кто смирится с ролью Раба (КпесМ), а кто станет Господином (Негг)?» Эта коллизия универсальна для любой исторической и социальной ситуации, поэтому применима как к карьерному росту Шеррон Уоткинс и противоборству «Энрона» с властями штата Махараштра, так и к распределению ролей во время семейного ужина кухне (кто-то будет мыть посуду, а кто-то кидаться солонкой).

Ясно, что и «Энрон», и американское синтетическое миссионерство в целом полагают себя Господами. Да и решимости навязывать собственную волю им не занимать. Так как насчет практического шанса на успех? Ответ дает Гегель, определяя качества, необходимые для доминирования: для того, чтобы стать Господином, нужно ставить власть и независимость выше собственной жизни. Раб выбирает выживание любой ценой и поэтому он Раб. Господин готов идти до конца и поэтому он Господин.

Вот, собственно, и вся разгадка: в американском миссионерстве есть все, что нужно для доминирования, кроме самого главного - готовности идти до конца в борьбе за утверждение своих принципов и идеалов. Ни один американский миссионер не готов пожертвовать жизнью. Причем не обязательно в прямом смысле слова: до этого, как правило, вообще дело не доходит. Главное - иметь то, что сами американцы именуют гордым словом Ьа118 , и дать понять окружающим, что вы готовы пой-ти до конца. Вот этих-то Ъа118 в американском синтетическом миссионерстве и нет. А раз нет, то заключительным аккордом всегда звучит сублимационный мотив обиды: «Ну вот! Мы тут старались для вашего же блага, а вы не хотите. Как это вы сами

не понимаете, что вы не правы, а правы мы?»

* * *

Если бы в этом месте я поставил точку, то перестал бы себя уважать. Потому что получились бы историческая неправда и подтасовка. В реальности американское синтетическое мис-сионерство - на порядок более тонкое явление, не уклады-вающееся в абстрактные колодки гегелевской мысли. Достаточно одного примера.

Четыре года назад я написал статью под названием «Неожиданная дихотомия войны», посвященную варварской бомбардировке Белграда - очередному подвигу американского миссионерства. В той статье я впервые поднял тему «ЬаНз» и процитировал Элиезера Воронеля-Дацевича, профессора израильского университета Бар-Илан: «Представим себе бомбы, падающие на Нью-Йорк, толпы мечущихся в ужасе «белых воротничков», бесконечные схватки благородных васпов за обладание сортиром, водопроводом и дефицитными прокладками «Олвэйс», без которых нельзя жить, огромную вереницу беженцев в центральные штаты, потрясающий спрос на средства от поноса, жуткие крики с требованиями «немедленно прекратить этот кошмар», и дорогих наших политкорректных афроа- мериканцев, разбивающих под шумок витрины супермаркетов. Чтобы победить Америку, нужен какой-нибудь Шамиль Басаев, который взорвет пару роддомов, и война окончена».

Получилась жуткая цитата, поскольку спустя полтора года модель Воронеля воплотилась в реальных событиях 11 сентября 2001 года. Но - вот чудо! Ничего, из того, что так самозабвенно живописал израильский профессор, не случилось: вместо «схваток благородных васпов за обладание сортиром» простые ирландские парни пошли в огонь без лишних слов и пафоса, где приняли смерть под руинами небоскребов. Так сама реальность внесла коррекцию в очередную идеальную конструкцию.

А теперь самое потрясающее: события 11 сентября никак не следовали классической модели миссионерства, но это вовсе не означает, что эта модель исчезла: Америка проявила стоический героизм, оправилась от шока и... снова принялась за свое: учить остальной мир уму-разуму и правильному представлению о том, что такое хорошо и что такое плохо. Казалось, что после собственного страдания, появится понимание страдания других, но - нет! Ничего этого не случилось, договорились даже до того, что назвали самоубийц-террористов трусами. И сами поверили в эту глупость. Хотя человек, с улыбкой идущий на смерть, может быть кем угодно, даже отъявленным негодяем, но только не трусом. О чем это говорит? О том, что не существует единой американской модели поведения, как не существует и единой американской парадигмы мировосприятия. В разных обстоятельствах оказываются задействованными разные социальные слои населения и, соответственно, включаются различные поведенческие модели. В мирных условиях доминирует синтетическое миссионерство: «Энрон» строит электростанции в Индии вопреки желаниям местного населения, ему дают по носу, и в конце концов он удаляется восвояси несолоно хлебавши.

Другое дело - экстремальные ситуации, когда затрагивается вопрос национального выживания. Как только они наступают (11 сентября!), синтетическое миссионерство и его фигуранты отодвигаются на задний план, а на сцене появляются героические и самоотверженные хоббиты из толкиеновского Среднеземья и скромно выполняют отведенную им роль защиты отечества: без морализаторства, тошнотворной риторики и навязывания своего мировидения. Затем снова наступает мир, хоббиты расходятся по рабочим местам - полицейским участкам, пожарным частям, строительным площадкам, а вакантное место идеологической среды тут же захватывают традиционные миссионеры и продолжают прерванное дело - поучать остальной мир.

Многолика Америка. Америка и Америца. Левиафан и хоббиты. И этим она прекрасна.