Экономичеокие преступления
То, что это отпугнет многих инвесторов, особенно иностранцев, которые перестанут вкладывать деньги, — факт.
Суд признал, что учредитель должен нести ответственность за все действия созданных им организаций. К тому же еще он должен отвечать за действия фирм, имеющих хоть самое отдаленное отношение к нему самому. Суд исходил из того, что если одно предприятие учредило другое, то, в свою очередь, учредило третье, а третье учредило четвертое, то и это четвертое, по мнению суда, все рав-но подконтрольно первому учредителю, и он должен нести от-ветственность за действия всех этих предприятий. Но это же полная чушь. Вообще понятие подконтрольности и связанные с этим утверждения об ответственности за действия подконтроль-ных юридических и физических лиц может очень далеко завести. Я в своей речи говорил, что по такой логике, поскольку все мы подконтрольны прокурорам, они должны нести ответственность за все преступления, совершенные подконтрольными им гражданами или юридическими лицами.В качестве одного из доказательств вины приводится факт, свидетельствующий, что банк «Менатеп Санкт-Петербург» выдает кредиты низкорентабельному предприятию «Волна». Какую рентабельность судьи считают низкой, а какую — достаточной?
Ответа на этот вопрос ни в приговоре, ни в материалах дела не существует, но я убежден, что суд вообще не должен был входить в обсуждение этого вопроса, поскольку вряд ли суд вправе брать на себя право решения чисто экономических вопросов. Если в приговоре указывается, что эксперт или специалист не имел права вторгаться в некоторые правовые вопросы, точно так же и суд должен был бы воспользоваться мнениями специалистов-экономистов.
Он мог признать этот факт, если бы он был установлен компетентными органами или сведущими лицами, привлеченными к делу в качестве экспертов или специалистов. Но говорить, что предприятие низкорентабельное...Вообще, насколько внимательно суд относился к экономическим критериям?
С одной стороны — очень внимательно, если эта информация была негативной для обвиняемых. С другой стороны, к анализу многих экономических вопросов суд относился не то что невнимательно, а, я даже сказал бы, скорее пренебрежительно. Таким образом, если обвинитель говорил — нерентабельно, то суд и соглашался, что нерентабельно, не утруждая себя анализом этого вопроса.
О рентабельности мы говорили. Вы можете привести другие примеры?
В известном смысле весь приговор, на мой взгляд, является примером пренебрежения требованиями объективности и справедливости. Например, по двум эпизодам судом признана вина подсудимых в злостном уклонении от исполнения решения суда. Но по закону злостное уклонение от исполнения решения суда может иметь место только в том случае, если после вынесения решения возбуждено исполнительное производство и приставы как минимум дважды дали предписания конкретному лицу, обя-занному исполнять решение. Именно неисполнение этих пред-писаний и рассматривается как уклонение от исполнения решения суда, причем злостное1. Но в данном деле исполнительное производство не возбуждалось, никаких предписаний приставы никому не давали, а в одном случае вообще и не могло быть никакого исполнительного производства. Таким образом, самого события преступления в данном случае не было. Однако суд признает обвиняемых виновными в этом преступлении. При этом суд в обоснование вины подсудимых ссылается на то, что было сделано за три-четыре года до того, как в гражданском порядке выносились решения. И этими предшествующими решениям действиями обосновывают вину в злостном уклонении от исполнения решения суда.
По вашим словам, получается, суд признал, что они заранее, за четыре года воспрепятствовали исполнению будущего решения?
Именно. Какой состав преступления? Если бы пришли приставы и сказали: будьте любезны сделать то-то и то-то, а они бы отказались, тогда это преступление.
Ходорковского и Лебедева признали виновными в том, что они за два, за три, за четыре года совершали какие-то действия, которые впоследствии препятствовали выполнению решения. Более того, там в одном случае было решение суда о признании недействительным договора,1 Этот вывод следует из пункта 3 статьи 85 Федерального закона от 21 июля 1997 года № 119-ФЗ «Об исполнительном производстве». — которое вообще не требует исполнительного производства. Если бы в решении не просто содержалось признание договора недействительным, но и обязанность сторон передать друг другу полученное по договору, тогда можно было ставить вопрос об исполнительном производстве. Но в решении суда этого не было.
А почему, вы считаете, суд этого не написал?
Я могу высказать только предположение, ведь в тех судах, которые выносили эти решения, я не участвовал, и причины того, почему суд вынес то или иное решение, я могу высказывать только гипотетически. Понимаете, тут хитрая штука, одна сторона — государство, которое получило деньги. Признав этот договор не-действительным, суд должен был обязать вернуть средства из бюджета. А государство, конечно, не было заинтересовано в этом, и, как заявили представители РФФИ в судебном заседании по делу Ходорковского и Лебедева, деньги никто не собирался возвращать. Так кто бы тогда уклонился от решения суда?
Ваши аргументы учтены не были. А какие наиболее, на ваги взгляд, абсурдные доводы обвинения суд принял во внимание?
Да в общем-то почти все. Вернемся к векселям. Действительно, в 1999 году внесли налоги векселями. Эта практика существовала по всей стране и была известна Минфину и налоговым службам. Сотни, если не тысячи предприятий так делали. Никто не привлечен к уголовной ответственности, кроме Ходорковского и Лебедева. Такое пренебрежение требованиями Конституции РФ о равенстве всех перед законом разве не ужасно?
Но все-таки закон запрещал платить налоги векселями.
Хорошо, кто-то нарушил закон, но этот «кто-то» не уклонился от уплаты налогов.
Он лишь нарушил предписанный законом способ уплат налогов, его порядок, но не уклонился от самой уплаты. Эти юридические лица, за действия которых понес ответственность Ходорковский, передали в уплату налогов процентные векселя, по которым государство получило еще и 28 % лишних денег. При этом государство в лице налоговых органов приняло эти векселя. Уголовная ответственность за такие действия как за уклонение от уплаты налогов — одна из главных ошибок, по моему мнению, по этому делу. Кроме того, особо следует отметить, что Ходорковский, так же как и Лебедев, вообще никакого отношения к уплате какими-то обществами налогов векселями не имели. Ведь речь идет не о том, что они сами или возглавляемые ими организации таким образом уплатили налоги, а о каких-то якобы подконтрольных «ЮКОСу» организациях.Что вы собираетесь делать дальше?
Пока я изучаю приговор, застревая на каждой странице. Потом мы будем анализировать протокол судебных заседаний, чтобы сослаться на конкретные доказательства, зафиксированные в этом протоколе. Все надо изучить, сопоставить, каждую деталь учесть. Потом, вероятно, напишем подробную дополнительную жалобу. А затем будем отстаивать свою правоту в судебном заседании в кассационной инстанции Московского городского суда.
По сравнению с началом процесса у вас, чувствуется, стало меньше оптимизма.
Да. Хотя, не скрою, я ни минуты не сомневался в том, что приговор будет обвинительным, в то же время я был почти уверен, что большинство очевидных нелепостей и необоснованных обвинений будут исключены. Я также глубоко надеялся, что не может быть определено длительное лишение свободы, а необоснованность приговора, как это часто у нас бывает, будет компенсирована мягкостью наказания вплоть до условного осуждения. Увы, наши надежды не оправдались.