Пролог

Городок Шелл, пограничный аванпост и военная база, построенный в джунглях Амазонки для обслуживания нефтяной компании, в честь которой он и был назван, расположился почти на восемь тысяч футов ниже, чем Кито.

Дорога, связывающая два города, одновременно и захватывающая, и мучительная. Местные жители расскажут вам* что в ходе поездки вы побываете во всех временах года за один день.

Много раз проезжая по этой дороге, я не уставал любоваться живописными видами. С одной стороны дороги поднимаются крутые утесы, прошитые каскадами водопадов, украшенные яркими бромелиями, родственниками ананасов. С другой стороны земля вертикально проваливается в ущелье, по которому течет река Пастаса. Она берет начало в ледниках Ко- топакси, одного из самых высоких в мире действующих вулка-нов, который древние инки считали божеством, и впадает в Атлантический океан в трех тысячах миль.

Б 2003 году я выехал в своем «субару» из Кито и направился в Шелл с заданием, подобного которому я не получал никогда раньше. Я надеялся положить конец войне, которую сам когда-то помог развязать. Мы, ЭУ, несем ответственность за очень многие ве-щи, и в частности за локальные войны, о которых никто не знает за пределами самих воюющих стран. Я должен был встретиться с шуарами, кечуа, их соседями ачуарами, сапаро и шивиарами - племенами, которые были намерены не допустить нефтяные компании на свои земли, не дать им разрушить их дома и семьи, даже если бы для этого им всем пришлось погибнуть.

Это то, что у нас, ЭУ, получается лучше всего: глобальная империя. Мы (представляем собой элитную группу мужчин и женщин, использующих всемирные финансовые организации для создания таких условий, при которых другие народы вынуждены подчиниться корпоратократии, управляющей нашими крупнейшими компаниями, нашим правительством и банками. Как и члены мафиозных группировок, ЭУ «делают одолжения». Такие одолжения принимают форму займов для развития инфраструктуры: предприятий электроэнергетики, скоростных магистралей, портов, аэропортов, технопарков. Условием предоставления займа является то, что работы по этим проектам выполняют строительные и инженерные фирмы только из нашей страны. Фактически, большая часть средств так и не уходит за пределы США: деньги просто переводятся из банковских организаций в Вашингтоне в строительные организации в Нью-Йорке, Хьюстоне или Сан-Франциско.

Несмотря на то что деньги практически немедленно возвращаются в корпорации - члены корпоратократии (то есть к кредиторам), страна, получающая заем, обязана выплатить его назад с процентами. Если ЭУ превосходно справился со своим заданием, займы будут настолько велики, что должник уже через несколько лет будет не способен выплачивать долг и окажется в ситуации дефолта. И вот тогда, подобно мафии, мы требуем себе шейлоковского «фунта живой плоти». Таковой часто состоит из одной или нескольких позиций: страна должна голосовать по нашей указке в ООН, позволить разместить наши военные базы и допустить к драгоценным природным ресурсам, например к нефти или к Панамскому каналу. Конечно, при этом должник по-прежнему остается должником - и вот еще одна страна вошла в нашу глобальную империю.

В тот солнечный день 2003 года, продвигаясь от Кито к Шеллу, я возвращался мыслями на тридцать пять лет назад, когда я впервые приехал в эту часть мира.

За тридцать пять лет многое изменилось.

Во время моей первой поездки в 1968 году «Тексако» только- только обнаружила нефть в долине эквадорской Амазонки. Сегодня нефть составляет почти половину экспорта страны. Через трансандский нефтепровод, построенный вскоре после моего первого визита, в хрупкую экосистему ливневых лесов уже вытекло более полумиллиона баррелей нефти - это в два раза больше, чем было пролито «Экксоном-Валдез»2. Сегодня ЭУ строят новый нефтепровод протяженностью триста миль и стоимостью 1,3 миллиарда долларов3. Организованный для этого консорциум обещает сделать Эквадор одним из десяти мировых поставщиков нефти в США. Погибли ливневые леса на огромных территориях, исчезли попугаи и ягуары, три культуры Эквадора поставлены на край гибели, чистейшие реки превратились в пылающие сточные канавы.

Примерно в тот же период местные племена начали оказывать сопротивление. Например, 7 мая 2003 года группа американских адвокатов, представлявших более тридцати тысяч коренных эквадорцев, подала иск на один миллиард долларов против «Шеврон Тексако». В иске говорится, что в 1971-1992 годах нефтяной гигант сливал в землю и реки ежедневно около четырех миллионов галлонов токсичной промышленной воды, содержащей нефть, тяжелые металлы и канцерогены, и что компания оставила незакрытые могильники с отходами, которые продолжают убивать людей и животных4.

Из окна своего «субару» я вижу огромные клубы тумана, зарождающегося в лесах и поднимающегося вверх по каньонам Пастасы. Рубашка промокла от пота, живот свело судорогой - но не только от тропической жары и извилистой горной дороги.

К сожалению, Эквадор не исключение. Почти все страны, которые усилиями ЭУ были подтянуты под зонтик глобальной империи, имели схожую участь6. Долг стран третьего мира вырос до более чем двух с половиной триллионов долларов, стоимость его обслуживания - до трехсот семидесяти пяти миллиардов в год по состоянию на 2004 год - это больше, чем тратят все страны третьего мира на здравоохранение и образование, и в двадцать раз больше того, что развивающие страны получают ежегодно в качестве экономической помощи. Почти половина населения мира живет на менее чем два доллара в день, примерно столько же они получали в начале семидесятых. В то же время от 70 до 90 процентов частного капитала и недвижимости в странах третьего мира принадлежат одному проценту семей этих стран; более точные показатели зависят от конкретной страны7.

Сбросив скорость, «субару» пробирался по улочкам красивого курортного городка Баньос. Он известен своими горячими источниками, образованными подводными вулканическими реками, стекающими с действующего вулкана Монте-Тунгурагуа. Рядом с машиной бежали дети, пытаясь продать нам жевательную резинку и печенье. Но вот Баньос остался позади. Живописные виды внезапно кончились: «субару», выехав из рая, попал в современный вариант дантовского ада.

Из реки поднимался гигантский монстр - огромная серая стена. Этот мокрый цемент со стекающими с него каплями выглядел совершенно противоестественно и никак не сочетался с окружающим ландшафтом. Конечно, я не должен был удивляться, увидев эту стену. Я всегда знал, что она вот-вот выскочит из засады. Я видел ее много раз раньше и в прошлом превозносил ее как символ свершений ЭУ. И тем не менее мурашки побежали у меня по спине.

Эта ужасная стена была дамбой, которая перегораживает реку Пастаса, отводит ее воды через огромные тоннели, пробитые в горе, и превращает энергию реки в электричество. Это 156-мега- ваттная Агоянская гидроэлектростанция. Она питает промышленность, благодаря которой процветает горстка эквадорских семей, и одновременно является источником невысказанных страданий для фермеров и местных жителей, обитающих по берегам реки. Гидроэлектростанция - один из многих проектов, осуществленных усилиями ЭУ, в том числе и моими. Подобные проекты и привели к тому, что Эквадор вошел в глобальную империю. Из-за них же шуары и кечуа объявили войну нашим нефтяным компаниям.

Из-за проектов ЭУ Эквадор погряз в иностранных долгах и вынужден тратить на их выплату огромную часть бюджета, вместо того чтобы использовать эти деньги для оказания помо-щи миллионам своих граждан, официально находящихся за чертой бедности. Единственная возможность Эквадора снизить международный долг - продать ливневые леса нефтяным ком-паниям. Конечно, ЭУ обратили свои взоры на Эквадор в первую очередь из-за нефтяного моря под долиной Амазонки, которое якобы сопоставимо по объемам с нефтяными запасами на

Ближнем Востоке8. Глобальная империя требует своего «фунта живой плоти» в виде нефтяных концессий.

Это требование встало особенно остро после событий 11 сентября 2001 года, когда Вашингтон начал опасаться, что поток ближневосточной нефти может быть перекрыт. К тому же в Венесуэле, третьей по величине стране - поставщике нефти, на президентских выборах победил популист Уго Чавес. Он сразу же встал в оппозицию тому, что он называл «империализмом США», угрожая прекратить продажу нефти Соединенным Штатам. ЭУ провалились в Ираке и Венесуэле, но зато преуспели в Эквадоре; теперь мы будем доить его до последней капли.

Эквадор - типичный пример страны, которую ЭУ загнали в политико-экономическую ловушку. Из каждой сотни долларов, извлекаемых в виде нефти из ливневых лесов Эквадора, нефтяные компании забирают 75 долларов. Три четверти оставшихся 25 долларов идут на выплату внешнего долга. Из того, что в итоге остается, большая часть расходуется на армию и правительство. Здравоохранение, обучение и программы' поддержки беднейшего населения получают лишь около двух с половиной долларов9. Таким образом, из каждой сотни долларов, получаемых в виде нефти в долине Амазонки, меньше чем три доллара попадает к людям, более остальных нуждающимся в деньгах, к тем, чьи жизни были перевернуты дамбами, бурением, нефтепроводами, к тем, кто умирает от недостатка еды и питьевой воды.

Все эти люди - а их миллионы в Эквадоре, миллиарды во всем мире - потенциальные террористы. Не потому, что они верят в коммунизм, анархизм или являются воплощением зла, а просто потому, что они в отчаянии. Глядя на эту плотину, я подумал - и подобное часто случалось со мной во многих других местах мира: когда же эти люди перейдут к действиям, как американцы против англичан в 1770-х или латиноамериканцы против Испании в начале 1800-х? Изощренность этой современной глобальной империи заставила бы устыдиться римских центурионов, испанских конкистадоров, европейских колониалистов ХУШ-Х1Х веков. Мы, ЭУ, действуем умело; мы выучили уроки истории. Сегодня мы не держим в руках меч. Мы не носим латы или одежду, которая выделяла бы нас. В таких странах, как Эквадор, Нигерия и Индонезия, мы одеваемся как местные учителя или владельцы магазинов. В Вашингтоне или Париже мы похожи на государственных чиновников или банкиров. Мы выглядим как обычные люди. Нас можно увидеть на строительных площадках и в обнищавших деревнях. Мы говорим об альтруизме, с помощью местных газет рассказываем о том, какие чудесные гуманитарные проекты мы осуществляем. На длинных столах в комнатах совещаний правительственных комитетов мы раскладываем свои таблицы с выводами и финансовыми расчетами, мы читаем лекции в Гарвардской школе бизнеса о чудесах макроэкономики. Мы открыты, мы подотчетны. Или представляем себя таковыми и так же воспринимаемся. Такова система. Мы редко обращаемся к каким-либо незаконным средствам, потому что сама система построена на хитрости, а система по определению легитимна.

Однако - и это очень важное предостережение - если мы не справляемся со своей задачей, в дело вступают представители более зловещей породы, которых мы, ЭУ, называем шакалами. Это люди, чье происхождение прослеживается напрямую от ранних империй. Шакалы всегда на месте, хотя их и не видно в тени. Но стоит им выйти из тени, происходит низвержение глав государств или они вдруг гибнут в ужасных «дорожных происшествиях»10. А если случается, что и шакалы не могут выполнить свою задачу, как это произошло в Ираке и Афганистане, тогда идут в ход старые методы. Туда, где не справились шакалы, посылают американскую молодежь - убивать и умирать.

Когда я проезжал мимо этого монстра, гигантской стены из серого бетона, выступающей из воды, я чувствовал, как намокла от пота моя одежда, как напряглись нервы. Я направлялся в джунгли на встречу с местными жителями, готовыми сражать-ся до последней капли крови, чтобы остановить наступление империи, которую я помогал создавать. Меня захлестывало чувство вины. Как, спрашивал я себя, милый мальчик из деревенского Нью-Гемпшира мог вляпаться в такой грязный бизнес?