Защита и обвинение
Что я могу на это ответить? С одной стороны дело бесспорно уникально, с другой стороны — урок для многих.
Я считаю, что на скамыо подсудимых Ходорковского и Лебедева привели не их преступления, а другие обстоятельства. В связи с этим предприниматели должны понять только одно: если их захотят посадить, то вне зависимости от того, совершили они преступление или нет, к великому сожалению, в наших условиях, в нашем неправовом государстве, их посадят. Таков основной урок этого дела. В связи с этим можно посоветовать только постараться жить в мире с властью, насколько совесть и гражданская позиция позволяет.Что конкретно сделано специально для Ходорковского и Лебедева?
Прекрасный пример оригинальной трактовки операции — это эпизод с торговлей апатитом через посредников. Никогда и нигде такие действия не считались, не считаются и не будут считаться преступлением. Это персонально для Ходорковского и Лебедева так интерпретировали вполне законную деятельность посредников, законные действия, которые совершают повсеме-стно десятки, сотни тысяч людей. Экономисты всего мира признают посредничество целесообразным и экономически обоснованным. Непосредственно производителю, как правило, невыгодно самому реализовать свою продукцию. Нужно создавать отдельную службу, искать помещение, нанимать персонал. А для чего же тогда существует торговля? Очевидно, что эффективнее каждому заниматься тем, что он умеет: предприятию — производить, продавцам — реализовывать. Естественно, что последние не должны трудиться за «спасибо». И вот оплату труда посредников суд расценил как хищение. Мне представляется это полным абсурдом.
Вы объясняли свою позицию суду?
Конечно, объясняли. Но суд, увы, не воспринял очевидного. В деле Ходорковского ни одно доказательство обвинения суд не отверг, зато отверг практически все доказательства, представленные защитой.
В деле есть просто ужасные, вопиющие нарушения. Например, имеется какая-то бумага, которую обвинение, а вслед за ним и суд, считали документом. Обвинение утверждало, что этот «документ» подписан Лебедевым. Мы попросили суд удостовериться, что в этом «документе» подписи Лебедева нет, и его фамилия даже не упоминается. Суд удостоверился в этом. Что бы вы думали, написано в приговоре? Что преступление доказывается указанным документом за подписью Лебедева. Ну что после этого можно сказать о таком приговоре? Есть немало и других нарушений.Каких именно ?
Одно из главных обвинений заключается в том, что какие-то структуры, якобы подконтрольные Лебедеву и Ходорковскому платили налоги в 1999 и 2000 годах не деньгами, а векселями и таким образом уклонились от уплаты налогов. Мы доказали, что все векселя погашены, средства поступили в казну и никакого ущерба не было. Допустим, способ уплаты налога неправильный, поскольку уплатили векселями, а не деньгами. Допустим, законом это запрещено, по коль скоро все векселя были погашены, в результате все налоги реально были получены денежными сред-ствами, то есть государство все до копейки получило. Между тем арбитражные суды вторично взыскали все эти суммы с «ЮКОСа», а сейчас приговором уже дважды полученные казной миллионы взысканы с Ходорковского в третий раз. Вот вам один эпизод.
Есть и еще поразительный эпизод. Например, утверждается, что Ходорковский якобы растратил средства «ЮКОСа», дав структурам, подконтрольным Гусинскому, безвозмездно миллионы долларов. На самом деле деньги были предоставлены в долг по договорам займа, по которым все деньги вернули. Мы представили официальные документы, в частности, копии платежных поручений, из которых следует, что возмещено все до копейки. Несмотря на это, суд признал, что средства якобы были получены структурами Гусинского безвозмездно. Особо нужно обратить внимание на то, что в подтверждение безвозмездности и якобы для завуалирования растраты приводятся данные о том, что «ЮКОСу» было в возмещение долга предоставлено здание в Москве.
Такое утверждение выглядит смехотворным, поскольку, если бы это было так в действительности, то речь шла бы не о сокрытии растраты, а о реальном погашении долга. Очевидно, что если в погашение долга передается его эквивалент в недвижимости, то это вполне законные действия, а не маскировка и не обман, а возврат долга.То есть вы считаете, что растраты пет?
Конечно, нет. Откровенно говоря, я убежден, что судьи этого не могли не понимать. Председательствующий по делу демонстрировал свое умение хорошо и правильно понимать обстоятельства дела. Однако, увы, это понимание не отразилось в приговоре, и концы с концами в нем очевидно не сходятся.
Но ведь в этом долэ/сна быть какая-то логика?
Логика простая — надо написать, что они виноваты, вот и написали. Суд просто пересказал то, что подготовило обвинение, со всеми его нелепостями и ошибками.
Так почему был открыто подготовлен именно такой приговор?
Во-первых, конечно, был заказ, во-вторых, сжатые сроки, и потому в деле Ходорковского и Лебедева сфокусировались все нарушения, все несоответствия, все несоблюдение прав обвиняемого очень ярко, выпукло, откровенно. Естественно, наше правосудие грешит этим, но обычно не так откровенно. А тут, зная, что окажутся безнаказанными, допускают любые нарушения и необоснованные утверждения. Если бы это было дело о каком-то обычном работяге, то не исключено, что вышестоящие инстанции не позволили бы свершиться такому произволу. Однако как раз одной из характерных особенностей этого дела является беспре-цедентная откровенность нарушения и нагромождение абсурдов.
В процессе защитники постоянно указывали па то, что доказательства получены с нарушениями. Но адвокаты выслушаны не были. Как суд объяснял свою позицию?
Да никак. В приговоре попросту были отвергнуты добросовестно изложенные доводы защиты. Мне представляется очевидным, что суд не в состоянии был их опровергнуть и потому ограничивался общими фразами о том, что утверждения защиты неверны. Это с очевидностью ясно из отношения к доказательствам, добытым при различных следственных действиях, в частности, при обысках.
Документы, полученные при обысках, использовались?
Конечно, следствие на них ссылалось.
И как реагировал суд?
Суд, опять же, их принял.
При обысках были вопиющие нарушения, их перечисление заняло бы много страниц. Обыски происходили без соответствующего постановления, в помещениях, не подлежащих обыску — депутата Государственной думы РФ и в помещениях адвокатского бюро, некоторые протоколы обыска не подписаны даже следователями, проводившими обыски и т. п. Более того, мы поймали обвинение за руку. При обыске был изъят дисковый массив. При его исследовании установили наличие определенного количества файлов и объем информации. А при осмотре этого же массива следователями у них оказалось больше файлов и информации по объему и файлов по количеству. Разумного ответа на вопрос, откуда оказалось большее количество файлов, то есть документов в деле, у них не на-шлось.Насколько я знаю, документы изымались и у адвокатов. Законно ли это?
Как я уже сказал, то, что в адвокатском бюро произвели обыск и изъяли документы — грубейшее нарушение, а попытка в приговоре его оправдать не выдерживает критики1.