ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ОБРАЗ МЫШЛЕНИЯ

Хорошие механики могут легко обнаружить поломку в вашем автомобиле, потому что знагот, как он работает, будучи в полной исправности. Многие люди считают экономические проблемы сложными потому, что не имеют ясного представления о нормально функционирующей экономике.

Если мы долгое время полагали нечто самоочевидным, то даже понять, к чему же, собственно говоря, мы так привыкли, становится очень трудно. По этой причине мы редко обращаем внимание на существующий в обществе порядок, и бываем не в состоянии распознать наличие механизмов общественной координации, от которых повседневно зависим. Неплохо поэтому было бы начать изучение экономической теории с того, чтобы попробовать удивиться той ловкости, с какой мы ежедневно принимаем участие в общественном сотрудничестве. Прекрасный пример этому дает дорожное движение в часы пик.

Распознавая порядок

Последнее утверждение могло бы, вероятно, сбить вас с толку. “Как? дорожное движение в часы пик — пример общественного сотрудничества? A разве не является это примером закона джунглей₊_т. e. расстройства такого сотрудничества?” Совсем нет. Если словосочетание "дорожное движение в часы ник" ассоциируется у вас с "дорожной пробкой”, то тем самым еще раз подтверждается выдвинутый выше тезис:

мы замечаем только неисправности, а к нормальному положению дел привыкаем настолько, что считаем его самим собою разумеющимся, даже не осознавая этого. Между тем главной особенностью транспорта в часы пик являются не дорожные пробки, а движение; ведь если люди изо дня в день отваживаются доверяться транспорту, то лишь потому, что почти всегда достигают места своего назначения. Конечно, транспортная система работает не без сбоев, но где их не бывает! Замечательный же факт, которому нужно уметь удивляться, состоит в том, что эта система вообще работает.

Тысячи людей по утрам, около восьми часов, выходят из дому, садятся в свои автомобили и едут на работу.

Они выбирают маршруты без предварительного согласования. Водительское мастерство их различно, не одинаково отношение к риску, не совпадают и представления о правилах вежливости. Когда это множество легковых автомобилей самых разнообразных форм и размеров вливается в сплетение магистралей^ образующих своего рода кровеносную систему города, к ним присоединяется еще более разнородный поток, состоящий из грузовиков, автобусов, мотоциклов, такси. Bce водители стремятся к различным целям, думая почти исключительно о собственных интересах, причем не из- за эгоизма, а просто потому, что им ничего не известно о целях друг друга. Каждый знает об остальных только то, что видит: местоположение, направление и скорость небольшой, и к тому же постоянно меняющейся группы транспортных средств в его непосредственном окружении. K этой информации он может добавить важное предположение, что другие водители желают избежать аварии столь же страстно, как и он сам. Hy и, разумеется, есть еще общие правила, которым, по- видимому, подчиняется каждый водитель: такие, как остановка на красный свет и соблюдение ограничений скорости. Вот, собственно, и все. Это похоже на описание инструкции по созданию хаоса. И должно было бы в итоге привести к грудам искореженного железа.

Вместо этого возникает хорошо скоординированный поток, настолько плавный, что, глядя на него с большой высоты, можно получить почти эстетическое наслаждение, Вот они, внизу — все эти автомобили, управляемые независимо друг от друга, моментально вклинивающиеся в образующиеся промежутки между машинами, держащиеся так тесно, и все же почти

никогда не касаясь, пересекающие друг другу дорогу буквально за секунду или две до неприятного столкновения, ускоряющие движение, когда перед ними открывается свободное пространство, и замедляющие, когда оно закрывается.

Важность общественного сотрудничества

Пример с дорожным движением удачно демонстрирует, сколь часто мы склонны совершенно не замечать общественного сотрудничества. Каждый знаком с транспортом, но почти никто не воспринимает его как некое совместное действо. Однако данный пример полезен еще и по другой причине. Он показывает, что наша зависимость от механизмов координации гораздо шире, чем это обычно подразумевается, когда говорят об “экономических" благах. Если бы не было эффективных процедур, побуждающих людей к сотрудничеству, мы не могли бы наслаждаться никакими плодами цивилизации. “В таком состоянии”, — заметил Томас Гоббс (1588— 1679) в одном часто цитируемом отрывке своего “Левиафана":

''...Нет места для трудолюбия, т. к. ни за кем не обеспечены плоды его труда, и потому нет земледелия, нет судоходства, нет морской торговли, нет удобных зданий, нет средств движения и передвижения вещей, требующих большой силы, нет знания земной поверхности, нет исчисления времени, нет ремесел, нет литературы, нет общества, а что хуже всего — это вечный cipax и постоянная опасность насильственной смерти, и жизнь человека одинока, бедна, беспросветна, зверина и кратковременна" .

Гоббс полагал, что люди настолько озабочены самосохранением и удовлетворением личных потребностей, что только сила (или угроза ее применения) может заставить их удерживаться от постоянных нападок друг на друга; поэтому в своих сочинениях он делает акцент лишь на одной из наиболее базисных форм общественного * Hobbes, Leviathan_r от the Matter, Forme and Power of a Commonwealth Ecdesiast.ical and CivU, 1651 (Цитировано im русск. переводу: Томас Гоббс. “Левиафан, ши Материя, форма и власть государства церковного и гражданского”. M., 1936, стр. 115.).

сотрудничества: воздержании от насилия и грабежа. По- видимому, он считал, что если бы удалось удержать людей от нападений друг на друга и от захвата чужой собственности, то позитивное сотрудничество — в ходе которого только и зарождаются промышленность, сельское хозяйство, науки и искусства — развилось бы само собою.

Как это происходит?

Каким образом члены общества побуждают друг друга выполнять именно ту совокупность взаимосвязанных действий, в результате которых производятся необходимые для потребления материальные и нематериальные блага? Механизм, побуждающий к позитивному сотрудничеству нужного вода, должен существовать даже в обществе святых, если только они не хотят вести жизнь “одинокую, бедную, беспросветную, звериную, кратковременную". Ведь и святым, прежде чем они смогут эффективно помогать другим людям, необходимо как-то определить: что, где и когда нужно сделать.

Вероятно, Гоббс не видел всей важности решения этой проблемы для правильного понимания устройства жизни в “государстве" Известное ему общество было намного проще, сильнее опутано обычаями и традициями, и не подвергалось столь же быстрым и разрушительным переменам, как то, в котором выросли мы. По сути дела, лишь с конца восемнадцатого столетия мыслители начинают все чаще задаваться вопросом: почему все-таки происходит так, что общество нормально "работает”? Почемуиндивидуумы, преследуя свои собственные интересы и обладая крайне ограниченной информацией, умудряются, тем не менее, порождать не хаос, но поразительно организованное общество ?

Среди таких мыслителей восемнадцатого столетия одним из самых проницательных и оказавших наибольшее влияние был Адам Смит (1723—1790), Смит жил в эпоху, когда даже высокообразованные люди верили, что только благодаря неусыпному вниманию государственных мужей общество удерживается от неизбежного возврата в состояние беспорядка и бедности, Смит не согласился с этим. Ho для того, чтобы опровергнуть общепринятое мнение, ему

пришлось открыть и описать механизм общественной координации, действовавший, как он полагал, независимо от поддержки правительства. Причем механизм настолько мощный, что шедшие с ним вразрез правительственные мероприятия нередко оказывались сведенными на нет. Результаты своего анализа Адам Смит опубликовал в 1776 г. в книге “Исследование о природе и причинах богатства пародов”, сделав тем самым весомую заявку на звание Основателя Экономической Науки. He Смит изобрел “экономический образ мышления". Ho он развил этот метод в гораздо большей степени, чем любой из его предшественников, и был первым автором, использовавшим его для всестороннего исследования происходящих в обществе процессов изменения и сотрудничества.

Интеллектуальный инструмент

Что мы, собственно говоря, понимаем под “экономическим образом мышления”? Прежде всего, TO₁ что подразумевается самим термином: скорее подход, чем набор уже готовых выводов. Джон Мейнард Кейнс удачно сформулировал это в том отрывке, который цитировался в начале книги:

"Экономическая теория не есть набор уже готовых рекомендаций, применимых непосредственно B хозяйственной политике. Она является скорее методом, чем учением, интеллектуальным инструментом, техникой мышления, помогая тому, кто владеет его, приходить к правильным заключениям".

&tefO&MЧие tO0CwfkftftM*H (не "stQucf%mectea*H 'f) ufunefieta+H

Ho что такое “техника мышления"? B самых общих чертах — это некая предпосылка о том, чем человек руководствуется в своем поведении. За удивительно редкими исключениями экономические теории строятся, опираясь на вполне определенную предпосылку, что индивидуумы предпринимают те действия, которые, по их мнению, принесут им наибольшую чистую пользу (net advantage). {T. e. пользу за вычетом всевозможных затрат или потерь, связанных с этими действиями. — Прим. peg,). Предполагается, что каждый поступает в соответствии с этим правилом: скупец и расточитель, святой и грешник, покупатель и продавец, политический деятель и руководитель фирмы, человек осторожный,

полагающиися на предварительные расчеты, и отчаянный импровизатор.

Важно, однако, чтобы вы правильно это поняли. Экономическая теория вовсе не утверждает, что люди — эгоисты, или что они чересчур материалистичны, с *Dojfie trf(am& ограниченным кругозором, интересуются только

⁰MtefiefA He откА— деньгами и не чувствительны ко всему остальному. tA*tAet 0&, понимают свои интересы. Некоторые испытывают

огромное удовлетворение, помогая другим. Есть, к сожалению, и такие — вероятно, их немного — которые получают удовлетворение, вредя своим ближним. Кто-то наслаждается видом цветущих роз. Другие с охотой пустились бы в спекуляцию городской недвижимостью.

Ho если все люди такие разные, то каким же образом, исходя из одной только предпосылки O стремлении каждого удовлетворить свои интересы, экономической теории удается что-то объяснить или предсказать в их поведении? Разве из этой предпосылки следует что-либо помимо того, что люди всегда действуют так, как хотят, в чем бы ни состояли их интересы?

Впрочем, не надо отчаиваться. B действительности люди отнюдь не такие уж разные, как могло бы показаться из сделанных выше сопоставлений. Всем нам постоянно удается правильно предсказывать поступки совершенно не знакомых людей — без этого нормальная жизнь в обществе просто невозможна. Подобно тому, как невозможным при таких условиях был бы транспортный поток в часы пик. Кроме того, в любом обществе, широко использующем деньги, почти каждый человек предпочитает иметь их побольше, потому что деньги расширяют возможности достижения собственных интересов (в чем бы они ни состояли). Последнее обстоятельство сильно помогает предсказывать человеческое поведение.

Оно также оказывается весьма полезным и в тех случаях, когда требуется повлиять на поведение других людей. Здесь мы снова возвращаемся к вопросу об общественном сотрудничестве и ко второй характерной особенности экономического образа мышления. Экономическая теория утверждает, что, действуя в своих собственных интересах, люди создают возможности выбора для других и что общественная координация есть процесс непрерывного взаимного приспособления K изменениям в чистой выгоде, возникающим в результате,

их взаимодействия. Это, конечно, очень абстрактное рассуждение. Мы конкретизируем его на прежнем примере с транспортным потоком.