Экономическое учение Дж.Б. Кларка

Сочинения этого ученого, в том числе фундаментальные, были опубликованы в 80-90-х гг.

Лучшие его научные достижения необходимо рассматривать в двух аспектах: методологическом и теоретическом. В первом случае имеется в виду новизна методологии в рамках выдвинутого учения о трех естественных разделах (отделах) экономической науки. Во втором речь идет об обоснованном на микроэкономическом анализе так называемом законе предельной производительности факторов производства. С этой целью в дальнейшем изложении будем обращаться к уже упомянутому «Распределению богатства» Дж.Б. Кларка.

Структура данной работы весьма специфична. В первых двух главах из двадцати шести кратко сформулированы почти все ключевые идеи и трактовки. Из числа основных в несколько упрощенной редакции, но без ущерба содержанию приведем следующие.

1. «Распределение общественного дохода» регулируется общественным законом, который «при совершенно свободной конкуренции» может обеспечить каждому фактору производства создаваемую им сумму богатства.

2. «Богатство» — это количественно ограниченные источники материального человеческого благосостояния.

3. «Каждый фактор производства» имеет в общественном продукте ту долю богатства, которую именно он производит.

4. Разложение всего дохода общества на различные виды дохода (заработная плата, процент и прибыль) непосредственно и целиком является «предметом экономической науки».

5. Названные виды дохода получаются соответственно «за выполнение работы», «за предоставление капитала» и «за координирование заработной платы и процента».

6. При определении доходов «со здравым смыслом» ни один из «классов людей», занятых в производстве, не будет «иметь претензий друг к другу».

7. В экономическом смысле производство продукта не закончено до тех пор, пока представители торговли не довели его до покупателя и продажа состоялась, что являет собой «завершающий акт общественного производства».

Рассмотрим теперь специфическое учение Дж.Б. Кларка о разделах экономической науки, включающее в себя положения о статике и динамике и соответственно о статическом и динамическом типах производства. В нем выдвинута идея о том, что теория, базировавшаяся на старом, сбивающем с толку плане четырехчленного деления всей науки на производство, распределение, обмен и потребление, не могла, «как и в случае механики», решить предлагаемую прогрессом проблему всестороннего познания статических законов раньше, чем «законы движения могли быть поняты». Основной аргумент в пользу этой идеи — возможность в целях теоретического исследования создать в воображении статическое общество, так как «все естественные общества динамичны».

Как видим, исключительно теоретически, в исследовательских целях Дж.Б. Кларк считает целесообразным иную, чем предлагали до него, «границу между естественными отделами экономической науки». В результате появилась новая версия о ее границах, изложенная ученым так: «Мы имеем теперь перед собой границы трех естественных разделов экономической науки. Первый охватывает универсальные явления богатства. Второй включает социально-экономическую статику и говорит о том, что происходит далее с богатством... Третий отдел включает социально-экономическую динамику и говорит о том, что происходит с богатством и благосостоянием общества при том условии, если общество меняет форму и способы деятельности».

По мнению лидера американской школы, воображаемому статическому общественному производству присущ неизменный характер операций, связанных с постоянным выпуском одних и тех же видов благ при прежних технологических процессах, видах орудий и материалов, не позволяющих ни увеличивать, ни уменьшать величину доставляемого производством богатства.

Итак, в состоянии статики можно констатировать движение как бы в замкнутой системе, что предопределяет равновесность и стабильность экономики. Но что же такое реальные динамические силы и порождающиеся ими в экономике отклонения и изменения? Что имел в виду исследователь, заявляя, что благодаря действию великих сил экономической динамики «нормальное богатство мира будет больше и естественный уровень заработной платы будет значительно выше в 2000 году, чем теперь»?

Обстоятельные суждения Дж.Б. Кларка в связи с поставленными вопросами мы находим в шестой главе «Распределения богатства». Прежде всего обратим внимание на названные им здесь общие виды изменений, которые образуют динамические условия, дестабилизирующие экономик)'. Их пять: 1) увеличение населения; 2) рост капитала; 3) улучшение методов производства; 4) изменение форм промышленных предприятий; 5) выживание более производительных предприятий вместо устраняемых менее производительных. Причем каждый вид рекомендуется выделять в качестве фактора, поддерживающего общество в динамическом состоянии и возвещающего о своем наличии воздействием на социальную структуру.

В конце главы, расценив исследования Д.Рикардо и его последователей как неосознанную попытку создать статический мир, не позволившую придать их собственной системе законченное и реалистическое научное построение, американский профессор излагает предположение о том, что люди еще до окончания XX в. будут знать о последствиях, к которым приводят факторы динамического состояния общества, и произойдет это благодаря «чистой теории экономической динамики», позволяющей провести качественный анализ явлений изменчивости и перенести теорию в новую плоскость, расширив во много раз предмет политической экономии.

В «Распределении богатства» Дж.Б. Кларк, будучи приверженным основополагающим принципам маржинализма, оперирует такими категориями, как «предельный рабочий», «предельный характер работы», «предельная полезность», «конечная полезность», «предельная производительность», и другими. Он всецело принимает и принцип приоритетности микроэкономического анализа, утверждая, в частности, что «жизнь Робинзона была введена в экономическое исследование вовсе не потому, что она важна сама по себе, а потому, что принципы, управляющие хозяйством изолированного индивидуума, продолжают руководить и экономикой современного государства». Но главная заслуга главы американской школы и одного из завершителей «маржинальной революции», приведшей к формированию неоклассической экономической теории, состоит прежде всего в разработке концепции распределения доходов на основе принципов предельного анализа цен факторов производства, которую в экономической литературе называют, как правило, законом предельной производительности Дж.Б. Кларка.

По мнению ученого, этот закон имеет место в условиях свободной (совершенной) конкуренции, когда мобильность всех хозяйствующих субъектов способствует достижению параметров равновесия экономики. Им даже признается, что основная идея закона, позволяющая вести речь о предельной отдаче каждого основного фактора производства для достижения наиболее эффективного (оптимального) производственного процесса, созвучна с суждениями И.Г. Тюнена.

Очевидно, исходя из данных соображений, Дж.Б. Кларк решил сосредоточиться на принципе убывающей предельной производительности однородных, т.е. обладающих одинаковой эффективностью, факторов производства. Это означает, что при неизменной капиталовооруженности предельная производительность труда начнет снижаться с каждым вновь привлеченным работником и, наоборот, при неизменной численности работающих предельная производительность труда может быть выше только благодаря возросшей капиталовооруженности.

Построив разработку своей теории предельной производительности на микроуровне и в основном на примере свободно функционирующего конкурентного предприятия, в восьмой главе «Распределения богатства» Дж.Б. Кларк утверждает о существовании некой «зоны безразличия» или «предельной сферы», которая в сфере работы каждого предприятия считается контролируемой.

В изложении содержательной части теории предельной производительности Дж.Б. Кларка примечательно и то обстоятельство, что, доказывая собственную позицию о природе происхождения процента на капитал, он не преминул напомнить и, по существу, поддержать во многом похожее суждение Э.Бем-Баверка о «теории ожидания».

Однако в принципе из «закона» предельной производительности Дж.Б. Кларка возможен удручающий вывод о том, что цена фактора производства обусловлена ее относительной дефицитностью. Это, в частности, наводит на мысль, что «справедливая заработная плата» всегда соответствует предельной производительности труда, а последняя может быть относительно ниже другого более производительного фактора, т.е. капитала. Сам Дж.Б. Кларк, похоже, не до конца осознавая возможный из его теории вывод, оставался уверенным в том, что «если они создают небольшую сумму богатства и получают ее полностью, им незачем стремиться к социальной революции...».

Таким образом, суть «закона» Дж.Б. Кларка сводится к следующему: фактор производства — труд или капитал — может приращиваться до тех пор, пока стоимость продукта, производимого этим фактором, не сравняется с его же ценой (например, численность работающих на предприятии возможно увеличивать лишь до определенного предела, т.е. пока данный фактор не вступил в «зону безразличия»). Действие этого «закона» в практике хозяйствования предполагает, что стимул увеличивать фактор производства исчерпывает себя, когда цена этого фактора начинает превышать возможные доходы предпринимателя. Следовательно, Дж.Б. Кларк является одновременно и предшественником современных теорий, связанных с проблематикой оптимизации структуры издержек производства.

Страница: 34

В.Парето и проблемы общего экономического равновесия

Вилъфредо Парето (1848—1923) — крупный итальянский представитель неоклассической экономической теории, продолжатель традиций лозаннской школы маржинализма. Этого ученого наряду с экономикой интересовали также политика и социология, что отразилось и в разнообразии его публикаций. К основным трудам В.Парето принято относить двухтомный «Курс политической экономии» (1898), «Учение политической экономии» (1906) и «Трактат по общей социологии» (1916).

В.Парето, как и Л.Вальрас, более всего сосредоточился на исследовании проблем общего экономического равновесия, исходя, так же как и он, из маржинальных идей экономического анализа. Вместе с тем, качественно новые принципы изучения предпосылок и факторов равновесности в экономике позволяют считать В.Парето (в отличие от Л.Вальраса) маржиналистом «второй волны» и соответственно одним из основоположников неоклассической экономической мысли. Сказанное подтверждается следующими обстоятельствами.

1. Опираясь не на каузальный, а на функциональный подход, В.Парето преодолел присущий Л.Валърасу субъективизм, что позволило ему отказаться от полезности (потребности) как единственной причины обмена и перейти к характеристике экономической системы в целом, где и спрос (потребление), и предложение (производство) рассматриваются как элементы равновесия в экономике.

2. Если в модели общего экономического равновесия Л.Вальраса критерием ее достижения считалась максимизация полезности, которая измерению не поддается, то в модели В.Парето этот критерий заменен другим, а именно оценкой измерения соотношения предпочтений конкретного индивида, т.е., как говорят в математике, выявлением порядковых (ординальных) величин, характеризующих их очередность. Причем данная проблема продолжает интересовать и многих современных ученых, включая В.Леонтьева и М.Блауга.

3. В целях исследования В.Парето рассматривает выбор потребителя в зависимости как от количества данного блага, так и от количества всех других ресурсов, используя «кривые безразличия», которые отражают сохранение суммарных полезностей товаров в различных комбинациях их сочетания и предпочтение одних комбинаций перед другими. В результате появились паретовские трехмерные диаграммы, на осях которых откладываются находящиеся у потребителей неодинаковые количества одного и другого блага. Применяя их, можно проследить порядок (последовательность) ранжирования индивидом своих предпочтений, выявить его «безразличие» в конкретный момент времени между двумя альтернативными благами (т.е. такие их комбинации, которые обеспечивают одинаковый уровень общего удовлетворения), ибо очевидно, что посредством понятия «безразличие» измерить что-либо напрямую невозможно.

4. В своем «Учении политической экономии» В.Парето отказался от традиционных подходов количественной характеристики полезности на основе межличностных сравнений полезности, сформулировав понятие общественной максимальной полезности, т.е. то самое понятие, которое в экономической литературе теперь принято называть «оптимум Парето». Это понятие предназначено для оценки таких изменений, которые либо улучшают благосостояние всех, либо не ухудшают благосостояния всех с улучшением благосостояния по крайней мере одного человека.

Концепция «оптимума Парето» позволяет, таким образом, принять оптимальное решение по максимизации прибыли (соответственно и полезности), если теоретическая аргументация оптимальной комбинации потребления базируется на таких предпосылках, как: только личная оценка собственного благосостояния; определение общественного благосостояния через благосостояние отдельных людей; несопоставимость благосостояния отдельных людей.

5. В отличие от модели Л.Вальраса у В.Парето анализируются не только экономика свободной конкуренции, но и различные типы монополизированных рынков, что стало самостоятельным объектом исследования экономистов лишь через несколько десятилетий, т.е. в середине XX в.1

Равновесие рынка, достигаемое благодаря механизму свободного ценообразования и конкуренции, как утверждают одни теории, противопоставляется роли государства в регулировании экономики, рассматриваемой как важнейший элемент стабильности в других школах экономической мысли.

На деле правительства различных стран разнятся в своей экономической политике, а акценты постоянно смещаются от государственного регулирования экономики на базе анализа макроэкономических величин с точки зрения количественных закономерностей в соотношениях между ними до господства свободной конкуренции. Таким образом, и кейнсианство, провозглашающее поддержание эффективного спроса и полной занятости, и школа неоклассицизма, и другие направления, которые находят свое применение и синтезируются в новые теории, нашли свое отражение здесь.

В современной экономической теории доминирующую роль играют труды зарубежных экономистов. Однако русская экономическая наука также ярко представлена учеными разных взглядов и убеждений, которые отражали в своих изысканиях специфику экономической системы России. Представляется целесообразным показать наличие различных школ экономического учения и рассмотреть ниже процесс формирования и развития экономических теорий в России как неотъемлемой и значимой части мировой экономической мысли. Необходимо отметить значение экономических исследований Н.Д. Кондратьева, видного русского экономиста, которое подробно описывается в «Очерках истории экономики» КонотоповаМ. В., Сметанина С.И. (М.: ВЛАДАР, 1993.).

Основные этапы жизни и деятельности Н.Д. Кондратьева

Николай Дмитриевич Кондратьев (1892—1938) был, как известно, универсальным исследователем. Однако, проживая в стране, где подавляющее большинство населения составляли крестьяне, он, как и многие российские экономисты, рано стал интересоваться именно аграрной проблематикой. Уже первые значительные работы Кондратьева «Развитие хозяйства Кинешемского земства Костромской губернии» (1915), «Рынок хлебов и его регулирование во время войны и революции» (1922) посвящены аграрному сектору российской экономики.

Так, в центре внимания монографии о рынке хлеба стояли вопросы размещения, развития и регулирования сельскохозяйственного производства. Уже здесь Н.Д. Кондратьев рассматривает модель твердой цены на хлеб, при которой степень административного вмешательства оказывается наивысшей, модель косвенного ценового воздействия, суть которого сводилась к тому, чтобы «угадать, имитировать вольную цену», и наконец, смешанный метод ценообразования, основанный на сочетании твердого базиса цены с прогнозами ее возможных изменений.

Анализируя соотношения твердых и вольных (рыночных) цен за период 1914-1918 гг., Кондратьев указывает на возрастание разрыва между ними и приходит к заключению, что «политика твердых цен была бессильна овладеть движением цен, устранить вольные нелегальные цены, дуализм цен вольных и твердых».

Монография «Рынок хлебов...» является ценным источником фактического материала, не только конкретным историко-экономическим, но и теоретическим исследованием. Здесь автор впервые подходит к концепции смешанных форм воздействия на экономику — со стороны государства, торгово-предпринимательских структур, местных органов власти (городов и земств), а также со стороны отдельных крестьянских хозяйств. Проблема хлебного рынка предстает как проблема синтетическая — в ее разрешении участвует множество субъектов, используются различные, часто противоречивые методы регулирования.

Н.Д. Кондратьев даже в тяжелейших условиях войны и революции выдвигал требование «рыночной проверки» методов государственной политики. Тем не менее его невозможно представлять глашатаем безбрежной рыночной спонтанности и стихийности. Как известно, при активном участии ученого Плановая комиссия Наркомзема РСФСР составила первый в истории перспективный план развития сельского и лесного хозяйства РСФСР (1923—1928) (так называемая «пятилетка Кондратьева»).

При разработке этого плана Н.Д. Кондратьев исходил «из необходимости сочетания на базе НЭПа плановых и рыночных начал», выдвинул центральную идею «тесной связи» и «равновесия» аграрного и индустриального секторов. В середине 20-х гг. эти положения окончательно сформировались в виде концепции параллельного равновесного развития сельского хозяйства и промышленности. Н.Д. Кондратьев писал, что лишь «здоровый рост сельского хозяйства предполагает... мощное развитие индустрии». Эффективный аграрный сектор способен обеспечить подъем всей экономики, стать гарантией устойчивости всего народного хозяйства, включая процесс индустриализации.

Характерно, что Н.Д. Кондратьев не выступал против национализации земли. Однако он считал необходимым смелее развивать товарно-торговые основы нэповской деревни, свести к минимуму ограничения свободного развития трудового хозяйства крестьянина, доставшиеся в наследство от эпохи «военного коммунизма». Кондратьев предлагал освободить экономическую политику на селе от любых поползновений в целях создать монополию для государственного и кооперативного торгового аппарата, провозглашая курс на усиление товарности аграрного сектора. В этом русле развивались его идеи о первоочередной помощи хозяйствам, приближающимся к фермерскому типу, способным обеспечить быстрое наращивание объемов товарного хлеба, в том числе для экспорта.

Кондратьев протестовал против огульного занесения всех «сильных слоев деревни» в состав кулачества. Он утверждал, что неопределенно расширительный подход к кулачеству порождает борьбу с «крепкими, развивающимися слоями деревни,.. которые только и могут быть основой товарной продукции». Когда ученый призывал преодолеть «страх перед существующим и несуществующим кулачеством», он в принципе не отрицал наличие социальной дифференциации в деревне. Однако Кондратьев не считал дифференциацию определяющим фактором политики. Его программа была в первую очередь прагматической, ориентировалась на первоочередную поддержку крепких семейных трудовых хозяйств, способных стать основой экономического подъема в стране. Стремление же направить основные финансовые и материальные ресурсы на поддержку сначала бедняков и малоимущих середняков Кондратьев считал неоправданным, нереалистичным: этим слоям можно было реально помочь лишь тогда, когда аграрный сектор и народное хозяйство в целом достаточно окрепнут, встанут, что называется, на ноги.

Страница: 35

Концепция народнохозяйственного планирования

Большая часть десятилетия 20-х гг. была заполнена также напряженной работой Н.Д. Кондратьева по разработке теории народнохозяйственных планов. Ученый не раз подчеркивал, что в послереволюционных условиях государство, используя национализированную собственность (на землю, преобладающую часть промышленности, транспорта, кредитной системы и значительную часть торговли), способно оказывать значительно более сильное воздействие не только на общественный, но и на частный сектор, народное хозяйство в целом. Главным методом такого воздействия Н.Д. Кондратьев считал планирование.

Наряду с теоретическими изысканиями, Н.Д. Кондратьеву принадлежит заслуга непосредственного участия в составлении первых планов. Как уже отмечалось, в течение ряда лет он возглавлял Управление сельскохозяйственной экономики и плановых работ Наркомзема РСФСР, был директором Конъюнктурного института при Наркомфине СССР. Молодой директор (Кондратьеву не было тогда и сорока лет) ставил перед институтом задачу создания макроэкономической теории планирования и прогнозирования. В решении вопросов конъюнктурных исследований (динамика цен, индексы объемов производства в промышленности, сельском хозяйстве и т.д.) Кондратьев и его сотрудники стояли на передовых рубежах мировой науки.

Как уже отмечалось, к середине 20-х гг. в отечественной экономической мысли сложились два основных подхода к планированию.

Первый (генетический) строился на основе экстраполяции в будущее (на величину планового периода) тех основных тенденций в развитии экономики, которые имелись в настоящем. Второй (телеологический) делал главный упор на постановку определенной задачи плана для того, чтобы затем выяснить способы ее реализации. Н.Д. Кондратьев, как и большинство крупнейших экономистов того времени, выступал за разумное сочетание обоих методов. Им, в частности, подчеркивалось, что «учет объективной обстановки столь же необходим при построении планов промышленности, как и при построении планов развития сельского хозяйства. И генетический и телеологический методы должны быть, очевидно, использованы как при построении одних, так и при построении других. Различие же между первыми и вторыми планами обусловливается вовсе не тем, что в одном случае мы пользуемся генетическим методом, а в другом — телеологическим методом. Различие это лежит в ином, а именно в пределах возможного влияния государства на промышленность и на сельское хозяйство».

Будучи убежденным сторонником сочетания «телеологии» и «генетики», Н.Д. Кондратьев много делал для изучения объективных характеристик и тенденций рыночной экономики. Для него рынок был не просто символом стихийного начала, но рассматривался в качестве связующего звена между национализированным, кооперативным и частным секторами, а также как важный источник хозяйственной информации. Предназначение же плана ученый видел в том, чтобы обеспечить более быстрый, чем при спонтанном развитии, темп роста производительных сил. Кроме того, задачу планирования Н.Д. Кондратьев усматривал в обеспечении не только быстрого, но сбалансированного роста производства. Концепция разумного сочетания рыночных и плановых начал (равно как одновременного использования принципов «генетики» и «телеологии») представлялась ему пригодной для всех секторов экономики.

Вместе с тем, как показал Н.Д. Кондратьев, указанная концепция модифицировалась в зависимости от того, какой именно сектор рассматривался в качестве объекта планирования. Так, в сфере сельского хозяйства, основанного тогда на частной собственности крестьян, по необходимости должны были преобладать методы косвенного воздействия на рынок, план здесь должен был принимать преимущественно генетический характер. Напротив, в национализированной промышленности элементы сознательного, планового влияния способны были обрести гораздо больший вес. Соответственно возрастало значение приемов телеологического планирования. Но в любом случае построить научный план, а главное, воплотить его в жизнь можно было, согласно Кондратьеву, только сообразуясь с реальной обстановкой, объективными законами рынка, стремясь к равновесию спроса и предложения, устойчивости денежного обращения.

Заслуга Н.Д. Кондратьева заключалась в том, что он разработал довольно стройную концепцию научного планирования, сознательного воздействия на экономику, причем в условиях НЭПа, при сохранении механизмов рыночного регулирования и рыночной сбалансированности. Неудивительно, что эта концепция оказалась «не по вкусу» сталинскому руководству, намечавшему форсированный, но без учета реальных условий, переход к административному государственному социализму. В своей речи на конференции аграрников-марксистов, т.е. в том самом выступлении, где он пообещал «отбросить НЭП к черту», Сталин грубо раскритиковал теорию равновесия (равновесного развития), развитую Кондратьевым и его единомышленниками, назвав ее одним из «буржуазных предрассудков». Для Сталина, как и для других идеологов «волевого», командного планирования, были неприемлемы научно взвешенные, умеренно реформаторские концепции Кондратьева и его школы. Но сегодня можно объективно оценить заслуги русского ученого в критике теоретических предпосылок «планового» волюнтаризма.

Учение о «больших циклах конъюнктуры»

Мировой экономической науке Н.Д. Кондратьев известен прежде всего как автор теории больших циклов хозяйственной конъюнктуры. В ряде своих работ, среди которых выделяются монография «Мировое хозяйство и его конъюнктуры во время и после войны» (1922) и доклад «Большие циклы экономической конъюнктуры» (1925), ученый развивал идею множественности циклов, выделяя различные модели циклических колебаний: сезонные (продолжительность меньше года), короткие (продолжительность 3-3,5 года), торгово-промышленные (средние) циклы (7-11 лет) и, наконец, большие циклы, длящиеся 48-55 лет.

Концепция больших циклов Н.Д. Кондратьева распадалась на три основные части: 1) эмпирическое доказательство существования «большой модели цикла»; 2) некоторые эмпирически установленные закономерности, сопровождающие длительные колебания конъюнктуры; 3) попытка их теоретического объяснения, или собственно теория больших циклов конъюнктуры.

Чтобы установить, существуют ли большие циклы, Н.Д. Кондратьев обработал значительный фактический материал. Им были изучены статистические данные по четырем ведущим капиталистическим странам — Англии, Франции, Германии и США. Кондратьев анализировал динамические ряды цен, процента на капитал, заработной платы, объема внешней торговли, а также производства основных видов промышленной продукции. Динамика производства угля и чугуна учитывалась также по «индексам общемирового производства».

Большинство взятых данных (за редким исключением) обнаружило наличие циклических волн продолжительностью в 48-55 лет. Причем периоды в колебаниях отдельных показателей совпадали между собой весьма близко. Период статистических наблюдений и анализа составлял максимально 140 лет (по некоторым данным меньше). На этот отрезок времени — к середине 20-х гг. — пришлось всего два с половиной закончившихся больших цикла. «Очевидно, — писал Н.Д. Кондратьев, — что если доступный нашему изучению отрезок времени и достаточен, чтобы решить вопрос о существовании больших волн конъюнктуры, то он не достаточен, чтобы с полной категоричностью признать и цикличность этих волн. Однако мы считаем имеющиеся данные достаточными, чтобы признать большую вероятность этой цикличности».

Согласно оценкам Н.Д. Кондратьева, периоды больших циклов с конца XVIII в. оказались приблизительно следующие.

1. Повышательная волна: с конца 80-х — начала 90-х гг. XVIII в. до 1810—1817 гг.

2. Понижательная волна: с 1810—1817 гг. до 1844—1851 гг..

3. Повышательная волна: с 1844—1851 гг. до 1870—1875 гг.

4. Понижательная волна: с 1870—1875 гг. до 1890—1896 гг.

5. Повышательная волна: с 1890—1896 гг. до 1914—1920 гг.

6. Вероятная понижательная волна: с 1914—1920 гг.

Таким образом, несмотря на довольно высокую конъюнктуру, наблюдавшуюся в 20-е годы в главных капиталистических странах, Н.Д. Кондратьев относил указанное десятилетие к началу очередной понижательной волны, что вскоре нашло подтверждение в драматических событиях мирового экономического кризиса 1929—1933 гг. и последующей многолетней депрессивной фазы. Можно утверждать, что Н.Д. Кондратьев во многом предугадал «великую депрессию» 30-х гг.

Если экстраполировать основные тенденции, намеченные профессором Кондратьевым, получится, что к настоящему времени развитые страны Запада должны были пережить уже четыре больших цикла и вступить в пятую большую повышательную волну хозяйственной конъюнктуры. Фактически большие циклические колебания были примерно следующими.

1. Повышательная волна: с 1890—1896 гг. до 1914—1920 гг.

2. Понижательная волна: с 1914—1920 гг. до 1939—1945 гг.

3. Повышательная волна: с 1939—1945 гг. до 1967—1973 гг.

4. Понижательная волна: с 1967—1973 гг. до 1982—1985 гг.

5. Повышательная волна: с 1982—1985 гг.

Как видно, понижательная волна 4-го большого цикла была необычно краткой (всего 16-19 лет), но в целом предсказание Н.Д. Кондратьевым динамики длительных колебаний конъюнктуры оказалось довольно точным. Не случайно интерес к модели «больших циклов» резко возрос именно с середины 70-х гг., когда спустя почти полвека после «великой депрессии» на Западе повсеместно наблюдался очередной всеобщий хозяйственный спад.

Как уже отмечалось, Н.Д. Кондратьев выделил и целый ряд эмпирических закономерностей, сопровождавших длительные колебания экономической конъюнктуры. Так, он полагал, что «перед началом и в начале повышательной волны каждого большого цикла наблюдаются глубокие изменения в условиях экономической жизни общества. Эти изменения выражаются в значительных изменениях техники (чему предшествуют, в свою очередь, значительные технические открытия и изобретения), в вовлечении в мировые экономические связи новых стран, в изменении добычи золота и денежного обращения».

Главную роль, по мнению Н.Д. Кондратьева, играли здесь научно-технические новации. Так, в развитии первой повышательной волны (конец XVIII в.) решающую роль сыграли изобретения и сдвиги в текстильной промышленности и производстве чугуна. Рост в течение второй волны (середина XIX в.) был обусловлен прежде всего строительством железных дорог, бурным развитием морского транспорта, что позволило освоить новые хозяйственные территории и преобразовать сельское хозяйство. Наконец, третья повышательная волна (конец XIX — начало XX вв.) была подготовлена, по Н.Д. Кондратьеву, изобретениями в сфере электротехники и основывалась на массовом внедрении электричества, радио, телефона и других новшеств.

Другими эмпирическими закономерностями, сопровождающими длительные конъюнктурные колебания, Н.Д. Кондратьев считал следующие:

а) на периоды повышательной волны каждого большого цикла приходится наибольшее количество социальных потрясений (войн и революций);

б) периоды понижательной волны каждого большого цикла сопровождаются длительной и особенно резко выявленной депрессией сельского хозяйства;

в) в период повышательной волны больших циклов средние капиталистические циклы характеризуются краткостью депрессий и интенсивностью подъемов; в период понижательной волны больших циклов наблюдается обратная картина.

В настоящее время концепция больших циклов Кондратьева имеет среди экономистов как горячих сторонников, так и столь же упорных противников. Какова бы ни была ее дальнейшая судьба, ясно, что она внесла немалый вклад в развитие особого раздела мировой экономической мысли — теории хозяйственной конъюнктуры.

Страница: 36

Л.Я. Юровский: концепции рыночного равновесия и финансовой стабилизации

В истории нашей страны имя Леонида Наумовича Юровского {1884—1938) тесно связано с денежной реформой 1922—1924 гг. Но Юровский был не только практиком, но и видным экономистом-теоретиком. Наряду с теорией финансового оздоровления экономики его вклад заметен и в абстрактной теории ценности, и в концепции «товарно-социалистического хозяйства» 20-х гг. Научные взгляды Л.Н. Юровского формировались еще в дореволюционный период под сильным влиянием неоклассической школы, а также крупнейших российских профессоров, бывших его учителями, — А.А. Чупрова, М.И. Туган-Барановского, П.Б. Струве.

Направления неоклассицизма в экономической мысли отвергались Л.Н. Юровским по одной и той же причине — он был категорически не согласен с необходимостью «субстанциализирования» ценности, т.е. сведения цены «к чему-то такому, что не есть цена». «Мы вправе сказать, — писал он в своих «Очерках по теории цены», — что в основе цен лежат субъективные хозяйственные оценки. Но это не значит, что они не зависят от цен». Опираясь на теорию равновесия Л.Вальраса, Юровский стремился доказать, что «цены всегда покоятся на ценах и искать выхода из этих взаимных зависимостей, не выходя вместе с тем за пределы народного хозяйства, было бы совершенно бесполезным занятием...».

Особенно много внимания уделял автор «Очерков» критике теории предельной полезности как заведомо не доказуемой и излишней части современной ему экономической науки. В отличие от М.И. Туган-Барановского, считавшего, что «только с точки зрения этой теории можно говорить о законе спроса и предложения как о научном законе, а не грубом эмпирическом обобщении», его бывший ученик характеризовал предельную полезность как «довольно бессодержательную гипотезу», не более чем «психологический комментарий» к действительно научной теории ценности — цены. Причину же всемирной популярности теории предельной полезности Юровский объяснял тем, что в «психологической форме учение о факторах спроса и предложения поддается несравненно более популярному... изложению».

«Новейшая теоретическая экономика, — писал Л.Н. Юровский, — рассматривает хозяйственную ценность и цену как функцию количества благ, и, кажется, прогресс экономической теории заключается в значительной мере в приближении к последовательному применению этой точки зрения». Развитие идеи о функциональной, двусторонней зависимости между ценами и количествами товаров автор «Очерков» внимательно .прослеживал от Д.Рикардо и А.0. Курно до А.Маршалла, Л.Вальраса и Й.Шумпетера. Причем особое значение он придавал применению в экономической теории математических методов функционального анализа, «заставивших» экономистов встать на единственно правильные, по его убеждению, методологические позиции.

Дальнейший прогресс теории равновесных цен Л.Н. Юровский связывал, в частности, с уточнением понятий статического и динамического равновесия. По мнению этого исследователя, определение статики, предложенное Дж.Б. Кларком, оставляло вне поля зрения проблему равновесия «данного спроса и данного предложения, не стоящего в непосредственной связи с издержками производства», поскольку они в схеме Кларка не относились ни к статике, ни к динамике.

Кроме того, Юровский упрекал Дж.Б. Кларка, а заодно и А.Маршалла, в неточном понимании характера «динамического равновесия цен, к которому приводит принцип издержек производства». В отличие от статического равновесия — при данных величинах спроса и предложения — динамическое равновесие, по его мнению, всегда неустойчиво. Соответственно новая цена издержек производства установится неизбежно на новом уровне, отражающем динамику экономической системы. Равновесие, охватывающее собой взаимодействие не только цен, спроса и предложения, но и производства и доходов, как раз и следует считать «динамическим равновесием». Таким образом, раздел динамики, по Л.Н. Юровскому, должен был включать в себя три теории: а) теорию стационарного хозяйства; б) теорию хозяйственной эволюции; в) теорию хозяйственных циклов.

Против отнесения теории стационарного хозяйства к разделу динамики выступил в своих методологических рукописях Н.Д. Кондратьев. Однако в основе позиции Н.Д. Кондратьева лежало принципиальное отрицание самого понятия «динамическое равновесие». Намеченное же Л.Н. Юровским представление о динамическом равновесии по замыслу было, вероятно, близко к разработанным позднее концепциям неокейнсианцев, т.е. намного опередило свое время.

Последний раздел «Очерков» Л.Н. Юровский посвятил критике так называемой «социальной теории распределения», на первенство в выдвижении которой претендовали как М.И. Туган-Барановский, так и П.Б. Струве. И снова ученик вступил в полемику с учителями: проблема распределения доходов, по его мнению, никакой особой «социологичностью» не отличается и должна считаться лишь частью более общей проблемы ценообразования. Юровский считал, что от общих социальных условий зависят не только процент и заработная плата, но «все цены без всякого исключения».

В целом можно заключить, что в «Очерках по теории цены» (1919) были предсказаны многие направления развития мировой экономической мысли 1920—1930-х гг. К ним относятся все более решительный отказ от гипотезы непосредственной измеримости предельной полезности, разработка теории несовершенной конкуренции.

Л.В. Канторович •— создатель теории линейного программирования

Леонид Витальевич Канторович (1912—1986) родился в Санкт-Петербурге в семье врача. Его выдающиеся способности проявились рано — в 14 лет он поступил в Ленинградский государственный университет. Закончив ЛГУ за 4 года, он поступил в аспирантуру. В 1932 г. он становится доцентом, а в 1935 г. — профессором ЛГУ. В 1935 г. ему присвоено звание доктора физико-математических наук без защиты диссертации. В 1958 г. он избран членом-корреспондентом АН СССР по экономике, а в 1964 г. — академиком.

Серьезные занятия экономикой начались для Канторовича с того, что в 1938 г. к нему за консультацией обратились несколько инженеров из лаборатории фанерного треста. Смысл их проблемы заключался в том, что при обработке различного сырья на разных лущильных станках получалась различная производительность и стояла задача максимизации выпуска продукции при заданном соотношении между ее видами. В современной терминологии эту проблему можно сформулировать как задачу максимизации линейной функции при наличии линейных ограничений. В простом случае решение легко найти перебором экстремальных точек допустимого множества, однако даже в задаче фанерного треста, при пяти станках и восьми видах сырья, это потребовало бы решения около миллиарда систем линейных уравнений.

Для решения предложенной ему задачи Канторович в январе 1939 г. разработал специальный метод, при котором с каждым ограничением исходной задачи связывалась специальная оценка, называемая разрешающим множителем. Оптимальный план задачи определялся в результате итеративного процесса, в ходе которого происходила последовательная корректировка разрешающих множителей. Таким образом, Канторович открыл новый раздел математики — линейное программирование, изучающий задачи нахождения экстремума линейной функции на допустимом множестве, задаваемом линейными ограничениями и неравенствами, и предложил алгоритм решения таких задач.

Результаты своих исследований Канторович изложил в брошюре «Математические методы организации и планирования производства», опубликованной в 1939 г. в издательстве Ленинградского университета тиражом 1000 экземпляров. В ней, наряду с задачей фанерного треста, получившей впоследствии наименование станковой, рассматривались и другие проблемы: наиболее полное использование механизмов, максимальное уменьшение отходов, наиболее рациональное использование топлива, наилучшее выполнение плана строительства, наилучшее распределение посевной площади, наилучший план перевозок. Метод Канторовича был пригоден для решения всех этих задач.

Идеи Канторовича долго не признавались экономистами. Когда в 1939 г. он выступал с докладами о своей работе, ему возражали, что она «использует математические методы,

а на Западе математическая школа в экономике — средство апологетики капитализма». Во время одной из дискуссий известный в то время статистик Б.С. Ястремский сказал Канторовичу: «Вы говорите об оптимуме, и Парето говорит об оптимуме. А ведь Парето — фашист!». В связи с этим при написании брошюры Канторович был вынужден максимально избегать экономической терминологии; не удалось также подробно раскрыть экономический смысл разрешающих множителей, в частности проблему их связи с системой цен.

Тем не менее Канторович описал ряд важных с точки зрения экономической науки свойств этих множителей. Если продукт не дефицитен, соответствующий множитель равен нулю. Таким образом, множители выступают показателями дефицитности продукции. Они также являлись показателями эквивалентности для различных деталей, и с помощью множителей можно было определять, как влияют величины запасов сырья или выпуска деталей, выступающие в задаче в качестве ограничений, на оптимальное значение целевой функции.

До этого экономическая наука знала два вида эквивалентности разнородных потребительных стоимостей — по стоимости и по полезности. Разрешающие множители давали третий вид эквивалентности — по влиянию на целевую функцию, и вполне естественно, что впоследствии остро встал вопрос о его соотношении с первыми двумя.

В своей работе Канторович рассмотрел возражения против применения математики в технико-экономических расчетах. Эти возражения были связаны с тем, что многие обстоятельства учесть математически невозможно, для применения метода разрешающих множителей нужно иметь много данных, они неточны, эффект от расчетов составляет всего 4-5%, применение метода порой невозможно из-за организационных препятствий. Канторович же полагал, что с помощью его метода многое нужно учесть, что требуемые данные нужны и для нормальной плановой работы, поэтому их неточность не имеет большого значения. При массовом применении эффект от их использования был бы очень велик, даже если бы он составлял 1%.

По мнению Канторовича, если будет доказана эффективность применения оптимального плана, то необходимые организационные изменения будут сделаны. Аргументация Канторовича была совершенно правильной, но он явно недооценивал организационные препятствия для оптимизационных расчетов.

Получив ряд фундаментальных результатов в линейном программировании, Канторович продолжил более глубокую разработку как частных проблем, намеченных в брошюре, так и общих вопросов применения математического метода в экономике.

В 1940 г. он опубликовал математический вариант некоторых своих результатов. Из частных задач прежде всего следует выделить транспортную задачу. Работа, содержавшая ее решения, была подготовлена Л.В. Канторовичем и М.К. Гавуриным в 1940 г., однако из-за негативного отношения экономистов к математике в этот период ее долгое время не удавалось опубликовать. Абстрактный вариант транспортной задачи был опубликован Канторовичем в 1942 г.

В настоящее время российские ученые уделяют недостаточное внимание теоретическим выводам из его концепции — общие проблемы теории ценности не считаются первоочередными во время дискуссий о переходе к рынку. Несомненно, однако, что такой переход предполагает придание теории цены современной формы и имя Канторовича, исследовавшего взаимосвязь формирования ценности и ограниченности ресурсов, получит признание.1

Страница: 37