Многое ли может объяснить экономическая теория?

Пожалуй, некоторые возразят, что в предыдущем параграфе сделана слишком большая заявка. “Вы пока не представили описания того, “как работает весь общественный организм” (social world), а объяснили только работу его экономической составляющей.

Это возражение звучит вполне разумно. По крайней мере, оно согласуется с традицией делить мир на отдельные части. Ho экономический образ мышления подрывает основы такого традиционного деления. Если имеет смысл через конфликтующие интересы и взаимное приспособление объяснять объем выпуска компании “Бетлехэм Стил” или корпорации “Крайслер”, го почему нельзя попытаться объяснить аналогичным образом деятельность (output) Конгресса Соединенных Штатов или Министерства сельского хозяйства? Зачем проводить линию между “экономикой” и “правительством” ? Разве любое правительственное агентство нѳ состоит, подобно обычной социальной группе, из простых смертных с широким множеством

разнообразных интересов? Необходимость побуждать людей к сотрудничеству не исчезает с прибьггием в столицу! B противном случае кто-то, по-видимому, забыл предупредить об этом лоббистов, законодательных лидеров, вспомогательный персонал и работников исполнительных органов, которые прилагают ежедневные усилия, пытаясь повлиять на деятельность правительства.

Сказать по правде, экономисты-теоретики — отъявленные империалисты. Они привыкли думать, что их взгляд на общество объясняет все, или, по крайней мере, больше, чем какой-либо иной. B последние годы они стали совершать набеги на области, традиционно занятые социологами, политологами, историками и другими. He все экономисты (и наверняка не все представители потерпевших дисциплин) согласны с тем, что подобпып рейды всегда заканчивались ценными территориальными приобретениями. Критикуя эти империалистические замашки, некоторые обвиняют экономистов в том, что они, как говорится, “знают ничего обо всем”. Мы ис беремся разрешить этот спор прямо сейчас. Ho хотим заранее предупредить, чтобы вы не рассчитывали найти в настоящей книге каких-либо четко очерченных границ экономической науки. Вместо этого мы будем исходить из достаточно неопределенного, но здравого принципа, согласно которому следует применять экономическую теорию там, где она может успешно объяснять и предсказывать, и откладывать ее в сторону, заменяя чем-либо другим там, где она бесполезна.