Пролог

Философия управляет

представлениями,

а они

управляют миром.

Гегель

Заблуждения хранятся в библиотеках, истина живет в человеческом духе. Гёте

Истина — это тайна каждого из нас.

Кьеркегор

Какой же смертный отважится вообще решать, что такое истина?

Гегель

5 Современность — в себя обращенное время, временной виток, сводящий будущее с прошлым то в идилличе­ском единении, то в роковом столк­новении. Современность — мгновен­ная бесконечность, когда история сведена к моменту, а в моменте — вся история. Современность — ста­тика и динамика, изменение и сох­ранение. Это борьба нового со ста­рым, положение и отрицание одно­временно, в одночасье вызов прош­лому и будущему, победа и пораже­ние. Это смерть и всегда рождение. Есть современность бытия и есть современность человека. Первая теснит вторую, вторая устремляется навстречу первой. Судьба челове­ка — выиграть, проиграв, и, проиг­рав, выиграть. Выиграть — значит понять, понять — приспособиться, а приспособиться — изменить, но и самому измениться.

Сходясь с современностью, чело­век борется с прошлым и будущим: с прошлым, чтобы сбросить оковы традиции, с будущим — чтобы их воссоздать. Преодолевая накопив­шуюся определенность прошлого, че­ловек овладевает надвигающейся неопределенностью будущего. И ни­кому неведомо, что здесь первично, что вторично: новое сознание или новые акции. Ясно, что человек ду­мает и делает так, как того захотела современность.

Человек знает окружающий мир и знает себя — пусть неполно и отно­сительно. Знание, выливающееся в со-знание, выручает человека. Зна­ние плюс действие плюс результат — культура. Мир человека — мир как мир и мир как культура.

6 Меняется культура, меняется человек, меняется мир. Век — не само по себе время, его протяженность и величина. Это по-особому организованное время, имеющее собственное содержание. Время — это качество, а век — образ этого качества.

Хозяйство — явление культуры, ее часть, это знание и действие, но в то же время — осознание, осознание чело­веком самого себя как человека хозяйствующего.

История хозяйства— это история человека, его культу­ры. Хозяйство и отображающее его знание — экономия (хозяйствоведение) — меняются вместе с человеком, их создателем и носителем. История экономии — не столько сумма трактатов, сколько исторический опыт человека. Хозяйственное знание старо, как мир, а вот осознание этого знания, тем более внутренне соорганизованное, сис­тематизированное, не особенно давнего происхождения. Однако достаточно давнего, чтобы иметь свою историю как историю науки.

Как и любая наука, экономия разнообразна, ей при­сущи разные частные науки, различные концепции. Тео­рии и школы сосуществуют и сменяют друг друга. Мно­гое зависит от обстоятельств, а многое — от главной идеи, полагаемой в основание любой «знаниевой» конструкции. В качественном разнообразии экономии, ее полифонич-ности — известная слабость, но и большая сила. Эконо­мия — это варианты, пути, возможности, это борьба об­стоятельств, интересов и идей.

История науки о хозяйстве значительна, она полна все­го: откровений, заблуждений, открытий и свершений. Эко­номия уже давно успела самоутвердиться, принести не­малую воззренческую и практическую пользу, пережить эйфорию от собственной значимости, но также и дос­таточно обособиться и настолько внутренне усложниться, что не преминула ... и весьма оторваться от жизни, довольно запутаться в словах, подзакоснеть. Успела она превратиться и в нечто мифообразное, в «вещь в себе», прибежище для посвященных.

6 Нынешняя экономия —

7 мощное знание, но в то же время и неплохой материал для гессевской «игры в бисер».

Самоуверенность и самоуспокоенность — враги науки. Обращенная к себе самой, а не к жизни, наука скудеет, теряет эластичность. Наука пожирает науку. На место лю­бомудрия приходит любословие, на место страдания — суета. Только обращенная к реальности — «живущая жиз­нью» — наука способна к развитию. И это особенно важно для экономии, которая не только отображает и трактует жизнь, но и активно вмешивается в нее. Обновле­ние хозяйственных знаний — отнюдь не праздная задача.

Сегодняшняя современность — время нового открытия-' экономии: открытие ее человеком и открытие экономии для внешнего мира, а в итоге — самооткрытия, парадиг-мального обновления. Условие этого — критика и само­критика. Время поверяет науку, наука поверяется ... нау­кой. Жизнь судит экономию, экономия судит ... экономию. Осовременивание экономии — экономизация современно­сти. Время обновляет науку, наука обновляет время.

Что требует от экономии современность?

Осмысления (переосмысления) целей и возможностей производства, его ценностей и его ценности, его средств и механизмов, результатов и последствий, а главное, осмысления трех фундаментальных связей: «человек — производство — природа», «человек — культура — про­изводство», «человек — культура — природа», а на их основе и в их рамках — отношения «человек — человек» (как человека обращенного к другому человеку, так и че­ловека, обращенного в себя самого). Задача, пожалуй, и не нова, но ответ должен быть новым. Старыми по­нятиями и решениями здесь уже не-обойтись.

Что дает современность экономии?

Помимо бесчисленных проблем и множества импе­ративов эпоха дает и нечто из нового восприятия ми­ра и нового мышления. Кратко это можно выразить так: «неопределенность — самоорганизация — целостность». Мир — целостная самоорганизующаяся система. Чело­век, будучи сам целостной самоорганизующейся системой, встроен в этот мир.

7 Вследствие подвижности и из­менчивости связей между элементами мира, как и извест­ной свободы поведения мира и его частей, большой неоп­ределенности связей между человеком и миром, суждения и поступки человека не могут быть ни полностью адек­ватными миру, а тем более самому человеку, ни абсолют-

8-но правильными, ни окончательными.

Экономия как наука проявляется во множестве эконо­мии, каждая из которых, руководствуясь своей главной идеей, предлагает свое понимание хозяйственной жизни. Этим она роднится с любой общественной наукой, этим же отличается от любой естественной (точной) науки. Экономия слишком зависит от человека, чтобы быть сугубо объективным, как бы сторонним знанием. Человек разнообразен, разнообразно его хозяйственное поведе­ние, различно и его представление о хозяйстве. Жизнь допускает не просто отличные, но и противоположно отличные экономии. Однако разнообразие хозяйственного знания не исключает и общих для него оснований. Все хозяйственные концепции всегда так или иначе восходят к общим парадигмальным корням, определяемым общно­стью предмета и общностью эпохи.

Овладение новым видением мира — настоятельная за­дача экономии. Это ее шанс. И решить эту задачу она должна сама, при условии, если позволит себе стать ... философией, да еще и необремененной ни заданностью, ни догмами, ни титулами.

Наша задача — философическое ('позволим себе на­стоять — именно философическое, как бы философизиро-ванное) осмысление современного хозяйства и современ­ного хозяйствования с позиции здравого и свободно мыс­лящего человека, исповедующего общечеловеческие куль­турные и духовные ценности, стремящегося,— возможно, и несколько наивно,— найти образ разумного и нравст­венного поведения человека, живущего и хозяйствующего

9 в нашем не слишком разумном и не слишком нравствен­ном мире.

9 По мировоззренческим вопросам так много всего на-говорено^ существует так много течений и схем, столько идет споров и столько высказано противоположных мне­ний, что автор, убоявшись увязнуть в содеянном, был вы­нужден, опираясь на лучшие достижения человеческого разума, предложить свой взгляд на вещи и выразить свои мысли по преимуществу не классическим и уж тем более не академическим языком. Обратившись к филосо­фии хозяйства, автор не счел возможным погружаться в «пучину» собственно философии, не стремился надеть на хозяйствоведение и обычные философские (часто псев­дофилософские) одежды. Автор шел не столько от фило­софии к хозяйству, сколько от хозяйства к философии, но не к философии вообще, а именно к хозяйственной философии. Философию хозяйства вполне можно рассмат­ривать как одну из отраслей философии, но в книге пред­ставлена скорее не отрасль философии, а отрасль эконо­мии, т. е. хозяйство в своем собственном философском, а для нас философическом, отображении.

Не самоуверенностью вовсе, а необходимостью руко­водствовался автор, не увлекаясь ни канонами, ни хитро­сплетениями торжествующего сциентизированного разу­ма. Сомнение сегодня гораздо ценнее и пристойнее, чем хорошо усвоенные и благодушно повторяемые истины. Нынче разум нуждается в более непосредственном, чем это было совсем недавно, контакте с интересующим его предметом, для чего важно избежать по возможности ка­тегориальных сетей и концептуальных ловушек уже сфор­мированного, да к тому же чересчур специализирован­ного знания. Здесь уместно привести слова Петрарки, высказанные им в сходной ситуации: «В этом исследова­нии я опирался преимущественно на собственный опыт и не искал другого вожатого, да и не принял бы его, если б он нашелся, потому что мои шаги свободнее, когда я сле­дую внушениям собственного духа, чем когда иду по чу­жим следам».

Путь философского осмысления хозяйства тернист. Хозяйство - сложнейший природно-технико-социальный процесс, феномен культуры.

9 Понять хозяйство — понять практически весь мир, его явные и глубинные смыслы, общую эволюцию и массу конкретных тенденций.

9 Хозяй­ство — невероятно сложное явление, под стать самой жиз-

10-ни, а потому философия хозяйства очень непроста. Автор надеется, что читатель это понимает и при чтении книги не будет слишком сетовать по поводу ее некоторой слож­ности, а также встречающейся местами необычности и из­вестной трудности слога.

Автор сознает, насколько велика и сложна задача, насколько слаб он перед грандиозностью и своеволием жизни, как рискованна предпринимаемая попытка. Но по-другому он поступить не может. И если читатель не примет содеянное, а, воспылав недоумением, его отринет, но лишь для того, чтобы найти потом лучшее и более правильное решение, то автор, посчитав миссию исполненной, будет счастлив ознакомиться с более осмысленным и удовлет­ворительным знанием.

Автор благодарит всех, кто принял участие в подготов­ке- и издании книги. Он выражает признательность Изда­тельству Московского университета, в котором выходит уже не первая его работа и которое с большим вниманием и тактом относится к теоретической обществоведческой мысли.