Путь в послеиндустриальную цивилизацию (вторая половина XX века). Россия и США в условиях НТР

Послевоенный мир оказался более расколотым, чем ранее. Обе системы перешли на позиции жесточайшего противостояния.

Шли параллельно обусловленные процессы, холодная война и научно-техническая революция (НТР), которые определили политику стран, воплощавших две системы: США и СССР.

Ситуация в мире была сложной и противоречивой. После второй мировой войны взамен поверженного нацизма начинается формирование образа нового противника. Отношения между государствами строились на взаимном недоверии. В стремлении доказать преимущество социализма крупная ставка делалась со стороны советских руководителей на милитаризацию экономики, что отвечало тогдашнему пониманию задач, связанных с обеспечением национальной безопасности страны.

США также способствовали усилению конфронтации. К 1957 г. у американцев существовал план Дропшот (рассекреченный в США в 1989 г.). В ходе его осуществления были бы сброшены атомные и обычные бомбы по 20 городам Советского Союза. Последствия были бы трагическими для обеих стран. В 1950—1955 гг. военные расходы США возросли почти в два с половиной раза (Международная жизнь. 1992, № 5. С. 44).

В 50—60-е годы над территорией СССР были сбиты более десяти военных самолетов-разведчиков США (Известия. 1993 г., 10 апреля). Американский ВПК также стремился создавать как можно больше вооружений. В 1961 году руководство военно-воздушных сил и ЦРУ, утверждая, что существует количественный разрыв в ракетах в пользу СССР, начал программу форсирования создания межконтинентальных ракет. Глава ЦРУ А.Даллес писал в Размышлениях о реализации американской послевоенной доктрины против СССР (1945):

«Посеяв там хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности верить. Как? Мы найдем своих единомышленников... своих союзников и помощников в самой России. Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного на Земле народа, окончательного, необратимого угасания его самосознания.

И наконец, приведем отрывок из выступления госсекретаря США Бейкера перед конгрессом США в 1992 г.: Мы истратили триллионы долларов за последние сорок лет, чтобы одержать победу в холодной войне против СССР (см.: Лит. Россия. 1992 г. 31 июля;

Социально-политический журнал. 1993, № 1, 2. С. 131-132).

Холодная война и НТР — вот что определило новую цивилизационную эпоху, начало которой в послевоенном периоде.

Пик Карибского кризиса был пройден довольно быстро. 22 октября 1962 г. в американском эфире прозвучал взволнованный голос президента Кеннеди: «В течение прошлой недели нами были добыты неопровержимые свидетельства того, что на этом закабаленном острове (Кубе) идет сооружение ракетных установок с наступательным ядерным оружием». Простой советский человек, лишенный достаточно подробной информации, не успел осознать всю чрезмерную опасность. В Америке летели вниз акции, население скупало соль, спички, а профессионалы на пальцах объясняли, как себя правильно вести во время ядерной тревоги. Но уже 25 октября Пентагон объявил, что советские корабли с ракетами повернули обратно. А в обмен на эвакуацию с Кубы наших ракет американцы вывезли из Турции, Италии свои ракеты, находившиеся в такой же близости от наших границ.

Таким образом, как видим, возможности разоружения мира, возникшие после второй мировой войны, были упущены. Страны-победительницы договорились об уничтожении корней германского и японского милитаризма, создали организацию для предотвращения новых войн и поддержания мира во всем мире — ООН. Но развернувшаяся холодная война локализовала этот процесс.

Кульминацией холодной войны стало образование блока НАТО (1949 г.), который рассматривался у нас как вероятный противник номер два, на первом месте стояли США

(один из принципов функционирования этой организации — обязательность консенсуса при принятии- решений). В НАТО тоже боялись организацию Варшавского договора (1955 г.).

С другой стороны, в эти годы зарождаются интеграционные процессы. Ведь первый камень в фундамент будущего дома — Европейского сообщества — был заложен в 1951 году, когда зарождалось Европейское Экономическое Сообщество (ЕЭС). Лишь в 1979 году состоялись первые выборы в Европарламент. А возможность перехода экономического сообщества в новое состояние возникла только в 90-е годы после окончания холодной войны.

Что означала холодная война для СССР? Именно она, как ни покажется странным, во многом определила успехи послевоенного СССР, особенно в научно-техническом аспекте. Сколькими достижениями советские люди обязаны существованию внешнего врага, которого необходимо было догнать и перегнать! Достижения были значительными: атомная станция, атомный ледокол, первые ЭВМ, первый спутник и т.д.

Как это ни парадоксально звучит, многими научными успехами, в частности в астронавтике, американцы обязаны Советскому Союзу, который объявил, что социализм — стартовая площадка в космос, превратив космонавтику в идеологическое доказательство преимуществ социалистического строя. Важнейшие тенденции научных разработок изменились под влиянием так называемого синдрома советского спутника. Признание возможности утратить мировое лидерство в науке и технике в сочетании со страхом перед военным поражением и возможным крушением идеалов общества свободы и предпринимательства сказалось на сознании политического руководства. Американцами была намечена задача — высадка астронавтов на Луне, которая в конечном итоге была успешно решена.

Именно США стали лидером в создании атомного оружия: Это было связано с высоким общим потенциалом — экономическим, техническим, культурным: сумели мобилизовать ученых не только собственной страны, но и привлечь также из Англии, эмигрантов из Германии и ряда других стран.

Второй державой в мире, создавшей после США атомное оружие, стал Советский . Союз. В силу каких причин удалось достичь столь высокого результата? СССР к началу войны тоже подошел к этому вопросу вплотную. Однако в серьезных масштабах работы в этой области развернулись только с 1945 г. В СССР научные исследования были целиком поставлены на военно-оборонные цели. Вся общественная жизнь приспосабливалась к непомерным военным потребностям, вытекавшим из реализации этой политики. Все, что прямо не отвечало задачам военного опережения другой системы, прежде всего США, обречено было влачить жалкое существование. Приоритет давался развитию только тех отраслей научного знания, которые никоим образом не угрожали военно-оборонным задачам. По этим причинам СССР не отстал в ракетно-ядерной гонке, но проиграл в развитии кибернетики и генетики.

Но встает другой принципиальный вопрос — ценой чего совершался этот прорыв. Структура народного хозяйства была в угоду военно-промышленному комплексу заметно деформирована, она поглощала до 70% машиностроительной промышленности, в то время как на долю легкой промышленности в общем объеме производства приходилось всего 7%.

Все отрасли, выходящие непосредственно на человека и не связанные с ВПК, заметно отставали в своем развитии. Мы жили в экономике, которая, потребляя в промышленности больше электроэнергии, чем американская, на нужды людей направляла ее в десять раз меньше.

США, например, с 1970 по 1986 гг. уменьшили производство чугуна с 83 до 40 млн. тонн, стали — с 122 до 75 млн. тонн. При этом неуклонно увеличивали выпуск конечного продукта — потребительских товаров. СССР за те же годы увеличил производство чугуна с 86 до 114 млн. тонн, стали — со 116 до 162 млн. тонн. Но по потребительским товарам не перегнал и не догнал — зато во много раз опередил по выпуску танков и ракет. Много сил уходило на военное производство, значительные резервы шли на нужды обороны, обеспечение стратегических интересов. Да и сегодня каждые четверо из пяти, занятые в материальном производстве, делают не то, что можно выпить, съесть или надеть на себя.

В эти же годы в западных странах, включая и США, производство развивалось большими темпами, удовлетворяя также необходимые потребности населения. После войны в Америке на рынке труда появились 12,5 млн. демобилизованных солдат и офицеров и почти столько же освободившихся из оборонной промышленности, т.е. около 25 млн. человек. Выход был найден благодаря тому, что созданные во время войны наработки оборонных лабораторий были переведены на коммерческую основу. Всем инженерам, работавшим на вооруженные силы, предоставили возможность создавать собственные фирмы. Если первые национальные проекты еще не могли в достаточной мере включить науку и технику в механизм социально-экономического развития, то теперь эта задача решается посредством ориентации новых разработок на приоритетные потребности общества. Первой инициативой в этом отношении были методики, разработанные в ЮНЕСКО. Американские ученью, поддержав эту инициативу, стали искать собственные подходы. И сегодня в США уже имеются проекты научно-технического развития, построенные на основе структурированных общественных потребностей (Мировая экономика и международные отношения. 1993. № 2).

Вся дальнейшая практика показала разную степень эффективности использования научно-технических, достижений в США и СССР. Например, программа «Аполлон» полета на Луну обошлась американским налогоплательщикам в 30 млрд. долларов, а в результате реализации этой программы был получен доход порядка 300 млрд. долларов. А в чем была беда нашего ВПК? Мы создавали в те годы прекрасные плазменные инструменты для сварки ракет, но даже не было попытки их использования в медицине. Мы создавали уникальные ракеты для военных целей, и только один раз использовали их в мирных целях.

США имеют мобильный и эффективный ВПК, но из казны финансируются лишь отдельные, перспективные программы. И они в конечном счете приносят огромную прибыль — в виде новых технологий и других материалов. С другой стороны, ВПК в США был основным генератором технических идей, которые затем широко применялись в гражданских секторах экономики.

Сейчас, может быть, впервые в современной истории международные отношения не затуманены ни империалистически-колониальными интересами, ни идеологизированной конфронтацией, оправдывавшейся тезисом всемирной классовой борьбы/

Проведение научного исследования в соответствии с современными требованиями, предъявляемыми к его заключениям о развитии экономических отношений и процессов, требует синтетического подхода к экономическому исследованию, в связи с чем рассмотрим новый уровень исторического синтеза в Германии.

После второй мировой войны разгромленная Германия была поделена на зоны оккупации. Деморализованная последствиями войны Германия могла долгие годы лежать в руинах и медленно восстанавливать свое хозяйство. Но страна нашла в себе силы осознать, что в создавшемся положении виновата она сама. Нацизм как идеология и политика был отвергнут. Немецкий народ сразу же приступил к решению внутренних проблем. Заметные результаты были получены еще при жизни воевавшего поколения.

В 1945 г. крупные города Германии были разрушены, наблюдалась массовая безработица. Еще в 1948 г. полки магазинов были пусты. Дефицитные товары выдавались по карточкам. Процветал черный рынок, на котором продукты дорожали каждый день. На руках населения оказалась масса обесцененных денег. Товарообмен осуществлялся на уровне примитивного натурального бартера. Этот процесс очень похож на то, что происходило у нас сегодня совсем недавно в этом отношении.

Накануне экономических реформ Западная Германия производила половину того, что производила в 1936 г. А через три года, в ходе реализации реформы Эрхарда со ставкой на

предпринимательство, восстановление финансовой системы — понятие «дефицит» исчезло. А еще через пять лет экономика ФРГ стала теснить экономику стран Европы.

Конечно, существовал план Маршалла и немцы получили солидную американскую помощь. Однако могли ли спасти страну 2,7 млрд. долларов, полученных с 1948 до 1955 гг.?

Финансовая реформа стала ключевым моментом экономических преобразований. Людвиг Эрхард, ставший впоследствии министром экономики, а затем федеральным канцлером, понимал, что экономический подъем может произойти лишь при условии проведения денежной реформы. Проведение реформ было поручено Доджу, банкиру из Детройта. Он взялся за дело без колебаний и провел в 1947—1948 гг. финансовую реформу, которая до сих пор считается классическим образцом. Особенность ее состояла в том, что она проводилась не до и не после мероприятий по росту производства, а одновременно и в сжатые сроки: вечером одни деньги, утром — другие.

День 21 июня 1948 г. стал днем рождения свободного рынка. Каждый, сдавший 40 рейхсмарок, получил взамен 40 немецких марок. Затем старые деньги обменивали на новые: примерно пятнадцать старых рейхсмарок обменивались на одну новую. Это убрало значительную часть денег с рынка. Были введены прогрессивные налоги на собственность и денежные накопления. Были заморожены денежные накопления граждан на счетах в банках. Устанавливалось время, в течение которого владельцы счетов могли пользоваться небольшой долей своих вкладов, через некоторый срок — еще какой-то долей и т.д. Это опять же освободило рынок от излишней массы денег. Уже через несколько недель черный рынок начинает исчезать, а магазины пополняются товарами.

Еще зимой 1947—1948 гг. семьи находились на скудном пайке. Месячная норма мяса на человека составляла всего лишь 100 г. После денежной реформы экономическое положение улучшилось. Постепенно стали исчезать карточки. Продолжительность рабочей недели составила 49 часов, почасовая оплата — около одной марки. В 1950 г. доход семьи из четырех человек составлял приблизительно 300 марок в месяц. Из них 80 процентов шло на питание, одежду и квартиру. На прочие потребности оставалось 60 марок. Об автомобилях и путешествиях нечего было и думать. Сегодня бюджет такой же семьи составляет более 3000 марок, из которых лишь 60% приходится на удовлетворение . основных потребностей.

Одна из главных заслуг Людвига Эрхарда заключалась в том, что ему удалось создать условия, которые побуждали людей вкладывать деньги не в предметы потребления, а в инвестиции, в капитальные вложения. Был, например, отменен запрет предоставления для предпринимателей кредитов с текущих банковских счетов, благодаря чему люди стали брать в массовом порядке кредиты и вкладывать их в бизнес. Поощрялись сверхурочные работы.

В то же время перестали кредитовать неплатежеспособные предприятия. Ссуды выплачивались только тем, кто возвращал долги. Это привело к оттоку с рынка массы денег, не обеспеченных товарами.

Конкуренция, свобода, снятие всех запретов и поощрение личного интереса принесли свои плоды. С июня 1948 г. по июль 1949 г. производительность труда возросла на 30%. Следствием этого стало снижение уровня цен.

При переходе к рынку многие предсказывали резкий рост безработицы. Но этого практически не произошло. С 1948 по 1949 гг. число безработных возросло только на 150 тыс. человек, что для страны с населением в 50 миллионов не играло особой роли.

В истории Германии важную роль играли крупные финансовые и промышленные воротилы. Известно, что они во многом несут ответственность за приход нацистов к власти, они открыто финансировали гитлеровскую партию. Сименс, Боше, Грюндиг, Филипс и другие предприниматели сыграли большую роль в экономическом развитии современной Германии. А такой известный промышленник, как Альфред Крупп — один из крупных предпринимателей индустрии, во многом способствовал успеху экономического плана Эрхарда. После войны Крупп отошел от деятельности, связанной с работой на войну, созданием вооружения, пушек, орудий и т.д. Еще в разгар войны на заводах Круппа работало более ста тысяч только военнопленных. Когда Альфред Крупп вышел из заключения, ему вернули все заводь! концерна. Крупп неожиданно для всех взял курс на демилитаризацию своих предприятий. Это была сложная конверсия. Иностранный капитал способствовал успешному проведению реформы. Многие немецкие фирмы находились в руках американцев.

Через девять лет, в 1957 г., свою политику вывода страны из тупика Эрхард назвал политикой создания благосостояния для всех. Сейчас в Германии 20% собственности принадлежит иностранцам.

И еще. В Германии крупных предприятий всего один процент, а 99 процентов — это средние и мелкие фирмы, но именно на их долю приходится свыше 50 процентов валового национального дохода.

ФРГ при всех крупных инъекциях, которые США сделали в ее экономику после второй мировой войны, шла по пути реформ 11 лет.1

Разделение процесса исследования экономического пространства на совокупность этапов, предусматривающих фиксацию промежуточных исследовательских действий, предполагает также одновременное осуществление целостной совокупности действий более общего порядка. Рассмотрение данной проблематизации в рамках курса истории основано на фиксации содержания глобальной истории.

Мировое сообщество стоит перед альтернативой: или повернуть к старой и привычной парадигме жизни, или выходить на качественно новый уровень ее понимания.

Первый путь означает традиционную опору на баланс сил и разделение сфер влияния, учет все тех же геополитических факторов. Эта позиция требует ставки на военно-политическое превосходство и укрепление атрибутов сверхдержав. Однако такая модель требует реставрации образа врага и восстановления глобального противостояния между государствами, между Западом и Востоком, Севером и Югом, мусульманством и христианством и т.д. Вторая позиция — это требование технологической революции и единое информационное пространство.

Сегодняшний выбор касается всех — и России, и всего постсоветского пространства, и международного сообщества в целом.

Наши недостатки выявились не тогда, когда советский вариант индустриальной цивилизации создавался, а тогда, когда он вступил в пору зрелости, когда пришла пора из индустриальной цивилизации переходить в постиндустриальную. На раннем этапе индустриальной цивилизации крестьяне все еще составляли большинство населения. Когда с 60-х годов большинство населения стало городским, а крестьяне меньшинством (с начала 90-х гг. две трети населения России живет в городах), никакая политическая воля и сила не могли больше сохранить прежнюю политику. Серия полуреформ в деревне и в городе пятидесятых и шестидесятых годов, вообще не посягала на основы безрыночной системы. Она несколько повысила социальную активность и замедлила, но не остановила падение темпов общественного производства, начавшееся в начале 50-х гг. Да, ко второй половине 60-х годов СССР пришел мощной индустриальной державой. Именно тогда, когда мы готовы были праздновать победу в соревнованиях традиционных индустриальных систем — по тоннам стали и нефти, по метрам и киловатт-часам и, главное, по танкам и ракетам, — именно тогда началось наше отставание от других индустриальных стран, так как такая модель развития уже исчерпала себя. На пороге стоял очередной этап научно-технической революции, начавшийся с середины 60-х годов и связанный с компьютеризацией, информатикой, позже этот период прозвали застоем.

Компьютерная революция в разных странах сопровождалась крупными изменениями в расстановке рабочей силы. Если индустриализация проходила под знаком нарастания роли промышленности, то со второй половины XX века промышленность уступает первенство другим сферам. Резко возрастает число ученых, учителей, преподавателей высшей школы, работников здравоохранения, а также увеличивается число занятых в сфере обслуживания. Не просто техника меняется, меняется роль человека в процессе этих сдвигов, уровень его потребностей. Это характерно для экономики наиболее развитых стран. Увеличивается число работников банков, ресторанов, бюро путешествий, всех областей экономики, связанных с удовлетворением повседневных человеческих потребностей. Если за последние

40 лет прирост занятых в материальном производстве США составил 35 процентов, то прирост занятых в сфере услуг за этот же период составил 500 процентов.

Сила НТР заключается в непосредственном влиянии на уровень жизни. НТР поднимает производительность труда как в промышленности, так и в сельском хозяйстве. В этой связи можно напомнить высокую эффективность американского сельского хозяйства — занято же в нем лишь два процента всей рабочей силы. Об этом же свидетельствуют и другие данные: в США сегодня 15 процентов работающего населения создает весь многоцветный товарный мир, остальные заняты обслуживанием человека (Московские новости. 1992, № 24, 14 июня).

Происходит возрастание интеллектуализации труда: уже в 1980 г. в США в отраслях, связанных с информационными процессами, работало около 70 процентов населения; у нас в таких отраслях трудится 12—14 процентов всех занятых. К началу 80-х годов среднее время подготовки рабочей силы в западных обществах составило 14 лет. В настоящее время высшее и среднее специальное образование становится базовым для многих профессий. В США его имеют 50% торговых и 40% конторских служащих, 24% квалифицированных рабочих, 33% работников сферы услуг (Социально-политический журнал. 1993, № 2).

Многие наши инженеры долгие годы не видели телефакса, не пользовались компьютером, тогда как в Японии с ними был уже знаком почти каждый школьник.

Перед нашей страной на рубеже 60—70 гг. также встала новая социальная задача:

превращение значительной части рабочих в работников умственного труда и сферы услуг. Делались определенные попытки и в нашей стране решать задачи научно-технического прогресса на уровне всего государства.

Непредвзятый анализ опыта мирового экономического развития свидетельствует в первую очередь о том, что нынешнее положение России не уникально. В этой связи представляет интерес опыт послевоенной Германии и Японии. Эти две страны использовали все шансы, которые им предоставила история. Не столкнись с кризисами, эти страны вряд ли бы познали экономические взлеты, чудеса экономического процветания. Конечно, капитализм по-японски отличается от капитализма по-немецки. Но в послевоенном их. развитии есть много общего, что позволило им выйти из кризиса.

Во время второй мировой войны эти страны потерпели поражение, и их народы были деморализованы. Это обстоятельство резко ослабило имперскую традицию. Эти страны устремили свою энергию на экономику — это был их реванш. Они проделали путь от тоталитаризма к демократии. И в Германии, и в Японии политическая стабильность была обеспечена за счет присутствия американских войск, оккупационного режима. Необходимо отметить, что создание эталонных образцов рыночной экономики в этих странах, противостоящих коммунистическим странам соответственно в Восточной Германии, Китае, Северной Корее, входило в национальные интересы США. Там, где прямой коммунистической угрозы не было, например, в Латинской Америке, и результаты другие.

Японии и Германии и ряду других стран была оказана значительная помощь США. Под эту широкомасштабную программу экономической помощи европейским государствам и Японии (получившую название план Маршалла), пострадавшим во второй мировой войне, Соединенные Штаты за 1948—1952 гг. выделили более 13 млрд. долларов, семь восьмых этой суммы — безвозмездно, в виде безвозвратных кредитов — товарами или деньгами, а также обычными займами. Причем около 70% средств пришлось на продовольствие, топливо, сырье -и удобрения. Доля машин и оборудования составила 14%. Эта помощь продолжалась около четырех лет. Средства, переведенные по плану Маршалла, отпущены не только на совершенствование технологий, но и на переподготовку специалистов. Американцы проявили прозорливость в вопросах большой политики, они сознательно выращивали конкурентов, понимая, что нищие партнеры могут представлять большую опасность.

Американские правящие круги, разрабатывая план Маршалла, не могли, конечно, не принимать в расчет свои политические и идеологические интересы. В 1948 г. конгресс США принял закон № 472 о помощи иностранным государствам, в котором излагались цели, задачи и условия предоставления помощи в виде займов, а также содержались положения, направленные на ограничение торговли западноевропейских стран со странами, не являющимися участницами плана, в первую очередь с СССР и странами Восточной Европы. В 1950 г. вышел закон о дополнительных и чрезвычайных ассигнованиях, в котором содержалось положение о том, что если страны — участницы плана Маршалла будут продавать Советскому Союзу товары, которые могли бы использоваться в ущерб обороне Соединенных Штатов, таким странам будет прекращена помощь по плану Маршалла.

Почему наша страна не воспользовалась помощью, хотя изначально предусматривалось ее участие в плане Маршалла? Как показали исследования ученых, в Москве в то время имелись различные подходы к реакции на план Маршалла. Интересен механизм формирования позиции Кремля в те годы. Обнаружена записка академика. Варги В.М. Молотову, в которой ученый писал, что для современного капитализма, американского в том числе, характерны кризисы перепроизводства и если СССР будет открыт для плана Маршалла, то американская экономика получит новый рынок в нашей стране и оттянет таким образом наступление кризиса у себя дома, что, разумеется, замедлит загнивание и гибель капитализма. На письме академика резолюция Молотова: «Очень важно — разослать всем членам Политбюро». Такие выводы определили отношение Сталина к предложению госсекретаря США. Значительную роль в решении советского руководства сыграла возникшая к этому времени откровенная конфронтация между СССР и США. В конечном счете было решено, что осуществление плана Маршалла будет препятствовать распространению социализма в странах Восточной Европы и влиянию СССР в этих странах. Таким образом, были упущены возможности вхождения страны в мировой экономический рынок.1

Необходимость совмещения действий исследователя по различению причинно-следственной обусловленности экономических, отношений и процессов с его интеллектуальной деятельностью сопряжена также с воздействием на проведение исследования индивидуальных особенностей ментального уровня человека. Для понимания данного воздействия в курсе истории предлагается рассмотрение менталитета человека и его эволюции. Рассмотрим это на примере развития Японии.