Понятие финансов в различные эпохи.—Отличительные особенности государственного хозяйства.

Государственная роспись или бюджет есть выражение или отражение всего государственного хозяйства или финансов государства. Для того, кто умеет читать ее, она, подобно прожектору, сразу освещает все достоинства и все псроЕШ финансового хозяйства страны, немногими сочными мазками рисует пред его умственным взором яркую картину того, как данное государство ведет свое хозяйство, в чем оно полагает центр тяжести н точку опоры своих финансов, какие ставит себе цели, каким путем и насколько умело и полно их достигает.

Какие же это были цели и Как они достигались в различные эпохи? Что цель сплошь и рядом должна б ыла оправдывать средства; и что финансы, доставляя внешний блеск сильным мира сего,

Общие курсы финансовой науки. Озеров, Основы финансовой науки. Т, I и 11. Ходсиин. Основы государственного хозяйства. 1913. Эсберг. Курс финансовой науки. 1913, Янжул, Основные начала финансовой науки. 1904, Лебедев. Финансовое право. 1889—93. Иловайский. Учебник финансового права. 1912. Косса. Основы финансовой науки. 1900, Нитти, Основные начала финансовой науки. 1904. Wagner. Fmauzwissenschaft. Т. I—IV. 1883—1912. Stein. Lehrbuch der Finanzwissenschaft. 5 Aufl. 18S5—86. Cohn. Finanzwissenschaft. 1889, Schoenberg. Handbuch dec politlschen Ockonotnie. B- III. 1897—98. Heckel, Lehrbuch der Finanzwissenschaft, В- I—II. 1907—11. Reseller. System der Finanzwissenschaft, 5 Aufl. 1901. Veche. Gmndziige der Fmanzwissenschaft. 1894. Leroy-Beaulieu. Traite dc la science des finances. 6 6d. T. I—II. 1907. Colson. Cours d’economie politique. Vol. V. 1909. Jeze. Train! de science des finances. 1910 и сл. (ряд томов). Seacard et leze. Elements de la science des finances. Vol. I—II. 1902. Allix. Traitc elementaire dc science des finances. 1907. Camels, Cours d’dconomie politique. T. IV. Adams. The science of finance. 1898. Bastable. Public Finance, 3 ed. 1903.

скрывали нередко внутренние язвы, подтачивавшие народные силы,—об этом лучше всего свидетельствует самый термин «финансы», который лет двести тому назад обозначал обманные, хнтрые, недобросовестные операции. Финансы и ростовщичество, финансисты и богоненавистники, святотатцы, душегубы, финансовые операции и грабежи,—вот в какой теплой компании мы встречаем финансы в XVI — XVII в.в„ в значительной мере еще вплоть до конца XVIII века. В этом нет ничего удивительного, если иметь в виду, что государі и правительства того времени смотрели на средства, которые потом и кровью вырабатывал народ и которые он нес в казну, как на свою собственность, не останавливаясь ни перед какой расточительностью, что они не гнушались периодических банкротств, чтобы освободиться от легкомысленно и преступно // произведенных долгов. Французский народ, который еще ими. Максимилиан называл ослом, готовым тащить всякую нашу, овцой с золотым руном, которую можно без всякого протеста стричь, в течение столетий отдавался на поток и разграбление именно («финансистам», итальянским, позже парижским, денежных и кредитных дел мастерам, являвшимся в эпоху нужды в качестве спасителей государства, но затем сторицей возмещавших себе авансы и ссуды. Б этих «финансовых» операциях, именуемых откупами, принимали участие министры, как Мазарин и Фуке; они были на постоянном жаловаиъи у компаний; Фуке этим путем сумел подкупить весь двор вплоть до камеристок королевы, превратив всех влиятельных сановников путем подарков и пенсий в исполнявших его приказания слуг; Мазарин награбил состояние в 60 милл. ливров. Но и в Англии, которую Кант, правда, называл государством, живущим насилием и не могущим существовать без кровопролитнейших войн, но которая с конца XVII ст. отказалась от обычных приемов своих соседей—Франции, Австрии, Испании—освобождения от долгов, объявляя себя банкротом,—даже в Англии из вотированных на войну с Францией в 1694 г.

ПОНЯТИЕ Финансов В РАЗЛИЧНЫЕ эпохи.

7

хотели верить своим ушам. Б такие времена самое слово «финансы» стали производить от греческого «ґепах»—лгун, обманщик, и от глагола «fenikazein»—опутать, обойти, обмануть. Другие сводили .«финансы» к немецкому слову «fintlig »—хитрый, лукавый, ловкий, к глаголам «findem и «veinsen », обозначающим ростовщические, лицемерные, вероломные операции, ибо действительно,—поясняли они,—ото есть ни что иное, как «добывание депег ростовщичеством или иным плутовским способом», теми многообразными путями, к которым прибегают для выжимания податей и сборов у беднейших подданых.

Таким образом, получалась полная гармония: «финансы» выражают собою либо опутывание должника ссудными операциями, либо взятие на откуп податей и пошлин, либо чеканку неполновесной, «фальшивой» монеты,—все операции государей, государственных деятелей, купцов и банкиров, главные способы добывания средств для государства в те времена; и слоео «финансы» этому смыслу своему вполне соответствует, подчеркивает его, резко выдвигает.

Однако, первоначально, в средине века, «финансы» (les finances, finance, finanze) имели гораздо более безобидный смысл, который они получили от своего прародителя—слова « finis », т.-е. конец или окончание. Здесь находится зародыш «финансов». Но только современная фншшсоавя наука, объясняя свое имя, нередко всходит на понимания «finis» в смысле срока уплаты, получающего значение платежа вообще, тогда как правильнее, повидимому, иное толкование — в смысле окончания (fine, flnare) как разрешения дела, в особенности при участии судьи, соглашения, окончательного постановления.

От платежей по судебному решению, от штрафов, налагаемых судьею, от сборов в пользу самого судьи finis, financia распро-

ограняется на все платежи в пользу государя и различных его органов, как и на денежные операции по откупам, монете, ссудам итальянских торговцев в пользу королей п герцогов и т. д., получая в результате сомнительный привкус, свойство подозрительной операции, связанной с обирательством, обманом, притеснением плательщика, со всякого рода ухищрениями и обходами ').

И .лишь постепенно с «финансов» снята была эта печальная кличка, эта обидная для ннх етикетка. Остались просто платежи, по платежи в пользу государства, и не только платежи, но все управление доходами и расходами казны, самые эти доходы п расходы. Фруманто пишет уя;е в 15S1 г. «Ьэ secret des finances», где он обращает внимание на велшше беспорядки, злоупотребления и путаницу в ведении финансов, за которую король будет отвечать перед Богом. Боден в 1584 г. трпктует в своих «Six livres de la гёрпЪНцие » о «семи главных способах добывания финансов», излагая вернейшие источники государственных доходов. Во Франции у'же при Филиппе Красивом появляется «Surintendantdes finances», заведующий хозяйством короля, при Генрихе IV — коллегиальный «Couseil des finances», Кольбер был «Controleur g6ndral des finances >,u 1795 г. Революция создала «Ministre des Finances».

Но при этом министре, получившем название уже от финансов в современном смысле, они имели на самом деле еще вполне дореволюционный характер. «Ни для кого не тайна, — заявлял в 1797 г. Дюпон де Немур,—что в списках числятся и нами вознаграждаются, одеваются, обуваются и вооружаются, по крайней мере, на 150.000 человек более, чем в действительности находятся под знаменами. Однообразное обмундирование много содействует втой операции: каждый батальон без труда занимает у соседа необходимое для смотра количество людей. В больницах показываются больные, которые пикогда не поступали туда или даппым давно отправились иа тот свет»... Б 1800 г., уже при Консу'льстве, выяснилось, что заготовка леса на сумму в несколько миллионов была в течение трех лет поручена Директорией подрядчику, который ничего и не думал поставить, зато рубку леса исправно производил в свою пользу и так устроил дело, что администрация ни- ^[2]

ПОНЯТИЕ ФИНАНСОВ В РАЗЛИЧНЫЕ ЭПОХИ. 9

чего захватить не успела. «Нельзя закрывать ушей, когда общественное мнение кричит со всех сторон, что подкуп стоит у порот, что он диктует все сделки, осаждает передние министров, проникает даже в наши собрания, отравляет все отрасли и все каналы государственного управления» ¹).

Однако, все эти жадобы и сетования времен Директории дальше слов не шли, пока на сцену не появился «деспотический укротитель Революции», который в новом социальном здании закрыл все потайные входы и выходы как направо, так и налево: они, ведь, погубили в первый раз монархию, во второй — Революцию. Исходя из того же принципа Людовика XIV—1’etat c'est тої, Наполеон понимал его в совершенно ином смысле. Будучи «ключом к совершенно новому зданию, стоявшему на столь шатком фундаменте—судьба его решалась каждой битвой»—он и в финансовой области пошел по новому пути, оказался «администратором нового типа, предпринимателем, который сознает свою ответственность, деловым человеком, умеющим считать». И, прежде всего, в своем собственном доме, в обычном центре влоупотребленнй и синекур: нет более паразитов, и ни следа от прежних безумных трат и мотовства. «В службах, в кухнях малейшая вещь, простой бульон, чашка сахарной воды, не может быть выдана без разрешения или записки гофмаршала Дюрока. «Никакие злоупотребления немыслимы; доходы каждого подсчитаны и заранее определены» ').

Еа такой путь вступил еще раньше Фридрих Вел., который, в отличие от своих предшественников и современников, ограничил свой двор четырьмя камергерами и четырьмя камер-юнкерами и из получаемых из казны на собственные расходы 1,2 миля. тал. никогда не тратил более шестой части. Ежедневно ему предста- , влялся счет кухонных расходов с точным обозначением пены всех припасов, занимавший иногда до 9 страниц. Роскошествовать он позволял себе лишь в приобретении табакерок: их осталось после него около 130 штук ’). ^{[3] [4]}

Такой образ действия заставлял пересмотреть и значение слова ^финансы», придавал последним уже совершенно новый смысл, хотя, конечно, пережитки старых времен и нравов еще не сразу исчезли, й в XIX веке они еще давали себя знать, вызывали к жизни «панамы», лишний раз подтверждавшие старую истину, .что культура во всех областях развивается медленно и постепенно, что пройденное пространство не сразу закрепляется и оказывается вне сферы огня прежних врагов.

Когда же в Англии портфель финансов оказался (в 40-х годах) в руках Биля, который сумел добиться подоходного налога в парламенте, состоявшем из представителей земли и капитала, который широкими финансовыми реформами создал неслыханное ранее оживление в хозяйственной жизни страны, когда министр финансов мог с гордостью заявить: «благородные противники мои меня проклинают оа то, что я нарушил партийные лозунги, но еще долго в хижине бедняка будут произносить с благодарностью мое имя, ибо я дал народу дешевый хлеб»,—тогда выяснилось, до какой высоты могут подняться финансы, какая в них кроется глубокая творческая сила, которую в состоянии направить и использовать человек мощной энергии и яркого таланта, преисполненный любовью к своему пароду или хотя бы жаждой поставить себе памятник в сердцах потомства.

Эту роль финансов в современном хозяйстве и государстве выдвинул еще больше и подчеркнул великий преемник Пиля, Гладстон (в 60-х и 70-х годах),—мастер чарующего красноречия, художник в цифрах бюджета, владевший, как опытный впртуоз, всеми его струнами, человек одинаково крупный в области идей и принципов, как и в мельчайших деталях их практического осуществления, человек, о котором говорили, что он соединял душевный пыл и убедительность речей Каннинга с глубиной финансовых знаний и прозрачностью мыслей Гескиссона. На его финансовых преобразованиях покоилось величие Англии в течение многих десятилетий, блестящий рост ее народного и государственного хозяйства вплоть до яеликой войны.

Ллойд-Джордж был, в сущности, лродолажгелем его, хотя и иного покроя, с новой социальной жилкой, навеянной условиями: XX вена. Каждый из них был сыном своего времени, умел попять потребности эпохи л дать то, чего от него требовала родина в дан-

ный исторический момент. Там—завершение таможенной реформы, упразднение устарелых, ложащихся тяжелым бременем на население налогов на потребление, распространение налога о наследств на всячески уклонявшихся от него землевладельцев, укрепление недоходного налога, хотя Гдадстоп долго носился с наивной мыслью об отмене его. Здесь—обеспечение куска хлеба рабочим на старости дней, страхование тех, кто не работает не потому, что не хочет, а потому, что у него отнимают работ}', и отыскание средств на эго у тех, кого судьба обильно снабдила благами,—усиленное обложение наследств, реформа подоходного налога, введение налога на прирост ренностн земать в рунах тех, кто не сеет и не жнет, но пользуется плодами роста населення, быстрого развития богатства в отраве.

.Так и самые финансы к название их рука об руку прошли ряд стадий; терминология приноравливалась к жизни. Жизнь создала и науку о финансах, долго не решавшуюся принять это название,—предпочитали говорить: «наука о государственном хозяйстве»,—вылупившуюся из политической экономии и, в конце- концов, отделившуюся от нее, подобно зрелому плоду, падающему с дерева. Из одпой из «книг» курса политической экономии — у Смита, Мальтуса, .Сэ, Рикардо, Канара, Милля — она превратилась в самостоятельное целое с новыми, хотя и тесно связанными и переплетающимися с наукой о народном хозяйстве, целями и задачами.

Бюджет (от англ, budget, что озпачает мешок, заключающий бумаги и счеты—речь канцлера казначейства в парламенте о смете на будущий год) распределяется на две части—на доходы и расходы. Расходы—исходная точка, заданье, которое надо выполнить; доходы—средство покрытия их, искомое в финансовой теореме. Отсюда противопоставлепие государственного хозяйства частному. Хозяйство отдельного лица, товарищества, союза определяет свои расходы доходами; доходы составляют его грань л предел, указывают ему размер возможных расходов. В государстве, паоборот, ко- -у мавдуют, приказывают потребности, подлежащие удовлетворению; средства для них должны найтись, раз расходы пужны, необхо-

димы, признаны неотложными, обязательный. В первом случае доход установлен, расходы изменчивы, расходы приспособляются к доходу; во втором,—наоборот, расходы известны, подсчитаны, установлены, доходы должны с ними сообразоваться, следовать за ними, не отставая от них, но и не забегая вперед.

Последнее обозначает вторую характерную особенность государственного хозяйства, то обстоятельство, что государство не знает добывания ради добывания, не признает принципа возможного увеличения доходов ни для немедленного расходования их, ни для накопленя запасов, для сбережения па будущее время. Запасный фонд государство предпочитает хранить не в своих кассах, а в карманах населения, где «каждый рубль родит новые, тогда как в руках казны оп редко имеет большую ценность, чем та, которая на нем обозначена»; ключ к этим средствам, в виде налогов, оно, ведь, держит у себя.

Государственное хозяйство.—это третий признак,—водь отличается принудительным характером. Принудительность есть тот инструмент, которым оно одно располагает и который оно каждый раз пускает в ход, когда необходимо удовлетворить государственные нужды и потребности. Но обладание аппаратом такой исключительной силы сопряжено о опасностями, может повести к напряжению податного пресса за пределами безусловно настоятельного, крайне необходимого. Расходный бюджет и заставляет государство прндеряшваться этой грани, не отступать от нее ни в ту, ни в другую сторону.

Правда, еще Фридрих Вел. говорил, что даже столь богатая -страна, как Франция, несомненно кончит банкротством, если будет держаться принципа: «мне нужно столько-то, подайте необходимые средства». Правило должно быть иное; у меня имеется столько-то, я могу, следовательно, истратить не более итого. Но это следует понимать в смысле Монтескье: «государственные доходы надо измерять не тем, что народ может дать, а тем, иго он должен дать; если же пх измеряют тем, что он может дать, то, по крайней мере, тем, что он постоянно в состояния давать» ‘). Иначе говоря, выступая в качестве посредника населения по удолетворению его потребностей и обращаясь для этой цели к его платежеспособности, госу- ^[5] дарство должно исходить из принципа «сравнительного» покрытия как публичных, так и частных потребностей, сообразно сравнительной настоятельности тех н других, имея все время в виду равновесие 'между обоими видами хозяйства. Репродуктивность этих расходов, в отличие от затрат на. «благородные приправы, на. цветочки, ве дающие семян», должна быть основным принципом расходного бюджета.

Но коль скоро последний утвержден и подписан, установлен и закреплен, он уже становится как формально ,так и материально, повелителем. Формально он определяет на данный период размеры доходного бюджета, не допуская ни недополучений, чго означает дефицит, ни избытков, что свидетельствует об извлечении чрезмерных сумм из частного оборота. Но и материально расходный бюджет является тем регулятором, который ставит пределы деятельности государства по извлечению доходов и тем самым является охранителем я защитником населения от чрезмерных покушений на его средства, от слишком глубокого зачерпывания в его карманах. Так что принцип определения доходов расходами, столь страшный на первый взгляд, столь неумолимый по отношению к плательщику, ибо не знающий никаких границ, на самом деле—при всей растяжимости понятия необходимых расходов—не только означает предварительное тщательное взвешивание последних, но и ограничение принудительного привлечения плательщика к их несению, установление вех и межевых знаков, за которыми начинается запретная область. Рассматривает ли плательщик относимые им в казначейство суммы, как жертву, как тяжкое бремя, как извлечение крови из его организма, или он соглашается с теми, кто старается убедить его, что налоги—это заем, наиболее выгодное помещение его капитала, возвращаемое ему с процентами, сберегательная касса для бедняка, сохраняющая ему средства,—во всяком случае, расходный бюджет, как походная точка в финансовой деятельности государства, является для него наилучшей из возможных гарантий того, что ему не грозит ни чрезмерная потеря крови, ни принудительное помещение «в банк» слишком большой части его сумм.