1. ИСТОРИЯ СУБЪЕКТИВНОЙ школы

Субъективная школа представляет собой разновидность вульгарной политической экономии.

Классическое определение вульгарной политической экономии Маркс дал в I томе «Капитала» в 1 главе в 32 примечании.

Наряду с этим Маркс отмечает и второй характерный признак вульгарной экономии. Для классической экономии характерна научная добросовестность. Маркс это особеппо подчеркивает на примере Рикардо. Между тем вульгарные экономисты занимаются преимущественно сознательной апологией, т. е. оправданием, капитализма. Особенно отчетливо Маркс дает эту характеристику в послесловии ко второму изданию I тома «Капитала». Маркс указывает, что с 30-х годов XIX в., т. е. со времени первых самостоятельных выступлений пролетариата против капитала, для буржуазного экономиста вопрос заключается уже не в том, правильна или неправильна та или другая теорема, а в том, полезна она для капитала или вредна, удобна или неудобна, согласуется с полицейскими соображениями или нет.

Из этих двух признаков, характеризующих вульгарную экономию, особое значение имеет второй признак. По мере роста капиталистических противоречий,—писал Маркс,— буржуазная политическая экономия становится все более и более апологетической. Задача оправдания капитализма стала центральной задачей для буржуазных экономистов.

Для того чтобы уяснить особенности вульгарной политической экономии на примере субъективной школы, нужно хотя бы в нескольких словах напомнить об основных этапах эволюции вульгарной политической экономии.

Первый этап эволюции вульгарной экономии характеризуется тем, что она свой основной удар направляет против утопического социализма. Если возьмем основоположника вульгарной экономии Сэя, то его работы были непосредственно направлены против известного революционного деятеля Франции конца XVIII в. Бабёфа, против первых, хотя и весьма несовершенных, вариантов утопического социализма. Непосредственным поводом для написания работы Мальтуса «Опыт и принцип народонаселения» (1798 г.) послужила книга утопического социалиста конца XVIII в. Годвина. Последний выступил с критикой частной собственности, выдвинув передовую идею о том, что частная собственность источник социальных бедствий. Мальтус своей задачей поставил дискредитировать Годвина, противопоставить ему свою теорию, основной тезис которой гласил, будто источник социальных бедствий нужно искать в области природы.

Особено усиливается полемика вульгарных экономистов с со- циалистами-утопистами в 40-х годах, в период наибольшего расцвета утопического социализма. Так, например, Бастиа непосредственно полемизирует с социалистами-утопистами. Чернышевский, характеризуя французскую литературу того времени, писал, что французские экономисты страдали коммупизмофобией.

Итак, первый этап вульгарпой политической экономии характеризуется борьбой против утопического социализма.

Второй этап уже связан с появлением работ Маркса, в особенности с появлением «Капитала». Выход в свет I тома «Капитала» представлял крупнейшее событие на идеологическом фронте. Первый Интернационал официально назвал его библией рабочего класса. I том «Капитала» вышел в 1867 г. Вначале буржуазные экономисты пытались замолчать это великое произведение, пытались организовать то, что Маркс называл заговором молчания. Но эта попытка оказалась безнадежной. Слишком велико было влияние идей Маркса среди рабочих. Вот почему в середине 70-х годов XIX в.

Третий этап эволюции вульгарной политической экономии связан с борьбой против ленинизма и борьбой против советского общественного и политического строя. Это уже современный этап, который совпадает с периодом общего кризиса капитализма.

Таким образом, возникновение субъективной школы можно рассматривать как реакцию буржуазного лагеря против марксизма, как попытку противопоставить марксизму такую экономическую теорию, которая была бы основана на диаметрально противоположных принципах.

Субъективная школа — продукт дальнейшего развития вульгарной школы. Она вобрала в себя все основные теории, которые высказывались различными вульгаризаторами политической экономии, и попыталась из этих разношерстных и разнокалиберных элементов создать синтетическое учение. Вот почему в учении субъективистов мы встречаем очень мало новых и оригинальных идей, а имеем дело преимущественно с дальнейшей разработкой и комбинацией положений, имеющих весьма почтенную давность. Если проанализировать идейные истоки современного субъективизма, то прежде всего мы столкнемся с теорией полезности, т. е. с теорией, которая величину меновой ценности выводит из интенсивности наших потребностей. Эту теорию защищал Аристотель, а затем ряд средневековых писателей. Весьма отчетливую формулировку она получила в работах двух экономистов XVIII в.— Кондильяка и Галиани. Последний рассматривает цену как результанту субъективных оценок, которые в свою очередь определяются полезностью и редкостью вещей. Редкие вещи обычно имеют наибольшую полезность, так как потребность в пих весьма сильная. Поэтому в пустыне могут заплатить сто луидоров за какой-нибудь стакан воды, между тем как для человека, стоящего у реки, ценность этого стакана воды ничтожна. Обмен, по учению Кондильяка, представляет процесс, в котором каждый из участников получает некоторый выигрыш в ценности, обменивая менее полезный предмет на вещь, в которой чувствуется большая потребность.

У представителей теории полезности мы встречаем немало идей, которые получили затем более детальную разработку в трудах субъективной школы, так, например, идею конкретной полезности, идею зависимости ценности производительных благ от ценности потребительных благ (высказывалась Галиани), идею недооценки будущих благ по сравнению с настоящими благами (высказывалась Кондильяком), идею результанты субъективных оценок, в качестве которой выступает цена, идею закона убывающей полезности, т. е. закона, согласно которому с увеличением запасов какого-либо блага уменьшается потребность в последующих единицах этого блага. Все эти идеи получили наибольшее развитие в произведениях экономистов австрийской школы. Необходимо, однако, отметить, что все ранние представители теории полезности давали весьма отрывочный и незаконченный анализ процесса ценообразования. Все свое внимание они сконцентрировали на анализе субъективной ценности. Другим идейным истоком субъективной школы, который восполнил указанный выше пробел, является теория спроса-предложения, т. е. теория, которая выводила уровень меновой ценности из соотношения спроса и предложения данного товара. Попытку, хотя и очень элементарную, установить основные количественные закономерности в этой области сделали некоторые итальянские экономисты XVIII в. Так, например, Ортес утверждал, что ценность прямо пропорциональна спросу на данный товар и обратно пропорциональна его количеству. Эту формулу несколько модифицировал Валерианн, который утверждал, что ценность обратно пропорциональна предложению данного товара (которое не всегда совпадает с его количеством). Эту формулу еще более модифицировал Верри, который выдвинул положение, что цена прямо пропорциональна количеству покупателей и обратно пропорциональна количеству продавцов. Эти попытки были признаны слишком грубыми и искусственными, и в дальнейших работах представителей теории спроса-предложения мы встречаем попытки дать более детальный анализ различных факторов, действующих как на сторопе спроса, так и на стороне предложения товаров. Такие попытки очень часто делали немецкие экономисты. Наиболее известной попыткой в этом роде является теория спроса и предложения Германа. По мнению Германа, цена определяется со стороны спроса: а) потребностями спрашивающих лиц, б) их платежными средствами, в) издержками, с которыми сопряжено приобретение данной вещи не у данного продавца, а каким-нибудь иным путем. Со стороны предложения цена определяется: а) издержками, которые сопряжены с производством данных вещей;

б) ценой, которую можно получить не у данного покупателя, а при иных условиях продажи; в) меновой ценностью денег 1.

Субъективисты вслед за сторонниками теории спроса и предложения усиленно разрабатывали идею, что ценность образуется на рынке в процессе борьбы отдельных участников обмена и что величину ценности нужно выводить из условий конкуренции, из оценок отдельных покупателей и продавцов. Но в этой теории оставался совершенно неосвещенным вопрос об издержках производства, о законах, определяющих предложение товаров и регулирующих средние цены товаров. Этот вопрос пыталась осветить так называемая теория издержек производства, которая наибольшее распространение имела в Англии. Как известно, Рикардо, стремясь построить последовательную трудовую теорию цепности, столкнулся с той трудностью, что средние цены товаров зависят не только от величины трудовых затрат, но и от продолжительности периода оборота капитала, от заработной платы и соотношения различных частей капитала. Эта трудность учениками Рикардо разрешалась в том смысле, что меновая Ценность товаров должна быть сведена к издержкам производства, т. е. к заработной плате и средней прибыли (элемент постоянного капитала обычно в работах классической школы элиминировался). Эта теория получила законченную формулировку у Джона Стюарта Милля. Теория издержек производства имеет следующий порок: цену одного товара она выводит из издержек, которые в свою очередь определяются ценами других товаров. Так, например, заработная плата зависит от цен средств существования. В связи с указанием на эти дефекты мы имеем попытку некоторого уточнения теории издержек производства. Так, Кернс подчеркнул необходимость перехода от анализа денежных издержек производства к рассмотрению реальных издержек производства. К реальным издержкам производства Кернс относит не только труд, затраченный рабочим, но и воздержанпе капиталиста, который отсрочивает свое потребление и не прокучивает свой капитал, а также риск, связанный с данным производством.

Следующим истоком идей субъективной школы послужили разные теории распределения, которые господствовали в буржуазной политической экономии в первой половине XIX в. Сюда, в первую очередь, можно отнести теорию производительных услуг Сэя, согласно которой заработная плата выступает как цена услуг труда, прибыль — как цена услуг капитала и рента — как цена услуг земли. Это положение об участии в ценообразовании трех факторов производства легло в основу более детальной разработки теории производительности капитала и теории, рассматривающей заработную плату как выражение производительности труда. Из других «достижений» вульгарной школы следует указать на знаменитую теорию воздержания Сеньора, которая в несколько более скромном облачении, в виде теории ожидаппя, встретила себе очень сочувственный прием у субъективистов и легла в основу нашумевшей теории лага Бем-Баверка. Из других учений распределения следует отметить еще теорию железного закона заработной платы и теорию фонда заработной платы. Обе эти теории имели значительно меньше успеха среди субъективистов. Теория железного закона превратилась в руках Лассаля в одно из орудий агитации против капиталистического строя, и этого одного обстоятельства достаточ: но было для того, чтобы скомпрометировать ее в глазах буржуазных экономистов. С другой стороны, во второй половине XIX в. мы имеем некоторое улучшение положения рабочих, преимущественно в Англии, и рост заработной платы над уровнем голого физического минимума. Теория же фонда заработной платы оказалась достаточно скомпрометированной и потеряла всякий авторитет после того, как виднейший защитник ее — Джон Стюарт Милль — публично отрекся от этой теории.

Субъективная школа выступает на сцену с 70-х годов прошлого столетия, когда почти одновременно вышли произведения Джевон- са, Вальраса и Меигера. Субъективисты использовали весь комплекс идей, которые господствовали в различных разветвлениях буржуазной политической экономии. Но отсюда еще нельзя сделать тот вывод, который делают некоторые исследователи (например, Дмитриев), что субъективная школа (в частности, австрийская школа) ничего не внесла нового по сравнению со старыми представителями субъективной теории ценности. В работах современных субъективистов мы имеем, с одной стороны, более детальную разработку старых идей, а с другой стороны, новые комбинации этих идей. Если суммарпо охватить наиболее крупные идеи, выдвинутые субъективистами, то можно указать на следующие идеи. Прежде всего субъективисты (главным образом австрийцы) поставили во весь рост проблему субъективных оценок. Старые представители субъективной теории ценности не всегда различали полезный эффект вещи как объективный факт и субъективные оценки как восприятие этого эффекта индивидом. Новые субъективисты попытались дать детальный анализ процесса образования субъективных оценок. В отличие от старых теоретиков субъективной теории новые субъективисты вводят промежуточное звено между полезностью благ и их ценой, а именно — категорию субъективных оценок, которые отличны от полезности для каждого отдельного субъекта. На основе установления этого различия между полезностью и субъективными оценками субъективисты ввели ряд дополнительных факторов для того, чтобы в большей или меньшей степени усиливать это различие (например, возможность купить данный товар на рынке по определенной цене). Этой модификацией своей теории субъективисты попытались создать хотя бы некоторую видимость, что их теория может объяснять сложные явления капиталистической действительности.

Наряду с этим необходимо отметить другую весьма важную идею, выдвинутую новыми субъективистами (главным образом математиками и англо-американцами), а именно — идею функций спроса-предложения. Наиболее часто встречающимся аргументом против теории спроса-предложения является указание на то, что она дает объяснение, вращающееся в логическом кругу, С одной стороны, цена зависит от величины спроса и предложения отдельных товаров. С другой стороны, величина спроса и предложения зависит от цены этих товаров. Новые субъективисты пытаются преодолеть этот круг указанием на то, что теория цен должна иметь дело не с отдельными конкретными значениями спроса и предложения, а с функциями спроса-предложения. Эти функции выражают зависимость, которая существует между изменениями цены и изменениями соответствующих значений спроса-предложения. С повышением цены покупатель сокращает свой спрос на данный товар, и наоборот. Хотя отдельные конкретные значения спроса определяются ценой, но общий характер функции спроса находится в зависимости от ряда других факторов, например от интенсивности потребности в данном товаре. Весь анализ ценообразования, по мнению субъективистов, должен быть направлен в сторону анализа разных факторов, определяющих характер индивидуальных фупкций спроса-предложения.

Против теории спроса-предложения выдвигалось друтое возражение. Эта теория объясняет лишь цены редких товаров и не годится для анализа свободно воспроизводимых товаров, цены которых обычно тяготеют к уровню издержек производства. У старых представителей вульгарной школы обычно получался разрыв между теорией спроса-предложения и теорией издержек. Новые субъективисты пытаются уничтожить этот разрыв. Они пытаются доказать, что закон издержек производства представляет лишь частный случай более универсального закона спроса-предложения м. что издержки могут получить объяснение лишь на основе этого второго закона. В качестве обоснования этого принципа служит идея редкости производительных благ. Старые представители теории спроса-предложения и теории полезности обычно исходили из редкости или ограниченности потребительных благ. Но эта предпосылка находится в явном противоречии с действительностью. Всем лзвестно, что производство отдельных предметов потребления может быть расширено при помощи дополнительных затрат труда и капитала в каких угодно размерах. Субъективисты пытаются преодолеть это возражение тем, что они переносят редкость с предметов потребления па основные производственные ресурсы данного общества, т. е. на естественные силы и общую сумму трудовых затрат, которая может быть использована данным обществом. Последнее, утверждают субъективисты, может лишь изменить количества отдельных предметов, но оно не может расширить производство всех предметов в каких угодно размерах. На этом основании редкость объявляется основным фактором всякого производства, а неудовлетворенность потреблений—всегда сопутствующей этой редкости.

Но это утверждение никак не соответствует реальной действительности. На деле количество основных производственных ресурсов также является переменной величиной, если рассматривать народное хозяйство в его развитии. Пытаясь ликвидировать это возражение, субъективисты обычно начипают с анализа стационарного, пли статического хозяйства, т. е. хозяйства, в котором все основные элементы (население, потребности, техника и т. д.) остаются неизменными, и лишь затем они переходят к анализу хозяйства в его динамике. Старые вульгарные экономисты фактически в

О

1 И. Г. Блюмин большинстве случаев тоже оперировали статическими категориями, но у них статическая точка зрения не получила такой законченной формулировки и детальной разработки, как у субъективистов.

Представители старой теории полезности и теории спроса-пред- ложення мало занимались проблемой распределения. Защитники же теории издержек производства выводили уровень цен из заработной платы и прибыли, т. е. из основных распределительных категорий. В отличие от них субъективисты пытаются анализ распределения построить на базе теории ценности. Проблема распределения выступает у них как проблема вменения совокупной ценности отдельным факторам производства, участвовавшим в производстве данного товара. При разрешении проблемы вменения субъективисты привлекают теорию предельной производительности, которая была разработана еще Тюненом. В связи с этим субъективисты выдвигают ряд методов определения доли участия в образовании ценности отдельных факторов производства. Проблема вменения, которая занимает столь видное место в работах субъективистов, является новой проблемой, которую не ставили (во всяком случае тг.к широко) экономисты первой половины XIX в. Итак, субъективная школа выдвинула следующие четыре идеи: а) примата статического анализа, б) редкости элементарных производительных флаг или ограниченности производственных ресурсов. в) функций спроса-предложений на основе анализа субъективных оценок и г) вменения ценности готового продукта факторам, участвовавшим в его производстве, на основе теории предельной производительности.

Австрийская школа пыталась наиболее последовательно осуществить принцип субъективизма в политической экономии. Ее видными представителями являются Менгер, Влзер и Бем-Бавергс. Менгер имеет вее основавия считаться основоположником эти школы, сформулировавшим основные принципы австрийского варианта теории предельной полезности. В одной из своих работ 2 он полемизирует с руководителем исторической школы Шмоллером. В противовес эмпиризму и увлечению конкретными исследованиями «историков» Менгер доказывает необходимость применения абстрактного метода в теоретической экономии. После выхода этого произведения литературная деятельность Менгера в значительной степени замирает, и он отходит на задний план по сравнению с двумя своими учениками — Визером и Бем-Баверком. Визер стремился увязать субъективную теорию ценности с законом издержек производства. Он первый поставил во весь рост проблему вменения. В работе «Теория общественного хозяйства» 3 Визер пытается дать наиболее законченное выражение экономического уче-

2 К. М е n g е г. Untersuchungen iiber die Methode der Sozialwissenschaf- ten und der politischen Okonomie insbesondere. Leipzig, 1883.

* 3 F. W і e s e r. Theorie der gesellschaftlichen Wirtschaft. Tubingen, 1924.

ния австрийской школы. Бем-Баверк является наиболее известным представителем австрийцев. Он дал изложение субъективной теории ценности в своей книге «Основы теории хозяйственных благ». Бем-Баверк преимущественно занимался проблемой прибыли. Его произведение «Капитал и прибыль» 2 состоит из двух томов. В первом томе он дает подробное изложение и критику теорий прибыли. Во втором томе он детально излагает свою теорию прибыли (так называемую теорию лага, ибо она построена па предположении, что настоящие блага оцениваются выше, чем будущие блага того же рода и качества, или имеют лаг), которая вызвала оживленную полемику в буржуазной литературе. Бем-Баверк стал знаменитым среди буржуазных экономистов своими нападками на политическую экономию марксизма. Именно они обеспечили ему успех в буржуазном лагере и роль главы австрийской школы, хотя (если не считать теорию прибыли) он внес мало нового в экономическое учение австрийской школы.

В конце XIX и в начале XX в. австрийская школа становится наиболее влиятельной буржуазной экономической школой в германских университетах. Она начинает вытеснять господствующую прежде историческую школу. В Германии и в Австрии к австрийской школе примыкает полностью или с оговорками ряд буржуазных экономистов (Сакс, Лер, Цукеркандль, Филиппович, Вейс, Ганс Мейер, Мизес и др.). Влияние австрийской школы значительно меньше в романских и англо-саксонских странах, где с ней конкурировали математическая и англо-американская школы, но и там она нашла своих защитников (например, Смарт, Феттер, Пат- іен). Нужно, однако, отметить, что после первой мировой войны влияние австрийской школы стало падать. С одной стороны, усиливается влияние других течений в субъективной школе, с другой стороны, образовалось так называемое социальное направление в политической экономии. Ослабление влияния австрийской школы вынудило даже ряд буржуазных экономистов признать наличие кризиса этой школы.

Образование математической школы совпадает по времени с возникновением австрийской школы. Основоположниками математической школы обычно считают Джевонса и Вальраса. Нужно, однако, отметить, что Джевонса можно лишь с натяжкой отнести к математикам. Правда, он дал обоснование необходимости применения математического метода в политической экономии. Далее, он установил ряд количественных закономерностей, которые играют весьма важную роль в теории математиков, например о пропорциональности цен и предельных полезностей. Но и он потерпел фиаско, так как не сумел дать законченную теорию цен и свести воедино разные отрывочные положения этой школы.

Настоящим основателем математической школы является Леон Вальрас, и поэтому эту школу правильнее называть лозаннской (но месту преподавательской деятельности Вальраса). Основное его произведение «Элементы чистой политической экономии»3. В этом произведении Вальрас рассматривает все основные проблемы теории ценности и распределения. Наиболее крупным учеником Вальраса является его преелгник по кафедре в Лозанпском университете Вильфредо Парето. Парето идет по стопам Вальраса и вносит лишь несущественные поправки в его теорию. Так, например, он полезность отдельного блага рассматривает как величину, зависящую не только от количества данного блага, но и от количества других благ, потребляемых данным субъектом. Кроме того, Парето больше внимания, чем Вальрас, уделяет вопросу о ценах в условиях искусственной монополии. Парето в позднейших своих работах приходит к выводу, что нет особой необходимости в анализе полезности отдельных благ и что теория цены может быть построена без всяких психологических экскурсов, на основе лишь изучения так называемых функций безразличия. В связи с этим Парето элиминирует категорию предельной полезности. У Парето имеется много учеников в Италии (Руджиеро, Аморозо, Бароне и др.), которые продолжают разработку его взглядов и пытаются уточнить отдельные положения математической теории.

Идеи Вальраса получили также распространение в Германии. Ряд авторов солидаризовался с его анализом ценообразования, например, Лаунгардт, Викселль, Шумпетер. Особо следует отметить Касселя. Последний заимствовал у Вальраса его основные уравнения обмена, предварительно упростив их. Но Кассель отказывается от всякой попытки заниматься психологическим анализом. В этом отношении можно провести параллель между Касселем и Парето. Но Кассель идет еще дальше последнего: он отказывается от всякой попытки проанализировать причины, определяющие функции спроса; этот анализ, по его мнению, не входит в компетенцию теоретической экономии. Поэтому он отказывается также от функций безразличия Парето.

Англо-американская школа является более молодой школой. Важнейшее экономическое произведение основоположника этой школы, Маршалла, «Принципы экономики» вышло в 1890 г. В этом произведении Маршалл дал систематическую разработку теории ценности и распределения англо-американской школы. Маршалл выдвинул ряд новых категорий, как, например, эластичности спроса, ренты, потребления, шкалы спроса, законов для коротких и долгих периодов, законов убывающей, постоянной и возрастающей производительности, квазиренты и т. д. Из других его произведений следует отметить книгу «Промышленность и торговля» (1919), р. которой бн дает подробный анализ экономики промышленности, и «Дейьги и коммерция» (1923), в которой он преимущественно рассматривает вопросы кредитно-денежного обращения. Маршалл больше всего известен своим анализом механизма ценообразования. Значительно меньше оригинальности проявил он в вопросах теории распределения. Здесь пальма первенства принадлежит американскому буржуазному экономисту Кларку. Его основное произведение «Распределение богатства» вышло в 1899 г. Кларк дал наиболее детальную разработку теории предельной производительности. Эта теория базируется на учении об универсальном законе убывающей производительности. Кроме того, Кларк стремится обосновать теорию статики и динамики. Его динамическая теория не представляет особого интереса и переполнена всякими общими местами. Работы Маршалла и Кларка составляют основу учения англо-американской школы. Из других представителей этой школы наибольший интерес представляют Карвер, Зелиг- меп и Пигу. Карвер сделал весьма интересную попытку увязать, с одной стороны, теорию предельной производительности труда и теорию заработной платы классиков, согласно которой заработная плата определяется уровнем средств существования рабочих, а с другой стороны, теорию предельной производительности капитала и теорию воздержания. Если Кларк преимущественно интересовался проблемой спроса на рынке труда и капитала, то Карвер — проблемами предложения в этой области. Правда, Карвер в значительной мере повторяет положения, высказанные Маршаллом, по он стремится внести ряд уточпепий. Кроме того, Карвер привел соображения в пользу унпверсального закона убывающей производительности и сделал попытку сопоставить этот закон с законом убывающего плодородия.

Для Зелигмепа характерно подчеркивание социальной сущности экономических категорий. Зелигмен видит осповной недостаток классиков и Джевопса в том, что они оперируют индивидуальными потребностями, индивидуальными издержками, индивидуальным спросом-предложением и т. д. Социологическая концепция Зелиг- мена, однако, весьма поверхностна. По существу он ограничивается лишь повторением избитых общих мест. В трактовке основных вопросов экономической теории Зелигмен идет по стопам Кларка.

Пигу — наиболее известный ученик Маршалла в Англии. Пигу занимался проблемами конкуренции и монополии, пытался разработать теорию цикла. Здесь мы изложили фактическое положение дел, основные вехи складывания субъективной школы в буржуазной политической экономии.

До первой мировой войны англо-американская школа безраздельно господствовала в Англии и Америке. После мировой войны 1914—1918 гг. ее влияние значительно ослабляется благодаря росту конкурирующей школы — институционалистской, которая очень тесно связана с учением Веблена. Первый вопрос, с которым мы сталкиваемся при рассмотрении субъективной школы, состоит в том, существует ли эта школа? Можно ли объединять под одну рубрику австрийцев, математиков и англо-американцев? Ведь эти школы дают различное решение основных экономических проблем. Обычно указывают, что только австрийскую школу можно назвать субъективной школой в полном смысле этого слова. Действительно австрийцы во главу угла выдвигают один субъективный фактор — предельную полезность, из которой они выводят все экономические категории. Между тем математики или англо-американцы рассматривают субъективные и объективные факторы (например издержки производства, количества производительных благ, цены) как равноправные факторы. Отсюда можно сделать вывод, что математическую и англо-американскую школу следует отнести не к субъективной школе, а к эклектической, дуалистической или плюралистической. В связи с этим во весь рост встает проблема о том, имеет ли какой-либо смысл, raison d’etre, понятие субъективной школы как суммарной группы, охватывающей большинство современных буржуазных экономистов.

Если обратиться к изучению истории экономической мысли, то мы можем установить следующий интересный факт. В первой половине XIX в. (точнее, до 70-х годов прошлого столетия) мы наблюдаем резкий дуализм в буржуазной политической экономии. В Англии господствует объективная теория ценности (в виде трудовой теории или теории издержек производства), на континенте — субъективная теория (в виде теории полезности или теории спроса-предложения). По существу установилось два типа экономической теории, причем наибольший интерес, конечно, представлял английский тип. Это различие в значительной мере объясняется различием в условиях экономического развития в Англии и на континенте. В Англии — быстро растущий капитализм, сметающий па своем пути все старые формы хозяйства и обеспечивающий господство меновой стоимости; на континенте же еще очень спльно влияние всяких остатков натурального хозяйства, сравнительно неразвитый обмен. Правда, после наполеоновских войн мы наблюдаем развитие капитализма па континенте, но это развитие приводит к парадоксальным результатам в области развития теоретической экономии. Англия выступила на арену капиталистического развития значительно раньше других стран, и она очень быстро превратилась в монополиста на мировом рынке. Она не боялась иностранной конкуренции и могла позволить себе такую роскошь, как отмена таможенных пошлин. В ином положении находились континентальные страны, которым приходилось развиваться в условиях промышленной гегемонии Англии. В связи с этим основная проблема, стоявшая перед этими странами (в особенности перед

Германией), состояла в создании правовых условий, которые могли бы защитить молодую капиталистическую промышленность от давления иностранной конкуренции. Эта задача наложила свой отпечаток на развитие экономической теории в Германии. Проблема государственного вмешательства в экономическую жизнь становится в центре исследования. В связи с этим внимание экономистов приковывается к исследованию специфических исторических условий, которые определяют хозяйственное развитие отдельных народов и которые обусловливают определенный характер экономической политики. В этих условиях развивается немецкая историческая школа, которая центр тяжести своего исследования переносит из области абстрактных законов капитализма в сферу конкретно- псторических вопросов, в сферу описания развития отдельных экономических институтов. Таким образом, с течением времени разрыв между континентальной и английской теоретической экономией еще более усиливается* в Англии мы имеем господство абстрактной экономии, которая пытается установить общие законы, обязательные для всякого хозяйства, которое мыслится всегда как капиталистическое хозяйство; между тем в Германии мы имеем растворение экономической теории в массе детальных исторических исследований.

Этот резкий дуализм сходит со сцены в 60-х и 70-х годах, когда происходит бурный рост капитализма в Германии и Англия начинает терять свою промышленную гегемонию. Кризис 1873 г. очень символичен. После 1873 г. главным очагом кризисов в Европе становится не Англия, а Германия. Это свидетельствует о перемещении центра тяжести промышленного развития. В связи с ослаблением резкого дуализма в экономике европейских стран происходит значительное ослабление дуализма в теоретической экономии.

Теоретическая экономия в каждой стране развивается на основе установившихся в последней исторических традиций, но в то же время она включает в себя и ряд дополнительных моментов, которые преодолевают первоначальные различия между основными направлениями в буржуазной политической экономии. Так, например, если мы обратимся к английской политической экономии, то увидим, что Маршалл всячески старается показать свою верность Рикардо и подчеркивает огромную роль издержек производства в процессе ценообразования. Но вместе с тем Маршалл делает решительный крен в сторону субъективизма. Он считает необходимым дополнить теорию издержек детальным анализом спроса. В связи с изучением законов спроса Маршалл выдвигает на передний план предельную полезность как основание цены спроса. В старые мехи теории издержек производства Маршалл вливает сильную струю субъективизма.

Если мы обратимся к австрийской школе, то увидим, что там под маской усиливающегося, развивающегося субъективизма происходит процесс фактического разложения субъективизма, так как в эту экономическую теорию искусственно втискивается много по сути дела несовместимых с ней объективных моментов. Наиболее последовательными сторонниками субъективизма были его ранние представители, как, например, Кондильяк, которые не проводили различия между ценностью и полезностью и ценность выводили непосредственно из полезности. Австрийцы вводят в свою теорию ряд усложнений с целью доказать, что полезность влияет на ценность лишь через ряд промежуточных звеньев. Так, австрийцы прежде всего вводят принцип предельной полезности. Субъективная ценность определяется, по их мнению, предельной полезностью или наименьшей полезностью, которая может быть получена при помощи данного запаса благ. Введение этого принципа, как мы покажем ниже (во второй главе),—уступка субъективной теории действительности товарного хозяйства. В основе этого принципа лежит представление, что покупатель согласится уплачивать лишь одинаковую цену за покупаемые товары одинакового качества, причем такую цену, которая не превышает наименьшей полезности, которая может быть получена при помощи данных товаров. Вторая уступка субъективной теории — введение принципа суб- ституционной полезности. Согласно учению Бем-Баверка, субъективная ценность тех юваров, которые могут быть куплены на рынке за определенную цену, определяется не их собственной полезностью, а полезностью тех товаров, от нриобретепия которых данный покупатель откажется в случае потери первых товаров. Здесь устанавливается непосредственная зависимость между субъективной ценностью и ценой. Третья уступка австрийцев — введение принципа регулирующей роли предельного продукта. Согласно учению австрийцев, субъективная ценность воспроизводимых потребительных благ определяется не их собственной полезностью, а полезностью предельного продукта, т. е. того продукта, который имеет наименьшую полезность из всех продуктов, которые могут быть изготовлены при помощи данных производительных благ. Здесь устанавливается непосредственная зависимость между субъективной ценностью и условиями производства отдельных продуктов. Четвертая уступка австрийцев — установление принципа регулирующей роли предельного покупателя. Цена, по учению Бем- Ваверка, определяется не субъективной ценностью данного- товара для любого покупателя, а лишь для предельного покупателя. Следовательно, высота цены, как правило, расходится с величипон субъективной ценности. С другой стороны, вопрос о том, кто является предельным покупателем, решается по-разному в зависимости от установившегося уровня цены. Таким образом, вся та детализация п дальнейшая разработка субъективной теории ценности, которую дают австрийцы, сводится к тому, что регулирующая роль полезности в процессе образования субъективной ценности и цены все- .более и более отодвигается на задний план; что в теорию вводятсяі все новые и йовые моменты, которые отображают специфические особенности Товарного хозяйства.

Итак, начиная с 70-х годов прошлого столетия, мы наблюдаем тенденцию к созданию единой теоретико^экономической концепции, Это дает нам основания говорить о субъективной школе как о сборной группе, которая охватывает аівстрийцев, математиков и англо-американцев. Конечно, нужно, помнить, что это единство весьма условное и относительное и что это относительное единство не исключает весьма значительных и серьезных различий. Но здесь может встать другой вопрос: можно ли к субъективном школе отяо-^ сить всех современных буржуазных, экономистов? Является ли субъективная школа единственной или только господствующей школой в современной буржуазной теоретической, экономии? По нашему мнению, в последней можно установить в настоящее время три основные группы: историческую школу, субъективную школу й социальное направление, которое только начинает формировать ся. Современные субъективисты — сторонники применения абСТг ракігного метода в экономическом исследовании, между тем как «историки» объявляют поход против абстрактной теоретической экономии. Правда, если обратиться к позитивной разработке «историками» отдельных теоретических проблем, например, в области теории ценности, то мы сможем установить ряд точек соприкосновения между «историками»-й субъективистами. Известно, что старые «историки», как Гильдебранд и Книс, рассматривали ценность как частное от деления совокупной полезности запаса определенных благ на число единиц, нходящих в этот запас 6. Иными .словами, они устанавливали регулирующую роль не предельной полезности, а средней полезности. Что же касается новых «историков», как, например, Шмоллера, то они весьма сочувственно относятся к Основным идеям теории ценности австрийской школы 7, Но все же «историков» отделяет от субъективистов очень важное расхождение в области методологических вопросов. Между "обеими школами происходит весьма напряженная борьба за влияние в экономической литературе и в высшей школе. Австрийская школа стала одной из наиболее влиятельных школ в германских странах лишь после ряда дискуссий с исторической школой,

В' чем заключаются основные методологические принципы субъективной школы? Первый и основной принцип — резко выраженный идеализм. Субъективная школа, в частности австрийская школа, как наиболее последовательное выражение субъективизма, в качестве исходного момента берет психологию хозяйствующего субъекта, т, е. психологию человека, который занят в хозяйственной области. Один из представителей этой школы, Визе‘{\ писал,

* К. Knies. Die natibnaI6konomi$cfte Lehre vom Wert. Zs. gesalnte Stefc- atswis^bnschaft. Tubingen, 1855. BcL II. S. 443. - 1

v 7 G. S с h m о 11 e r. Grundrifl der allgemeinen Volk&wirtsch&ftslebre; Bd. I. ' Miinchen -^--Leipzig, 1923,

8!

2 И. Г. Блюмин 17

что политическая экономия есть прикладная психология, что задача политической экономии заключается в том, чтобы объяснить все экономические явления, исходя из мотивов, которыми руководствуются отдельные люди.

Суть философских взглядов, которые защищали представители субъективной школы, выразил Бем-Баверк в своей книге «Основы теории ценности хозяйственных благ». Он писал, что социальные законы являются результатом действия индивидуумов, а действия индивидуумов определяются их мотивами. Корни экономических явлений нужно искать в мотивах, которыми руководствуются хозяйствующие субъекты. В действительности же мотивы отдельных участников хозяйства определяются общественным строем. Мотивы людей определяются экономйкой, а не наоборот. Мотивы имеют производный характер. ,

Экономисты субъективной, в частности австрийской школы, сознательно это игнорируют, рассматривая мотивы людей в качестве определяющего источника их действий. В связи с этим и сами экономические категории в работах субъективистов получают совершенно ложную трактовку.

Важнейшее понятие политической экономии — стоимость. По учению австрийской школы, нужно различать объективную ценность, существующую независимо от сознания человека, и субъективную. Что же они понимают под субъективной ценностью? По определению Менгера, она сводится к суждению, которое хозяйствующие люди имеют о значении блага, и не существует вне сознания людей. Отсюда следует вывод, что ключ к решению всех экономических проблем нужно искать в изучении сознания человека.

По учению субъективистов все экономические категории существуют сначала в сознании субъекта, а потом они получают внешнее выражение. Если по Марксу стоимость ееть овеществленный труд, то по учению субъективной школы ценность есть субъективная оценка, внешне выраженное суждение людей. В итоге получается совершенно извращенная трактовка экономических категорий.

Второе. Методологию субъективистов, в особенности австрийской школы, в противоположность марксизму, характеризует полное игнорирование производства.

Маркс показал диалектическое единство производства, распределения, обмена и потребления, подчеркивая, что в этом диалектическом единстве главный, определяющий момент — производство. Характер и способ производства определяет характер распределения, обмена и потребления.

Субъективная школа противопоставляет марксизму совершенно другую теорию, построенную на диаметрально противоположных началах. В противовес примату производства субъективная школа выдвинула тезис о примате потребления. Так, например, согласно учению австрийской школы, исходным пунктом политической экономии является субъект, индивидуум, и поскольку у этого субъекта имеются определенные потребности, они играют решающую роль. Для того чтобы сильнее подчеркнуть решающую роль потребления, всячески умалить роль труда и производства, австрийская школа в качестве исходного пункта берет такого индивидуума, который не занимается производством. Экономисты этой щколы считают, что производственный процесс играет подчиненную роль и только осложняет хозяйственные явления, но не создает их. Поэтому якобы можно на первых порах отвлечься от существования производства. Экономисты австрийской школы фальсифицируют действительность, чтобы свести на нет или умалить роль труда в движении экономики. Это выражается и в том, что они целиком отвергают теорию трудовой стоимости.

Само понятие труда в субъективных теориях, в особенности в теориях австрийской школы, трактуется совершенно извращенно, как нечто аналогичное средствам производства. В этих теориях фигурирует понятие так называемых производственных благ, к разряду которых относится все, что требуется для производства: сырье, вспомогательные материалы, оборудование и труд, как один из элементов производства. Поэтому экономисты субъективной школы приходят к совершенно парадоксальному выводу о том, что не труд создает стоимость, как учил Маркс, а сам труд, как один из элементов производства, имеет стоимость наряду с сырьем, топливом, вспомогательными материалами и т. д. Получается совершенно искаженное представление о труде.

Третий принцип — индивидуалистический подход к экономическим явлениям. Исходный пункт всех теоретических построений субъективистов — индивидуальное хозяйство. Все экономические явления рассматриваются как результаты множества индивидуальных воль, сталкивающихся друг с другом в процессе обмена. Отсюда вытекает методологический лозунг индивидуализма: необходимо переходить от анализа индивидуального хозяйства к познанию законов общественного хозяйства. В связи с этим при построении теории спроса все внимание субъективиста направлено в сторону детального исследования принципов построения потребительского плана в индивидуальном хозяйстве. Как отдельный покупатель распределяет свой доход на покупку отдельных товаров, как он расценивает последние и какую цепу он согласится уплатить за них, как изменятся потребление отдельных товаров в случае изменения их цены,— вот вопросы, которые стоят в центре внимания теории ценности субъективной школы. Точно так же анализ издержек производства и распределения строится субъективистами на основе детального анализа принципов построения производственного плана индивидуального хозяйства. Как отдельный предприниматель распределяет свой капитал на покупку средств производства и рабочей силы, как происходит замещение отдельных

2* 19

факторов производства, как изменяется производственный спрос вместе с изменением цены отдельных производственных элементов, как регулируется образование сбережений в отдельных хозяйствах,— вот вопросы, которые приковывают к себе наибольшее внимание субъективистов, когда они приступают к построению своей теории распределения. В этом выражается индивидуализм, сущность которого состоит не в том, что экономический апализ замыкается рамками индивидуального хозяйства, а в том, что экономист ищет конечное объяснение тех или йных категорий в сфере индивидуального хозяйства.

Таким образом, особенности методологии субъективного направления, в частности наиболее последовательной представительницы субъективизма — австрийской школы, характеризуются следующими моментами: во-первых, идеалистическая точка зрения; во-вторых отрицание роли производства, признание примата потребления; Ь-третьих, подчеркивание примата индивидуума.

"' Основной ?иысл методологических приемов сводится к тезису Ч) независимости экономических категорий от социального строя. Ставится задача доказать вечность экономических категорий, йод которыми имеются в виду категории капиталистического строя. *В результате методологию субъективной школы характеризует ^райпий антиисторизм. Правда, отрицание историзма присуще *всей буржуазной политической экономии, но для экономистов субъективной школы антиисторизм стал особенно характерен.

Методологические принципы субъективной школы подчинены одной задаче — задаче борьбы с марксизмом.

Существование индивидуалистической концепции связано с некоторыми особенностями товарного хозяйства. Последнее характеризуется наличием анархии производства, отсутствием общественного регулирования хозяйства. Каждый товаропроизводитель — юридически самостоятельное лицо, которое действует на свой собственный страх и риск. Общественная связь не имеет непосредственного характера, она выявляется лишь в процессе обмена, когда отдельные товаропроизводители сталкиваются друг с дру- том. Поверхностному наблюдателю товарного хозяйства может казаться, что все экономические категории устанавливаются непосредственно в процессе обмена на основе индивидуальных субъективных оценок всех участников обмена. Это представление основано на игнорировании той связи, которая существует между отдельными индивидуальными хозяйствами, на игнорировании социальной обусловленности индивидуальных хозяйств. Ипдивидуа- лизм — непосредственный продукт товарного фетишизма, поскольку индивидуализм вытекает из непонимания того, что товарное хозяйство может существовать лишь при наличии определенных социальных условий, что частное хозяйство возможно лишь как составная часть определенной социальной хозяйственной организации. 0 '' '• 1

Но здесь может встать следующий вопрос: если субъективизм^ непосредственно вытекает из поверхностного наблюдения особенностей товарного хозяйства, из фетишистского понимания экономических явлений, то субъективная школа должна была возник-, нуть в тот момент, когда начался процесс разложения классиче-* ской школы, когда на сцену выступила вульгарная школа. Между тем из истории экономических учений мы знаем, что те экономисты, которые обычпо причисляются к вульгарной школе, не давали развернутой субъективной теории (это главным образом пред^ ставители теории издержек производства). Субъективизм представляет собой лишь один из этапов в развитии вульгарной школы. Отсюда можно сделать тот вывод, что экономическая концепция субъективизма базируется па каких-то дополнительных предпо-, сылках, которые не нашли себе отражения в работах старой вульгарной школы. Такой дополнительной предпосылкой субъективизма является «принцип редкости».

Экономическую теорию можно строить двояко. Можно взять в качестве исходного пункта свободно воспроизводимые товары ц на основе выведенной для этого случая теории цепности объяс^ нить законы ценообразования редких товаров, пе свободно воспрот изводимых товаров, т. е. построить теорию монопольных цен как производную теорию. Но можно двигаться противоположным путем. Можно взять редкие товары в качестве исходного пункта и затем перейти к анализу свободно воспроизводимых товаров. Если последний случай рассматривать как случай, в котором модифициэ руется, но не устраняется основной принцип редкости, то теория монопольных цен превращается в базу экономического анализа! В чем же заключается своеобразие монопольных цен и отличие последних от цен свободно воспроизводимых товаров? Средние ^ены (а не случайные, рыночные цены) свободно воспроизводимы! товаров в капиталистическом обществе определяются непосред-с ственно только издержками производства плюс средняя прибылы Закон спроса-предложения играет здесь подчиненную роль. Он объясняет только отклонения рыночных цен от среднего уровня и тем самым — механизм установления этого среднего уровня: Свое-с образне ценообразования редких товаров заключается в том, что спрос и предложение определяют в данном случае не только меха-* низм установления среднего уровня цен, но и самый этот уровень 4S

Общественный спрос и предложение представляют собой совокупность индивидуальных спросов и предложений. Конечно, средняя цена устанавливается на каком-то уровне, который отличается от индивидуальных оценок отдельных покупателей и продавцов. Установившийся уровень цены может резко противоречить интересам отдельных участников обмена.

Эта связь не случайна. Теория монопольных цен тесно переплетается с законом спроса и предложения. Последний закон является лишь другим выражением конкуренции между покупателями и продавцами, производителями и потребителями. «В отношении между спросом и предложением товаров,— писал Маркс,— отражается, во-первых, отношение между потребительной стоимостью и меновой стоимостью, между товаром и деньгами, покупателем и продавцом; во-вторых,— отношение между производителем и потребителем, хотя оба последние могут быть представлены третьими лицами, торговцами» 5. Увеличение спроса связано с увеличением конкуренции между покупателями, увеличение предложения связано с усилением конкуренции между продавцами. Соотношение спроса и предложения — показатель состояния конкуренции и выгодности положения продавцов и покупателей. 3.