ОСНОВНЫЕ ТЕЧЕНИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОГО СУБЪЕКТИВИЗМА

Применение абстрактного метода, натурализм, индивидуализм, субъективизм, принцип редкости, статическая точка зрения — таковы моменты, которые объединяют все школы субъективистов и которые дают нам основание говорить о существовании единой вульгарной буржуазной субъективной школы.

Основная особенность методологии австрийской школы состоит в тенденции дать монистическую теорию ценности, свободную от всяких логических кругов. Главное препятствие, с которым сталкивается всякая субъективная теория ценности, состоит в том, что субъективные оценки покупателей и продавцов, которые (оценки) должны лежать в основе цены, сами определяются ценой,— следовательно, общественным экономическим явлением. Это обстоятельство не случайно. Оно есть проявление того факта, что частное хозяйство — один из элементов общественного хозяйства, зависимых от общественных процессов, которые находят себе выражение на рынке. Если отвергнуть, как это делают австрийцы, зависимость индивидуального хозяйства от рынка, то становится непонятным, каким образом существует товарное хозяйство, каким образом в последнем достигается хотя бы приблизительная, в грубых числах, пропорциональность между отдельными отраслями общественного производства.

Как может осуществиться приспособление общественного .производства к общественным потребностям, если отдельные производители и потребители не будут слушаться голоса рынка, если они не будут строить свои оценки на основе рыночных цен? Зависимость индивидуальных субъективных оценок от рыночных цен есть выражение того, что товарное хозяйство не сумма изолированных индивидуальных хозяйств, а их взаимодействие. Если отвлечься от этой зависимости, то мы получим внутренне противоречивую картину: товарное хозяйство, которое является суммой натуральных индивидуальных хозяйств.

Но очевидно, что между таким примитивным меновым хозяйством и развитым капиталистическим хозяйством существует дистанция весьма значительных размеров. Как ни мало внимания уделяют австрийцы анализу особенностей отдельных хозяйственных формаций, но и они не могли пройти мимо кричащего противоречия между капиталистической действительностью и их собственной теорией, основанной на анализе примитивного обмена. И Бем-Баверк в ряде мест вынужден был признать, что при переходе к развитому, систематическому обмену отдельные положения теории предельной полезности претерпевают модификацию. Здесь мы сталкиваемся с основным противоречием австрийской школы. Это противоречие состоит в том, что австрийская школа, с одной стороны, пытается дать развернутую теорию спроса-предложения, а с другой стороны, она старается построить монистическую теорию. Между этими тенденциями неизбежно противоречие, ибо теория спроса-предложения основана на предпосылке взаимозависимости между ценой и спросом-предложением, а монистическая, последовательно субъективная теория пытается эту двухстороннюю зависимость превратить в одностороннюю и рассматривает цены исключительно как производный фактор. Теория спроса- предложения исходит из существования взаимодействия между разными факторами, в том числе производственно-техническим и психологическим, а последовательно субъективная теория пытается установить единство конечного фактора ценообразования. Данное противоречие выступает как противоречие между сущностью австрийской теории и ее внешней видимостью.

Математическая (или лозаннская) школа представляет наибольший интерес, так как она является промежуточным звеном, переходной ступенью от австрийской к англо-американской школе. Математики исходят из тех же общих предпосылок, что и австрийцы. Математики также выдвигают во главу утла принцип редкости, они также исходят из статических предпосылок. Но они дают более полный и законченный анализ и тем самым вскрывают невозможность построения монистической и последовательной субъективной теории. Хотя математики и не ставили своей непосредственной целью дать развернутую критику учения австрийской школы, но они фактически показали, что выводы австрийцев являются ошибочными с точки зрения их собственных предпосылок. Центральная идея в системе математической, школы — идея взаимозависимости всех факторов ценообразования и цен всех товаров. В то время как австрийцы рассматривают изолированно спрос на каждый отдельный товар и пытаются таким путем устаг новить субъективные оценки отдельных товаров, математики считают необходимым рассматривать потребление всех продуктов в их взаимосвязи. Поэтому они спрос на каждый товар рассматрива: ют как функцию цены не только этого товара, но и всех остальных товаров, потребляемых в данном хозяйстве. Благодаря признанию принципа взаимозависимости, математики становятся на более широкую точку зрения, чем австрийцы.

Необходимо отметить, что математическая школа претерпела известную эволюцию, что по мере развития ее идей усиливается различие между этой школой и австрийской, тогда как ранние математики (например Леон Вальрас в отличие от Парето и Касселя) довольно близко стоят к австрийцам. Недаром учения Мецгера и Вальраса рассматриваются как родственные, недаром говорят о математическом варианте теории предельной полезности. Ранние математики, как Вальрас, представляют особый интерес, ибо здесь мы имеем наиболее близкую к австрийцам форму непоследовательного субъективизма и тем самым имеем первое отступление от тенденции к последовательному психологизму. Вальраса сближают с австрийцами и отличают от позднейших математиков следующие четыре момента: а) признание каузального метода: Вальрас говорит о причинах ценности и пытается их определить; б) оперирование с примитивным обменом излишками: продавец стремится реализовать такое количество товаров, при котором он может получить наибольшую сумму полезности, максимум полезности;

в) стремление вывести функции спроса из функций полезности и тем самым построить такую теорию, которая не выводила бы одни цены из других цен; г) утверждение, что ценность производительных благ обусловливается ценностью потребительных благ. Но нужно отметить, что между экономической теорией австрийцев ц теорией Вальраса существует все же весьма значительное разлит чиє. Хотя у Вальраса мы наблюдаем некоторую тенденцию к построению последовательной субъективной теории, но эта тенденция имеет у него второстепенное значение, не является доминирующей, не создает стиль его работы. Хотя Вальрас говорит о прит чинах цеп, но его больше всего интересует функциональная взаимозависимость разных цен. Хотя в одном месте Вальрас говорит о примате цен потребительных благ, но фактически в его системе, в его уравнениях производительные и потребительные блага играют равноправную роль. У учеников Вальраса мы имеем процесс постепенного выветривания этой тенденции к монизму и последовательному субъективизму. Примат функционального анализа подчеркивается со всей силой позднейшими математиками, которые объявляют безнадежными и бессмысленными всякие попытки построения монистической теории ценности 6.

Таким образом, основное различие между австрийской школой и математической состоит в том, что первая является защитницей последовательного субъективизма, а вторая во главу угла выдвигает функциональный метод. Англо-американская школа в этом вопросе солидаризуется с математической, но методология этих обеих школ не совпадает целиком. Основное своеобразие англо- американской школы состоит в ее представлении об издержках производства, в ее подходе к проблеме производства. Для австрийцев и математиков характерен своеобразный потребительский подход. Позднейшие математики (как Парето, Кассель) обычно считают необходимым начинать свой анализ с рассмотрения производительного хозяйства. Математики вообще приписывают огромное значение общим размерам производственных ресурсов и рассматривают величину этих ресурсов как одно из решающих условий ценообразования. Потребительский подход австрийцев и математиков состоит в том, что они игнорируют специфические интересы производителей. Они (австрийцы и математики) рассматривают труд как одно из производительных благ наравне со средствами производства. Процесс производства они рассматривают как процесс трансформации одних производительных благ в другие. При таком подходе стирается всякое различие между личным фактором производства и вещественным; вернее, личный фактор рассматривается как вещественный. Происходит игнорирование того обстоятельства, что в производственном процессе участвует живая человеческая личность, интересы которой сильнейшим образом связаны с производством.

В отличие от австрийцев и математиков, англо-американцы выделяют личный фактор производства. Поэтому они большое внимание уделяют выяснению личных услуг, личных жертв производителей. Причем понятие производителей англо-американцы толкуют довольно широко. Сюда они включают не только рабочих, но и капиталистов. Жертвы рабочих состоят в том, что они работают, испытывают усталость и другие неприятные ощущения, связанные с работой, воздерживаются от отдыха. «Жертвы» капиталистов состоят в том, что они воздерживаются от прокучивания своих капиталов, соглашаются на длительное ожидание результатов производственного процесса. Поэтому, с точки зрения англо-американцев, цена должна быть достаточна, чтобы компенсировать эти жертвы Производителей, чтобы создать у последних достаточные стимулы к участию в производственном процессе. В связи с этим у англо-американцев субъективная характеристика жертв рабочих и капиталистов, т. е. усилия рабочих, воздержание или ожидание капиталистов, выступают как новый и весьма важный фактор ценообразования. Отсюда становится понятным, что теория распределения занимает в системе англо-американцев более крупное место, чем в системе австрийцев и математиков.

У австрийцев теория распределения есть частный случай более общей теории вменения, которая исследует законы ценности всех комплементарных благ. Эта теория в равной мере исследует принципы распределения ценности продукта между трудом и капиталом и принципы раздела совокупной ценности всех принадлежностей писания между ручкой, пером, чернилами и бумагой. У математиков проблема распределения занимает более видное место, но все же она выступает только как частный случай общей теории цены, а именно как теория цены производительных благ. Поскольку математики рассматривают последние только как вещественный фактор, они не интересуются специфическими условиями воспроизводства этих факторов. Так, например, рабочий должен получать заработную плату, равную его предельной производительности, независимо от того, обеспечивает ли эта заработная плата хотя бы полуголодное существование данного рабочего или нет. Капиталист, по учению математиков, должен получать процент или прибыль, независимо от того, делает ли эта прибыль возможным дальнейшее накопление или нет. Поскольку теория распределения есть учение о доходах, получаемых отдельными участниками производственного процесса, постольку она занимает очень видное место в экономической системе англо-американцев, которые придают весьма важное значение личному фактору производства. Наибольшую оригинальность англо-американцы проявили не в области теории ценности, а в области теории распределения. Они не только много внимания уделяли вопросу о предложении труда и капитала, но весьма детально также разработали теорию спроса на труд и капитал. Теория предельной производительности разработана в произведениях американских экономистов.

При рассмотрении учения англо-американцев могут встать следующие вопросы: нет ли глубокого различия в исходных методологических предпосылках между англо-американцами и другими течениями в субъективной школе? Не должны ли англо-американцы прийти к отрицанию решающей роли принципа редкости? По нашему мнению, нет оснований для таких выводов. Англо-американцы не отрицают редкости производственных факторов. Наоборот, они указывают на новые обстоятельства, которые могут усиливать эту редкость. Дело в том, что, с точки зрения англо-американцев, редкость производственных ресурсов является результатом не только того, что имеется ограниченное число рабочих, ограниченная величина капитала, но и того, что у рабочих имеются недостаточные стимулы трудиться, у капиталистов — недостаточные стимулы производительно применять свой капитал. Иными словами, англо-американцы рассматривают редкость как факт, обусловленный не только объективными факторами, но и субъективными. Как увидим ниже, при характеристике теории Ценности Маршалла субъективные выражения издержек играют в теории последнего только роль одного из факторов, модифицирующих общую редкость производственных ресурсов.

Необходимо еще отметить, что хотя англо-американцы подчеркивают взаимозависимость разных факторов ценообразования, но они не отмечают другую взаимозависимость, которая занимает видное место в работах математиков, а именно взаимозависимость между разными товарами и их ценами. Подобно австрийцам, англо-американцы рассматривают изолированно спрос на отдельные товары. Поэтому можно установить ряд точек соприкосновения между теорией спроса австрийской и англо-амерпканской школ. Различие между этими школами состоит в том, что у аигло-аме- риканцов цена спроса хотя нередко и называется полезностью, но выступает преимущественно как ценностная категория, между тем у австрийцев она преподносится всегда в психологическом одеянии, как чистейшая субъективная категория, не имеющая никаких связей с системой рыночных цен.

Из указанных выше основных различий между разными течениями в субъективной школе вытекают некоторые производные различия. Так, например, регулирующая роль принципа спроса- предложения подчеркивается с неодинаковой отчетливостью и откровенностью представителями разных течений. У австрийцев регулирующая роль этого принципа затушевывается благодаря многочисленным экскурсиям в область индивидуальной психологии. Теория субъективной ценности, которая является лишь придатком ц теории цен, уродливо вырастает до столь значительных размеров, что заслоняет собой существеннейшую часть австрийской систет мы. Принцип спроса и предложения выступает лишь как молчаливая предпосылка теории цен. У математиков регулирующая роль принципа спроса и предложения выступает значительно отчетливее. Вальрас начинает свою теорию цены с установления этого закона. Затем для объяснения факторов, регулирующих функцию спроса, он переходит к анализу предельной полезности и функции полезности. Тем не менее у математиков существует еще довольно сильная струя психологизма, и наряду с этим принципом они выставляют другие (например, принцип максимума). У англо-американцев доминирующая роль закона спроса и предложения вы: ступает в наиболее обнаженном виде. Вся теоретическая система сводится к анализу сил, действующих на той или другой стороне. В связи с этим мы получаем вульгарную дуалистическую теории^ цены (конечными факторами признаются спрос и издержки).

зарплаты (предельная производительность и standard of life (уровень жизни]), процента (предельная производительность и предельное воздержание) й т. д.

В связи с этим Мы можем установить другое различие между основными течениями в субъективной школе. Это различие состоит в неодинаковом удельном весе психологизма. У австрийцев психологизм (анализ потребностей и полезностей) выпячивается на передний план. Австрийскую школу можно рассматривать как наиболее последовательную форму психологизма. Австрийцы в основу своего исследования ставят теорию потребностей. При рассмотрении последних происходит абстракция от всяких социально- экономических категорий, например от цен. Из анализа потребностей дедуцируется теория субъективных оценок — теория предельной полезности; из субъективных оценок, в свою очередь, дедуцируется теория цен. В наиболее резкой форме антинаучный психологизм проявляется у Бем-Бавсрка. В теории цен Менгера (если взять его схему двухсторонней конкуренции) молчаливо предполагается, что величина спроса и, следовательно, уровень цредельной полезности зависят от рыночных цен.' Математики занимают промежуточную позицию. Психологическому анализу отводится еще много внимания. Достаточно указать на ту значительную роль, которую они отводят второму закону Госсена и теореме пропорциональности цен и предельных полезностей. Но все же теория полезности совершенно открыто фигурирует лишь как вспомогательная часть по отношению к теории спроса. Еще скромнее роль психологизма у англо-американцев, которые обычно предпосылают своей теории спроса песколько отрывочных и кратких положений по теории полезности. Причем совершенно открыто, через несколько страниц, полезность подменяется ценой спроса. Поэтому эти три вульгарные школы можно расположить в один ряд по признаку возрастающей или убывающей роли психологизма. 4.