Тема 5. АЛЬТЕРНАТИВНЫЕ НЕОКЛАССИКАМ течения ЭКОНОМИЧЕСКОЙ МЫСЛИ.

Эволюционная экономика.Во 2-ой половине XIX в. экономическая теория в ходе поиска собственной картины мира встала перед выбором: либо принять теорию эволюции, которую привнес в биологию Ч.

На эволюционно-биологический подход опирался в своих исследованиях Торстейн Веблен (1857-1929), в том числе в своей самой известной работе «Теория праздного класса: экономическое изучение эволюции институтов» (1899). Еще ранее в 1898 г. Т. Веблен в своей одноименной статье поставил вопрос: «Почему экономическая теория не является экономической наукой?». Важность эволюционного подхода в экономической науке отмечали также в то время К. Менгер и Й. Шумпетер.

Во 2-ой половине ХХ века наука биология сделала значительный рывок в развитии, и это побудило многих извесных экономистов опять прибегнуть к использованию метода аналогий при изучении экономических проблем. Сегодня эволюционную теорию разрабатывают А. Алчиан, Р. Нельсон, С. Уинтер, Д. Ходжсон, Л. Магнусон, К. Боулдинг.

Старый институционализм. Возник как реакция на маржиналистскую революцию в экономической науке. Хотели создать новую политическую экономию в противовес неоэклассической маржиналистской теории (экономикс). Считали, что экономическая наука должна изучать эволюцию реальных институтов и их влияние на функционирование рыночного механизма. Институты (институции) трактовали широко: кроме организаций, государства, гражданского общества, – это правовые нормы, сложившиеся традиции и обычаи, менталитет, религия, культура.

Как и сторонники эволюционной теории, старые институционалисты отдавали предпочтение эволюционному методологическому подходу вместо равновесного статического подхода к экономическим исследованиям. Каждый из них изучал эволюцию, как ему казалось, главного института, который определял контуры развития реальной экономики того времени: у Т. Веблена – это был праздный класс (по современному можно было бы сказать – олигархи), у Дж. Коммонса – институт права (как реальная экономика отличается от теоретических постулатов, после их преломления через различные правовые нормы и законы), у Дж. Гелбрейта – технократы (ТНК и ТНБ, которые играют определяющую роль в национальной экономике любой развитой страны, и у которых, в отличие от последней, управление строится по плановому принципу). Еще один представитель старого институционалиста – У. Митчелл, отдавал приоритет количественному или статистическому измерению экономических явлений и процессов, считая, что именно таким образом, следует выявлять объективные закономерности и тенденции развития экономики страны. Соответственно старый институционализм включает следующие теории и направления: теорию праздного класса (Т. Веблен), социально-правовой институционализм  (Дж. Коммонс), эмпирическое направление (У. Митчелл, С. Кузнец) и технократическое направление (Дж. Гелбрейт).

Таким образом, старые институционалисты считали, что предметом экономической науки должно быть изучение эволюции народного хозяйства страны или его отдельных институтов, и выяснение на этой основе закономерностей и тенденций ее развития. Среди главных недостатков математизированной экономической теории они называли ее абстрактность, оторванность от реальной экономической жизни, неспособность реагировать на вызовы времени.

Пространственная экономическая теория.Экономическая теория использования пространства (spatial economics) сосредотачивает свое внимание на двух пространственных измерениях экономической жизни: расстоянии и площади. Экономическая теория использования пространства и теория размещения хозяйственных объектов оформились в XIX веке. История пространственной экономической теории представляет собой один из парадоксов развития экономической науки, когда, отвечая всем необходимым методологическим требованиям, разработка данной теории протекала почти в полной изоляции от основных течений экономической науки – как «классики», так и «неоклассики».

История теории размещения производства начинается с публикации книги «Изолированное государство», которую написал немецкий экономист Иоганн Генрих Тюнен (1780-1850). Она состояла из 2-х томов; первый том вышел в 1826 г. и был переиздан в 1842 г., а второй том вышел в 1850 году. Первый том не переводился на английский язык вплоть до 1966 года, и до того времени, по мнению М. Блауга, оставался в числе наименее читаемых среди великих творений экономистов XIX века. Разработку теории размещения сельскохозяйственных предприятий Тюнена, продолжил другой немецкий экономист-математик Вильгельм Лаунхардт (1832-1918), который дополнил ее анализом пространственного измерения рынка в процессе размещения промышленных предприятий. Самые известные работы Лаунхардта в этой области – трактат «Математическое обоснование учения о народном хозяйстве» (1855) и статья «Практика эффективного размещения предприятий» (1882). Примером того, как величина ренты на конкретный сельскозяйственный продукт может зависеть от расстояния до основного рынка сбыта (в данном случае близлежащего города) показал в своей книге «Изолированное государство» И.Г. Тюнен и графически проиллюстрировал в своем «Математическом обосновании…» В. Лаунхардт (рис. 5.1.).

Смысл данного графика такой, что чем удаленнее зона выращивания продукта (концентрические круги z1…z4), тем выше получается цена доставки и соответсвенно тем ниже уровень спроса на него в центральном городе.

Позже еще один немецкий экономист Альфред Вебер (1868-1958) заново сформулировал теорию размещения предприятий в своей книге «Теория размещения производства» (1909). Теория А. Вебера получила название теории штандорта. Теория штандорта (или размещения) – это знания о том, каким образом местоположение крестьянского хозяйства или промышленного предприятия влияет на себестоимость произведенной продукции (в зависимости от действия разных факторов – удаленности от рынков сбыта, сырья, рабочей силы, транспортных путей; климата, ландшафта, плодородия почв, плотности населения и его поло-возрастных групп, и других факторов). Математическое приложение к книге А. Вебера подготовил математик Джордж Пик. Данная книга стимулировала продолжение исследовательской программы теории размещения как специфической отрасли экономической науки. Однако в этой книге отсутствовал анализ размещения с учетом рынков сбыта, что не позволило ей стать полным и всеобъемлющим трактатом по классической теории размещения. Синтез теории размещения предприятий и пространственного анализа рынков произвел Тод Паландер, закончив тем самым теоретизирование о размещении в пространстве промышленных предприятий (в своей книге «Работы по теории размещения», 1935).

В дальнейшем экономисты, разрабатывавшие теорию размещения производства, сосредоточились на пространственном анализе рынков сбыта, а также сделали попытку применить неоклассическую общую теорию равновесия к экономическим проблемам использования пространства. Кристаллер в своей книге «Центры Южной Германии» (1933) перевел анализ рынков сбыта в иную плоскость, сделав попытку определить оптимальные размер, число и распределение городов в регионе на основе поведения потребителей. Август Лёш в своей книге «Экономическая теория размещения» (1939) сделал обзор всех теорий рационального использования пространства, созданных за 100 предыдущих лет, и также произвел их обобщение через призму теории общего равновесия. В своих более поздних работах (напрмер, «Пространственная организация экономики») А. Лёш двигался в сторону создания современной макроэкономической теории городов и регионов и удалялся от микроэкономической теории размещения предприятий в традициях В. Лаунхардта и А. Вебера. По мнению М. Блауга, Лёшу удалось добиться формального превосходства над классическими принципами и методами отцов-основателей теории размещения, но это было достигнуто ценой все большего отдаления от практических решений в области размещения предприятий. Примерно то же самое можно сказать и о книге Уолтера Изара «Размещение производства и экономика эффективного использования пространства» (1956), основной целью, которой была ликвидация существовавших в течение 100 лет расхождений между классической теорией размещений производства и господствующим неоклассическим течением экономической науки.

Пренебрежение американских и английских экономистов классической теорией размещения производства Марк Блауг назвал одной из великих загадок в истории развития экономической науки. Несмотря на методологическое сходство с маржиналистской теорией (микроэкономический подход, анализ статических равновесных состояний, поведение фирмы в условиях различных типов рыночных структур), в настоящее время данную теорию продолжают игнорировать представители mainstream экономической науки. Вместо этого классическая теория размещения была поглощена такими прикладными экономическими науками, как «региональная экономика» и «экономическая география». Однако, по мнению М. Блауга, регионалисты и географы подменяют любую попытку создать универсальную теорию размещения производственных объектов в пространстве разработкой надежного набора разрозненных, но полезных для применения на практике приемов анализа различных проблем.

Организационно-производственная школа.Видными представителями этой школы являлись российские экономисты Александр Чаянов (1888-1937), Александр Челинцев (1874-1962), Николай Макаров (1887-1980), Александр Рыбников (1887-1939), а центром разработки, кроме НИИ сельскохозяйственной экономии (директор А. Чаянов), конъюнктурного института (директор Николай Кондратьев), выступал экономический факультет Петровской (сейчас Тимирязевской) сельскохозяйственной академии. Объектом исследования организационно-производственной школы было крестьянское хозяйство, использующее труд своей семьи. При этом крестьянин принимался как рационально мыслящий хозяин. Теоретическое наследие организационного направления экономической науки содержится в главных трудах его лидеров: А. Челинцев «Теоретические основания организации крестьянского хозяйства» (1919), Н. Макаров «Крестьянское хозяйство и его эволюция» (1920), А. Чаянов «Организация крестьянского хозяйства» (1925).

Отвечая на вызовы времени, представители организационно-производственной школы разрабатывали такие вопросы, как сельскохозяйственное районирование, кооперация, бюджетные исследования крестьянских хозяйств, налаживание системы мелкого кредитования, агрономической помощи, внедрения техники. Представители данной школы разделяли взгляды немецких экономистов И. Тюнена и А. Вебера, и старались развить их применительно к российским условиям. Особенно преуспел в развитии теории штандорта А. Чаянов. Он занимался самостоятельной разработкой теории «изолированного государства» применительно к реальным условиям экономической действительности, в частности расчетом оптимальных размеров крестьянских хозяйств, основываясь на том, что «оптимум заложен там, где при прочих равных условиях себестоимость получаемых продуктов будет наименьшая».  Как выяснил А. Чаянов, этот оптимум может сдвигаться под воздействием многих факторов: природных и георгафических условий, направления производственной деятельности, вида транспорта, и даже состояния дорог. Он также занимался проблемой переработки сельскохозяйственного сырья, оптимизацией сырьевых зон, размещения перерабатывающих предприятий и их размеров. Работы А. Чаянова были опубликованы в США, Германии, Франции, Англии, Швеции, Италии, Испании, Японии. Он тесно контактировал с разработчиками теории штандорта в Германии – Ф. Эребо и Т. Бринкманом, его стажировкой в Берлине руководил немецкий экономист В. Борткевич (у последнего были белорусские корни). На родине А. Чаянову наибольшую известность принесла его теория кооперации, однако за рубежом он известен больше как автор теории крестьянского хозяйства. В 1966 году Американской ассоциацией экономистов был издан перевод книги А. Чаянова “Теория крестьянского хозяйства” с немецкого на английский язык (A.V. Chayanov Theory of Peasant Economy / edited by Daniel Thorner, Basile Kerblay. – The American Economic Association, 1966. – 316 p.). Затем эта книга была переведена на французский, испанский, японский язык. Еще раньше, в 1957 году была издана монография Кейза и Вильямса, посвященная А. Чаянову, под названием “Пятьдесят лет науке организации сельскохозяйственных предприятий”. В то время когда в Советском союзе имя и труды А. Чаянова были преданы забвению, за границей продолжалось переиздание его работ; как писал в 1958 г. немецкий экономист Х. Хаусгофер «Вряд ли найдется какой-нибудь значительный немецкий экономист, который не испытал на себе влияния трудов Чаянова»[6]. Кстати одним из пунктов обвинения, по которому А. Чаянов был расстрелян в 1937 году, была его связь со «шпионом» Дж.М. Кейнсом, с которым он действительно встречался во время приездов последнего в Россию.

Причины популярности организационного направления в России и Беларуси. Почему в России, а затем и в Беларуси (см. следующую лекцию), из большого разнообразия существующих на Западе теорий экономисты остановили свой выбор на классической теории размещения, является большой загадкой? Одной из возможных причин может быть, та же причина, которая объяснит, почему в индустриально развитых странах данная теория была проигнорирована.  Здесь стоит вспомнить также отчаянные попытки немецких экономистов во 2-ой половине ХХ века (А. Лёш, У. Изар) добиться ее признания и вливания в mainstream экономической науки. Определяющим фактом, на мой взгляд, послужили проблемы и исторические условия, с которыми сталкнулись экономисты в разных странах. Те страны, где капиталистические отношения были более развитыми, имели более благодатную почву для развития абстрактной универсальной экономической теории, в основу которой была положена модель человека, как рационального существа. В отсталых аграрных странах, которыми были во 2-ой половине XIX века и которыми оставались в первой трети ХХ века Германия, Италия, Россия и Беларусь, напротив, с точки зрения здравого смысла было очевидно, что в большинстве своем человек ведет себя нерационально. Например, в России крестьянин не внедрял новой техники и готов был платить арендную плату, значительно превышающую ренту, лишь бы обеспечить работой всю семью. Поэтому здесь могли развиться, либо теории, которые основывались на методологической предпосылке нерациональности индивидуумов (историческая политэкономия), либо на предпосылке ограниченной рациональности индивидуумов, где человек – рациональное существо, но при определенных созданных ему условиях (пространственная теория размещения). Как заметил М. Блауг, «Тюнен как экономист не мог поверить, что немецким фермерам не позволяет перейти к более совершенной системе землепользования простое невежество»[7]. Однако в это не могли поверить и лучшие экономисты в вышеназванных странах, в том числе в России – А. Чаянов и А. Челинцев, в Беларуси – Г. Горецкий, А. Смолич и Я. Кисляков (см. следующую лекцию). Сегодня, спустя почти столетие, вряд ли найдется экономист, который скажет, что немцы в хозяйствовании по рациональности уступают англичанам, но будет повторением ошибки Блауга, утверждать, что белорусы уступают по рациональности немцам и англичанам, потому что они невежественны.

В начале ХХ века Россия была преимущественно аграрной страной, которая уступала Англии в развитии капиталистических отношений на 80 лет (если судить по кризисам перепроизводства). Капитализация же крестьянского хозяйства в виде хуторизации, которая представляла собой производство сельскохозяйственных товаров в основном не для личного потребления, а для продажи, началась здесь на 300 лет позже, чем в Англии. В условиях, когда почти 90% населения проживало в сельской местности, становится понятным, почему в первой трети ХХ века в России, по признанию нашего Г. Горецкого, который там учился, теорией штандорта увлекались почти все экономисты[8].