ТЕОРИЯ СПРОСА

Центральное место в теории Маршалла занимает проблема определения цен. Маршалл утверждает, что в реальной действительности существует только цена.

Что касается стоимости, то это, по его мнению, выдуманная и метафизическая категория, которая не соответствует действительности, так как реально существуют только рыночные и средние цены.

В своей книге «Хозяйство и цена» Струве даже выдвинул такую формулировку, что стоимость есть метафизическое удвоение цены, ее метафизический образ. Ленин посвятил специальную статью критике этой книги Струве. В статье «Еще одно уничтожение социализма» Ленин раскрыл действительную природу отношений между ценой и стоимостью, показал полную несостоятельность вздорных рассуждений о том, что существует только цена. Он писал:

«Если цена есть меновое отношение, то неизбежно понять раз-* ницу между единичным, меновым отношением и постоянным, меж-* ду случайным и массовым, между моментальным и охватывающим длительные промежутки времени. Раз это так,— а это несомненно так,— мы столь же пепзбежпо поднимаемся от случайного и единичного к устойчивому и массовому, от цены к стоимости» 130.

Ленин указывал, что соотношение между ценой и стоимостью — это соотношение между случайным, единичным и устойчивым, массовым.

Та постановка проблемы цен, которую дает Маршалл, отрицая субстанцию стоимости, сводя стоимость только к меновым пропорциям, облегчает примирение различных вульгарных теорий.

До Маршалла в вульгарной политической экономии существовало три основных варианта теории стоимости: первый вариант — теория спроса и предложения, согласно которой цена определяется их соотношением; второй вариант — теория полезности, согласно которой цена определяется полезностью товара и чем полезнее товар, тем более высокую цену он имеет; третий вариант — теория издержек производства, согласно которой цена определяется из? держками производства.

Маршалл пытается соединить эклектически эти вульгарные концепции в своей теории цены, подчеркивая, что средняя цена определяется функцией спроса и функцией предложения.

Главную роль в этой теории играет идея равновесия спроса и предложения (вернее, цены спроса и цены предложения). «Если произведенное в данную единицу времени количество товаров таково, что цена спроса выше цены предложения, то продавцы получают более чем достаточно, чтобы выносить на рынок товары в таком количестве, и налицо тенденция увеличить количество предлагаемых товаров. С другой стороны, если количество произведенных товаров таково, что цена спроса ниже цены предложения, то продавцы получают менее чем достаточно, чтобы выносить на рынок товары в таком размере; сомневающиеся, продолжать ли производство, решат вопрос отрицательно — и налицо тенденция уменьшить количество предлагаемых товаров. Когда же цены спроса и предложения равны, то отсутствует тенденция как к увеличению количества производимых товаров, так и к уменьшению — налицо равновесие» 131.

Итак, по Маршаллу, цены товаров, цены равновесия определяются пересечением двух рядов — цеп спроса и предложения.

Нужно отметить, что сам принцип, который им кладется в основу теории стоимости, неправилен. Изменение спроса и предложения влияет на рыночные цены, на отклонение рыночных цен от стоимости. Однако сами спрос и предложение зависят от стоимости. Изменения спроса и предложения влияют только на отклонение рыночных цен от стоимости или от цены производства, но не на стоимость и не на цену производства.

Маркс в работе «Заработная плата, цена и прибыль» популярно разъяснил, какова в действительности роль спроса и предложения. Более глубоко этот вопрос трактуется в 10-й главе III тома «Капитала», где анализируется вопрос о рыночной стоимости.

Маркс показал, что в состоянии равновесия, когда спрос равняется предложению, товары обмениваются по стоимости. Следовательно, в том случае, когда цена равна стоимости, перестают действовать силы, лежащие на стороне спроса и предложения. Значит, спрос и предложение не влияют на величину стоимости и на величину цены производства, они влияют только на рыночные цены.

Маркс выдвинул еще одно очень важное положение, указывая, что спрос и предложение не только не определяют величину стоимости, но наборот, сами могут быть объяснены лишь на основе стоимости.

Обратимся к рассмотрению теории спроса Маршалла. Маршалл [штается вывести закол спроса из закона убывающей полезности.

Первоначально Маршалл рассматривает потребности и желания (wants and desirs), независимо от социально-экономических и ценностных моментов. Теория полезности Маршалла на первых шагах его анализа ничем не отличается от теории австрийцев и более ранних представителей математической школы. Маршалл считает лишь нужным оговорить, что теория потребностей не может претендовать на первенство в теоретической экономии 132.

Основным законом теории полезности Маршалла является первый закон Госсена. Он утверждает, что «основная отличительная черта человеческой натуры может быть выражена законом насыщаемых потребностей или уменьшающейся полезности, гласящим, что общая полезность какой-либо ’ вещи для индивидуума (т. е. сумма удовольствия или другого блага, ot нее получаемого) возрастает вместе с каждым увеличением его запаса этой вещи, но не с той скоростью, с которой увеличивается запас. Если запас увеличивается равномерно, то блага, от него получаемые, увеличиваются неравномерно-замедленно» 133.

Маршалл считает лишь необходимым формулировать основное условие действия так называемого первого закона Госсена134.

Итак, Маршалл безоговорочно принимает первый закон Госсена и считает его основным для теории потребительной ценности. Действие этого закона Маршалл распространяет и на деньги. Он пишет: «Чем человек становится богаче, тем более падает для него предельная полезность денег. Каждое увеличение его средств повышает цену, которую он готов платить за любое данное благо. Точно таким же образом каждое уменьшение его средств повышает для него предельную полезность денег и уменьшает цену, которую он готов платить за то или иное благо» 135.

До сих пор Маршалл пытается последовательно отстаивать теорию предельной полезности. Но дальше он делает попытку выразить закон убывающей полезности продуктов в денежных ценах. «Возьмем в качестве наглядного примера такой товар, как чай, на который существует постоянный спрос и который может быть покупаем небольшими количествами- Предположим на момент, что фунт чая известного качества может быть получен за 2 шилл. Некто может быть согласен скорее заплатить однажды в год 10 шилл. за один фунт, чем совсем лишиться его; в то время как если бы он мог иметь любое количество его даром, он употребил , бы не более 30 фунтов в течение года. Однако при действительном положении вещей он покупает, скажем, 10 фунтов в год; иными словами, разница в удовлетворении, которое он получает, покупая 9 или 10 фунтов, достаточна для него, чтобы согласиться платить по 2 шилл. за фунт; в то же время то обстоятельство, что оп не покупает 11-го фунта, показывает, что он не считает его для себя настолько ценпым;#чтобы затратить добавочно 2 шилл. Итак, 2 шилл. за фунт определяют для шего полезность чая, лежащую на пределе или в конце его покупок. Они определяют для него предельную полезность. Если цену, которую он готов платить за каждый фунт, назвать его ценой спроса, то 2 шилл. будут предельной ценой спроса»136.

* Маршалл не только выражает предельную полезность в денежных ценах: он выводит эту полезность из существующих цен. При этом у него происходит любопытная трансформация понятий. Первоначально он устанавливает, что «полезность соотносительна желанию или потребности» 137. С этой точки зрения всякая вещь, которая является предметом желаний и потребностей человека, может рассматриваться как обладающая полезностью. Предельная полезность будет в таком случае полезностью последней единицы данного вапаса блага. При этом, как уже неоднократно подчеркивалось, мы совершенно отвлекаемся от условий обмена и товарного производства; мы имеем дело только с потребностями. Но Маршалл дальше дает другое определение предельной полезности. Он вводит понятие marginal purchase, предельной покупки. Под последней он понимает ту часть купленного запаса товаров, которая не приносит покупателю добавочной полезности, ибо полезность этой части равна полезности эквивалента. Предельная покупка безразлична для покупателя. Полезность товаров, входящих в состав предельной покупки, Маршалл называет предельной полезностью. Здесь предельпая полезность понимается как свойство, присущее только товарам.

Попытка Маршалла выразить полезность товаров в денежных единицах весьма характерна для субъективной школы. При рассмотрении учения австрийцев мы имели возможность убедиться в том, что регулирующую роль предельной единицы для объяснения субъективной ценности можно установить лишь при условии, если под полезностью понимать максимальную цену, которая может быть уплачена за данный товар. В этом случае цена одной единицы запаса товара не может превысить полезности последней единицы этого запаса, ибо все единицы запаса имеют равную цену. Если бы цена равнялась высшей или средней полезности, то отпал бы стимул к покупке последних единиц запаса. Этот взгляд, что полезность есть максимальная цепа, которую согласен уплатить покупатель за данный товар, в скрытой форме лежит в основе теории субъективной ценности австрийцев и открыто выражается в теории объективной ценности австрийской школы (полезность понимается как верхний предел изменения цен). Маршалл стер всякое различие между субъективными и объективными категориями — между полезностью и ценой. Он качественные различия между этими категориями рассматривает как количественные. Так, например, он совершенно категорически заявляет, что «цена будет измерять предельную полезность блага для каждого покупателя индивидуально» 138.

В своем математическом приложении 139 Маршалл рассматривает функцию у = / (я), которая выражает зависимость цены от количества товаров, имеющихся на рынке; с увеличением этого количества максимальная цена, которая может быть уплачена за одну единицу, понизится, и наоборот; общая полезность, по славам

а

Маршалла, равна J / (х) dx, где х есть количество потребленных

о

единиц данного товара. Последнее заявление Маршалла свидетельствует о том, что для него не существует никакого различия между полезностью и максимальными ценами 140.

Такое положение противоречит последовательному субъективизму. С точки зрения субъективистов полезность есть отношение человека к вещи. Полезность, с одной стороны, предполагает наличие известных потребностей у человека, а с другой стороны, наличие определенных свойств у данной вещи. Полезность тех или иных благ совершенно не зависит от того, имеет ли данная вещь цену или нет. Между тем та максимальная цена, о которой говорит Маршалл и которую он приравнивает полезности, зависит от ряда экономических моментов. Она прежде всего обусловливается величиной доходов или денежной суммы, имеющейся в распоряжении данного субъекта. Затем она зависит от цены других товаров, которые входят в состав потребления данного субъекта. Сам Маршалл считает нужным говорить, что «чем больше запас вещей, который имеет субъект, тем меньше, при равенстве всех прочих условий (т. е. при равенстве покупательной способности денег и количества денег в его распоряжении), будет цена, по которой ое согласится купить немного больше, или, иными словами, предельная цена спроса будет уменьшаться» 141.

Отождествление полезностей с ценами спроса является у Маршалла проявлением общей тенденции, которая состоит в том, что на психический мир человека проецируется ряд свойств и моментов, которые имеют место в сфере рыночных отношений. Весьма характерным для Маршалла является следующий пример. Он хочет определить, как данный субъект оценивает будущее благо, например благо, которое он получит через год. Наш автор стоит на той точке зрения, что будущие блага оцениваются ниже, чем настоящие блага. Требуется определить величину этой недооценки будущих благ или предпочтения настоящих благ. Для разрешения этого вопроса Маршалл рекомендует обратиться к рассмотрению ссудных операций. Если данное лицо соглашается сберечь один ф. стер. (20 шилл.), будучи уверено, что через год получит 21 шилл., то «мы вправе с уверенностью утверждать, что данное лицо учитывает будущее, вполне обеспеченные выгоды из 5% годовых» 142. В данном случае Маршалл отождествляет степень недооценки будущих благ с уровнем процента. Это положение можно было бы истолковать в том смысле, что уровень процента определяет величину недооценки будущих благ. Но Маршалл толкует это положение в обратном смысле, т. е. что величина недооценки будущих благ регулирует уровень процента. Но тогда получается нелепый вывод, что недооценка будущих благ, независимо от воздействия уровня процента, поддается точному измерению и является идеальным показателем положения дел на рынке капитала.

Другой пример тенденции сближения психологических и рыночных категорий представляет собой учение Маршалла о неизменной полезности денег. По учению Маршалла, деньги сохраняют свою полезность неизменной в процессе покупки или продажи товаров, хотя количество денег может увеличиваться у продавца или уменьшаться у покупателя. Иными словами, полезность денег для данного лица не зависит от изменения их количества. Это положение Маршалла находится в разительном противоречии с его учением о законе убывающей полезности. Это положение противоречит другому положению Маршалла о том, что для разных субъектов полезность денег неодинакова в зависимости от количества денег. Это противоречие объясняется тем, что деньги выступают исключительно как носитель ценности, что потребительная их ценность, как золота или серебра, не интересует участников обмена. Отождествив полезность (потребительную ценность) с ценностью, Маршалл пришел к тому выводу, что полезность денег отличается от полезности других товаров и что эта полезность остается неизменной в пределах дапного акта обмена.

Теория полезности Маршалла — исходный пункт его теории спроса. Полезность, как мы видели, Маршалл определяет как максимальную цену, которая может быть уплачена покупателем за данный товар. Максимальная цена уменьшается с увеличением запаса товаров. С другой стороны, максимальная цена, по Маршаллу, есть полезность. Полезность благ, на основании первого закона Госсена, уменьшается с увеличением запаса данных благ. Закон спроса, таким образом, у Маршалла совпадает с законом убывающей полезности. Из последнего закона он выводит закон спроса.

Рис. 4

«Чем больше запас вещей, которые имеет субъект, тем меньше, при равенстве всех прочих уело- . вий, будет цена, которую он захочет уплатить за дополнительные вещи, или, иными словами, его предельная цена спроса уменьшится» 33. Отсюда вытекает то обстоятельство, что кривая полезности и кривая цен спроса имеют одинаковый характер и совпадают. Обе кривые являются убывающими.

На оси абсцисс (см. рис. 4) отложены различные количества какого-нибудь товара, а на оси ординат — цены, которые могут быть уплачены за эти количества. Кривая Р\РА выражает убывание цен спроса в связи с возрастанием количества данного товара. Так как цены спроса измеряют величину полезности, то эта кривая отображает также убывание полезности. Если провести касательную к этой кривой P\F, то угол P\Fx будет тупым.

Если бы закон спроса Маршалла соответствовал действительности, то и в этом случае нельзя было бы непосредственно дедуцировать закон спроса из закона убывающей полезности. Цена спроса падает по мере возрастания покупаемого запаса данных товаров не только потому, что увеличение запаса связано с убыванием полезности последующих единиц, но главным образом потому, что расширение покупок связано с сокращением денежной суммы, имеющейся в распоряжении нашего субъекта. Убывание цен спроса отражает влияние ряда социально-экономических факторов, как, например, покупательной способности, цен товаров и т. д. Отождествление обоих законов вытекает из совершенно неверного отождествления цены и полезности.

Маршалл получил возможность дедуцировать закон спроса из закона убывающей полезности потому, что он в понятие полезности вкладывает своеобразное содержание. Фактически у Маршалла мы имеем не дедуцирование закона спроса из закона полезности,

а отождествление обоих законов, подобно тому как это имеет место у Шумпетера 143..

Нужно отметить, что обычно австрийцы первый закон Госсена понимают в буквальном смысле, т. е. как закон убывания интенсивности наших потребностей по мере насыщения, независимо от рыночных моментов. Тем не менее интерпретация этого закона Маршаллом проливает свет на тенденцию австрийцев (и вообще субъективистов) рассматривать этот закон как универсальный. В литературе мы встречаем многочисленные свидетельства о нарушениях этого закона. Так, например, справедливо отметил Ку- гель, что «опыт показывает бесчисленные случаи, в которых интенсивность определенных потребностей, которая при первом удовлетворении была очень слаба и могла быть вытеснена легко другими потребностями, при последующем удовлетворении, когда потребность от частого удовлетворения превращается в страсть, становится столь сильной, что она не может быть вытеснена почти никакими потребностями другого рода. Можно указать на интенсивность потребностей в курении, спиртных напитках, карточной игре» 144.

С большой настойчивостью это возражение выдвинул Валенти: «Разве удовольствие жить в хорошем помещении убывает с тече- * нием времени? Разве удобство быть одетым больше утром, чем вечером?... Долгое воздержание от пищи, которое по теории предельной полезности должно страшно повысить наслаждение едой, наоборот, обусловливает даже ослабление позыва к еде и во вся-» ком случае делает положительно вредным принятие сколько-нибудь значительных количеств пищи. Наконец совершенно иное явление замечаем например у курильщиков и алкоголиков, которые тем более нуждаются в возбудительных средствах и тем чаще их употребляют, чем долее предаются пороку» 145.

Кугель выдвинул даже положение, диаметрально противоположное второму положению Госсена146: интенсивность потребности изменяется в прямом отношении к продолжительности привыч-1 ки удовлетворять данную потребность.

Необходимо отметить, что для ряда потребностей весьма сомнительным и спорным является положение об убывающей интенсивности даже в течение коротких периодов. Сюда, например, можно отнести потребность в украшениях. Некоторые экономисты, примыкающие к австрийской школе, вынуждены были сделать ря^ оговорок к первому закону Госсена. Так, например, Зульцер

утверждает, что все первичные потребности, а также, в гораздо меньшей степени и с единичными исключениями, все вторичные потребности теряют в своей интенсивности при возрастающем их удовлетворении.

Кугель идет еще дальше в попытке ограничить первый закон Госсена. Кугель распространяет этот закон лишь на одну группу потребностей, которые он называет Sdimerzbedurfnisse (потребностями страдания) 147. Характерные особенности этих потребностей заключаются в том, что в случае неудовлетворения их человек испытывает серьезное страдание (Unlustgefuhle); удовлетворение данной потребности не вызывает наслаждения (Genuss), а лишь парализует те страдания, которые вызывают стимулы к удовлетворению потребности. Другую группу потребностей Кугель называет Genussbediirfnisse (потребностями наслаждения). По существу, его классификация совпадает с делением потребностей на первичные и вторичные. По отношению ко второго рода потребностям, по мнению Кугеля, первый закон Госсена не действует. Наоборот, в процессе потребления происходит усиление этих потребностей. «При так называемых потребностях наслаждения,— пишет он,— потребности усиливаются проявляющемся в самом акте шк требления раздражением или представлением о них. Действие этого раздражения обычно становится тем сильнее, чем более мы знакомимся с их «'деталями» ".

Закон убывающей полезности, по Кугелю, действует лишь для некоторых потребностей (первичные), при определенных условиях (краткий период потребления) и лишь в известных пределах (если количество данных благ достаточно, чтобы удовлетворить, в некоторой степени, данную потребность) 148. Важнейшая неправильность положений экономистов субъективной школы заключается в том, что они дают распространительное толкование этому закону, т. е. утверждают, что закон этот действует при всяких условиях, для любых потребностей, в любых пределах. В основе этого, по нашему мнению, лежит тот факт, что теория предельной полезности тесно переплетается с теорией спроса и предложения. Подобно тому как теория предельной полезности есть придаток к теории спроса, точно так же первый закон Госсена есть придаток к закону спроса.

Закон спроса заключается в том, что с уменьшением цены спрос повышается, и наоборот. Этот закон вытекает из ограниченности платежной способности покупателей. Поэтому чем ниже цена, тем большее количество товаров может быть куплено данным субъектом. С другой стороны, из ограниченности его платежной способности можно вывести, что чем больше количество покупаемых товаров, тем меньшую цену он может уплатить за каждый из этих товаров (при этом происходит абстракция от возможности сокращения покупок других товаров. Предполагается для простоты, что имеется специальный фонд, предназначенный для покупки данного товара). В связи с этим и максимальная цена, которую хочет и может уплатить покупатель за данный товар, находится в зависимости от количества покупаемых товаров. Чем больше это количество, тем ниже максимальная цена. Это правило, конечно, имеет всеобщее применение. Если теперь вместо количества купленных товаров подставить количество потребленных благ или количество благ, принадлежащих данному субъекту, а вместо максимальной цены подставить полезность, то мы получим следующее положение: полезность данных благ убывает по мере возрастания запаса последних. При таком толковании первый закоа Госсена превращается в принцип, действующий для всех товаров и при всяких условиях.

Зависимость цены спроса и величины спроса от покупательной способности может быть особенно рельефно проиллюстрирована на примере эластичности спроса. Последнему вопросу Маршалл посвящает особую главу. Перейдем к краткому рассмотрению этого вопроса 149.

Эластичность спроса выражается в характере кривой спроса. Чем более эластичен спрос, тем более полого будет опускаться кривая спроса, т. е. небольшим изменениям цены будут соответствовать небольшие изменения спроса. «Эластичность спроса на рынке,— пишет Маршалл,— соответствует тому, в какой степени спрашиваемый запас возрастает при данном падении цены или в какой степени он уменьшается при данном повышении цены». Эластичность спроса находится, по Маршаллу, в тесной зависимости от цены. «Эластичность спроса велика при высоких ценах и велика, или во всяком случае значительна, цри средних ценах; она падает, однако, с понижением цены и постепенно сходит на-нет, если падение так велико, что достигается уровень насыщения» 150.

Если, продолжает Маршалл, уменьшение цены на V10o вызовет увеличение спроса на 1/10 , то эластичность спроса можно принять равной единице; если уменьшение цены на 1/100 вызовет увеличе- нпе спроса на 2/10о или на V200, то эластичность будет равняться 2 или 1/2. Графически эластичность получает следующее выражение (рис. 5). На оси абсцисс отложены величины спроса, а на оси ординат — цены. Предположим, что цена уменьшилась на PR и что спрос увеличился на PXR, тогда эластичность будет равна отношению изменения спроса к изменению цены или , деленному

PR и ЛЯ PM FM РМ

на РМ- Частное от этого Деления равно = _

FM PF

OM'Pt *

Если расстояние между Рв и Рх становится бесконечно малым, то РРг можно рассматривать как две бесконечно близкие точки и PF — как касательную к кривой спроса (см. чертеж справа). Аналитически эластичность спроса выражается в виде отношения

^ к если предположить, что y = f (х), то эластичность будет

ydx / (х) Гх/' (х) “I”1

выражаться в виде ^ ^ .

Для отдельных точек кривой спроса эластичность может иметь различную величину. Если предположить, что для всех точек кривой спроса эластичность равна единице, то это будет означать, что изменения спроса обратно пропорциональны изменениям постоянным. Поэтому такую кривую Маршалл называет кривой спроса при постоянном расходе43.

Анализ эластичности спроса представляет большой интерес, потому что он является также анализом законов изменения кривой спроса. В данном случае мы рассматриваем не изменения спроса, связанные с изменениями цен, а общую зависимость между двумя рядами переменных величин. Маршалл перечисляет

моменты, влияющие на эластичность спроса, которые могут быть разбиты на три группы: а) влияние потребностей, б) влияние цен и в) влияние покупательной способности населения.

Так, например, к числу объектов весьма неэластичного спроса относятся предметы первой необходимости. Этот факт объясняется тем, что потребность в хлебе имеет наибольшую интенсивность. Если хлебные цены повышаются, то потребитель откажется от потребления других товаров, но не от потребления предметов первой необходимости. Маршалл ссылается на данные Джиффена 44, что повышение хлебных цен может в известных случаях вызвать даже увеличение спроса на хлеб путем сокращения спроса на другие предметы питания, например на мясо и т. д.

Наряду с потребностями на кривую спроса оказывает влияние цена товара. Спрос на некоторые товары отличается очень малой эластичностью вследствие того, что эти товары имеют очень низкую рыночную цену. К этим товарам, например, можно отнести соль, воду (где имеется водопровод) и т. д. Хотя соль удовлетворяет очень важные потребности, тем не менее ее цена столь низка, что изменение цены соли не может вызвать значительных колебаний спроса. Этот факт доказывает, что закон спроса не может быть непосредственно выведен из закона убывающей полезности.

Еще более убеждает нас в этом то обстоятельство, что эластичность спроса на одни и те же товары может быть различной для различных слоев населения, хотя кривые полезности могут совпадать. Следовательно, убывание спроса по мере роста цен зависит от покупательной способности, а не только от полезности этих благ. Маршалл приводит многочисленные иллюстрации: «Текущие цены на мясо, молоко и масло, шерсть, табак, импортируемые фрукты и цены обычных медицинских услуг таковы, что всякое колебание их ведет к большим изменениям в потреблении указанных объектов рабочими и низшей частью среднего класса; однако потребление богатого класса не возрастает на много, как бы дешево они ни обходились. Другими словами, прямой спрос на эти блага весьма эластичен со стороны рабочих и низшей части среднего класса, но не со стороны богатого класса» 45.

С другой стороны, имеются более дорогие товары, которые являются предметом эластичного спроса и для средних классов, например лучшие сорта рыбы, более дорогие фрукты. Наконец спрос на такие товары, как редкие вина, эластичный и для богатых потребителей. Одним словом, не только существует всегда функциональная зависимость между ценой и спросом. Сама форма этой функциональной зависимости, сам закон связи между ценой и снросом находятся в теснейшей зависимости от цены данного товара и от покупательной способности потребителя. Построение

теории спроса без учета влияния цены совершенно невозможно. Маршаллу удалось связать закон спроса с законом Госсена только потому, что он контрабандой ввел элемент цены в формулировку последнего закона. Если же этот элемент отбросить, если толковать закон Госсена в его чистом виде, то всякая попытка дедуцирования закона спроса из закона убывающей полезности должна быть признана покушением с негодными средствами.

Подробное перечисление всех факторов, влияющих на эластичность спроса, дает Эли151.

Американский экономист Мур пытается определить конкретные формулы спроса отдельных товаров на основании статистических материалов. Так, кривая спроса ржи, по мнению Мура, выражается формулой у = 0,94 — 1,0899л; + 0,02391х2 — 0,000234л;3; сена: у = 4,17 — 0,9460л; 0,00770л;2 + 0,000385л;3; ячменя: у =

= 8,22 — 1,1904л: — 0,00663л:2 + 0,000273л:3; картофеля: у =

= 1,77 — 1,5062л: + 0,2489л;2 — 0,000197л:3 471. Коэффициент эластичности равен первой производпой или ^ . если продифференцировать эти уравнения и принять х за 0, то мы получим, например для ржи щ = 1 q899 = — 0,92. Точно так же для сена коэф

фициент эластичности будет равняться — 1,06, для ячменя — 0,84; для картофеля — 0,66.

Мур вводит затем понятие частной эластичности (partial elasticity) 152. Если мы имеем уравнение спроса в виде функции с несколькими переменными, например Y\ = F\ (Х\, Х2-. ХА), то частная эластичность равна частной производной этой функции от одной из переменных. Мур указывает, что математический анализ в теоретической экономии прошел три фазы: а) исследование ограничивается сферой частичного равновесия (изучается спрос на отдельные товары); б) экономист дает формулу общего равновесия (изучается спрос на все товары), но в самом общем алгебраическом впде и в) экономист дает конкретные вычисления взаимозависимости отдельных категорий на основе статистических данных, или дает арифметические формулы153.

Теория спроса Маршалла отлпчна от теории спроса Вальраса. Последний исходит из учета денежного запаса, имеющегося в распоряжении субъекта, его потребностей и рыночных цен. На основании второго закона Госсена субъект так распределяет эту денежную сумму на покупку отдельных товаров, чтобы предельные полезности были равны. Равенство предельных полезностей пред-

полагает, что все эти товары покупаются в определенном количестве. Отсюда можно установить величину спроса на отдельные товары. Маршалл же на основании своего закона спроса иначе определяет величину спроса. Предположим, что рыночная цена равна ап. Отдельные единицы данного товара имеют для данного субъекта неодинаковую полезность. Предположим, что мы выразим последнюю в ценах. Тогда мы получим убывающий ряд цен: аг,

Дз, Дд-ь Дд» Дд+і... Очевидно, с точки зрения Маршалла, что наш субъект согласится купить лишь такое количество товаров, последняя единица которого будет иметь полезность не меньшую, чем рыночная цена, т. е. в данном случае п единиц.

Если дать такую интерпретацию теории спроса Маршалла, то необходимо подчеркнуть, что Вальрас дает более верный метод исчисления величины спроса. Предпосылка Маршалла о том, что последняя единица покупаемого запаса по своей полезности не должна превышать цены этой единицы (при условии, конечно, что полезность и цена соизмеримы), имеет совершенно произвольный характер. Это может иметь место лишь в исключительных условиях, когда монопольная цена достигает верхнего предела колебаний. С другой стороны, Маршалл, в отличие от Вальраса, абстрагируется от взаимной зависимости цен и потребления отдельных товаров. Маршалл говорит лишь о спросе на один товар, между тем величину этого спроса нельзя установить, если отвлечься от спроса на другие товары.

Вопрос о природе «цены спроса» (price of demand) остался совершенно неосвещенным у Маршалла. Чем регулируется величина этой цены спроса? Маршалл ограничивается тем лишь, что ставит знак равенства между ценой спроса и полезностью. Такое сближение этих двух категорий вызывает много вопросов. Как можно равнять цену (хотя бы максимальную) с полезностью? Не является ли это приравнивание результатом сопоставления полезностей покупаемого товара и эквивалентного товара, который отчуждается данным субъектом? Но ведь деньги, которые выполняют роль всеобщего эквивалента, в развитом товарном обществе не имеют собственной полезности. Какая зависимость существует между уровнем цены и спроса и общей величиной платежной способности покупателя? Принимается ли во внимание при установлении максимальных цен на один товар необходимость покупки других товаров или нет? Если не принимается, то это свидетельствует о нерациональной организации потребления. Если принимается, то по каким ценам — рыночным или максимальным? Если по рыночным ценам, то получается известная несогласованность в построении Маршалла: последний предполагает, что покупатель при определении спроса одних товаров учитывает только рыночные цены, а при определении спроса других товаров руководствуется* соображениями о максимальной цене. Если же исходить из того, что покупатель при определении спроса различных товаров учитывает максимальные цены всех этих товаров, то встает вопрос о зависимости, существующей между максимальными ценами.

Все эти вопросы остаются без ответа. По отношению к Маршаллу можпо выдвинуть то же возражение, что и по отношению к австрийцам (см. гл. 2), ибо теория спроса Маршалла очень близко сходится с соответствующей теорией Менгера, Цукеркандля, Визера. У Маршалла эта теория получает лишь более отчетливую формулировку. В отличие от математиков (Вальраса, Парето), Маршалл дает теорию не всеобщего равновесия в области потребления, а частичного.

Неправильность теории спроса Маршалла может быть проиллюстрирована на разборе знаменитого учения о ренте потребителя или о потребительском избытке [consumen’s surplus]. Под последней он понимает «избыток цены, которую он, покупатель, готов был бы заплатить скорее, чем обойтись без данного предмета, над той ценой, которую он действительно платит, и который (избыток) служит экономическим мерилом его добавочного удовлетворения» б0.

Лучше всего проиллюстрировать это понятие на следующем числовом примере и диаграмме, которые дает Маршалл. Возьмем потребителя, который, в случае цены за фунт чая в 20 шилл., согласился бы ежегодно покупать 1 фунт; при цене 14 шплл. — 2 фунта; при цене 10 шилл.— 3 фунта; при цене 6 шилл.— 4 фунта; при цене в 4 шилл.— 5 фунтов; при цене в 3 шилл.— 6 фунтов; при цене в 2 шилл.— 7 фунтов. Когда потребитель за 20 шилл. покупает один фунт, то он, по Маршаллу, ничего не выигрывает — предельная полезность этого фунта чая равна его цене. Не то получится в том случае, если цена будет равна 14 шилл. Наш потребитель тогда купит 2 фунта и заплатит по 14 шилл., а всего 28 шилл. Между тем общая полезность будет равна 20 + 14 (полезности первой и второй единиц), т. е. 34; в результате, наш потребитель выиграет 34 — 28 = 6 шилл. Этот выигрыш представляет превышение общей полезности над ценой товаров и есть то, что называется consumer’s surplus. Этот consumer’s surplus будет возрастать по мере продолжения обмена. В случае цены 10 шилл. наш потребитель купит 3 фунта, т. е. всего заплатит 30 шилл., а получит общую полезность, total utility, в 20 + 14 + 10 = 44; consumer's surplus для этого случая будет равняться 14; по этому же методу можно вычислить consumer’s surplus для цены в 6 шилл.— 26 шилл.; для цены в 4 шилл.— 34 шилл.; для цены в 3 шилл.— 39 шилл. и для цены в 2 шилл.— 45 шилл. Графически этот consumer’s surplus будет выражаться в площади криволинейного треугольника, получаемой как разность между площадью всей фигуры, изображающей общую полезность, и площадью прямоугольника, имеющего основанием число купленных единиц, а высотой — цену отдельной единицы. Чем больше количество купленных товаров по более низким ценам, тем больше consumer’s surplus. Аналитически этот consumer’s surplus будет выражаться в следующей формуле, которую дает И. Фишер —

pdui du* ^ ^ du

\dx х ~dx~ 1 где интегРал обозначает общую полезность, —

предельную полезность (равную в данном случае цене). Понятие о consumer’s surplus ввел еще Дюпюи. Особенность теории Маршалла заключается в том, что он это явление измеряет в деньгах.

Теория consumer’s rent или consumer’s surplus Маршалла основана на смешении двух понятий: полезности данного товара и наивысшей цены, которая может быть уплачена за данный товар. Между этими двумя категориями существует известная зависимость. Если предположить отсутствие свободной конкуренции и свободного воспроизводства, то покупатель может быть вынужден уплатить очень высокую цену за данный товар, которая будет находиться в известной зависимости от полезности последнего. Но из наличия причинной зависимости между этими двумя категориями нельзя ни в коем случае сделать вывода об их тождестве, ибо полезность данного товара представляет собой лишь один из факторов, влияющих на максимальную цену. Последняя зависит также от покупательной способности потребителя и от цен других товаров, которые потребляются данным субъектом. Наивысшая сумма, которая может быть ассигнована на покупку одной единицы товара, неодинакова для тех случаев, когда покупается одна единица или несколько единиц. Возьмем пример Маршалла51. Максимальная цена, которая может быть уплачена за один фунт чая, в случае покупки одного фунта, равна 20 шилл., если 2 фунта — 14 шилл., если 3 фунта — 10 шилл., если 4 фунта — 6 шилл., если 5 фунтов — 4 шилл., если 6 фунтов — 3 шилл., если 7 фунтов — 2 шилл. Можно ли отсюда сделать тот вывод, что максимальная цена, которая может быть уплачена за 2 фунта чая, равна 20 + + 14 = 34 шилл.; за 3 фунта = 20 + 14 + 10 = 44; за 4 фунта = 20 + 14 + 10 + 6 = 50 шилл. и т. д.? Такого вывода нельзя сделать, ибо при этом не учитывается покупательная способность данного потребителя. Предположим, что общий размер денежной суммы, имеющейся в его распоряжении, не превышает 30 шилл. Очевидно, что максимальная цена, которая может быть уплачена за 2 фунта чая, ни в коем случае не может равняться 34 шилл.

Конечно нельзя отрицать, что если цена регулируется полезностью последней единицы данного запаса, т. е. наименьшей полезностью, то при покупке запаса получается известный выигрыш полезности. Но последний не может быть исчислен на основании сопоставления максимальных цен, которые могут быть уплачены за последовательные единицы какого-либо запаса.

Абсурдность вывода Маршалла станет еще более очевидной, если учесть необходимость для данного потребителя покупки других товаров. Предположим, что последний покупает три товара: а, Ь, с, по цене Ра, Рь, Рс• Обозначим израсходованную сумму на покупку этих трех товаров через г. Тогда получим г = а\Ра + + Ъ\Рь + С\РС. Предположим, что величина денежной суммы, имеющейся у нашего субъекта, равна Д. Тогда максимальный расход на покупку а может быть выражен в виде Д — Ъ\Рь — с\Рс. Фактически же, при данной цене Ра наш субъект тратит на покупку а только а\Ра. Следовательно, рента, получаемая данным субъектом, равна Д — Ъ\Рь — с\Рс — а\Ра. Аналогичным образом можно определить потребительскую ренту от покупки Ъ. Она тоже должна равняться Д — г, ибо максимальная сумма, которая может быть израсходована на покупку Ъ, равна разности между денежной суммой, имеющейся в распоряжении субъекта, и расхода-» ми на покупку других товаров. Точно так же рента от покупки с равна Д — г. Следовательно, общая сумма ренты от покупки а, Ъ и с равна З (Д — г). «Достаточно,— заявляет Умверто Рикки, у которого мы заимствовали этот пример,— предположить, что цены Ра, Рь, Рс делают г меньшим, чем 2/3 Д, чтобы сделать вывод о превышении ренты потребителя дохода, и это приводит к абсурду» 52.

Неверность этих рассуждений Маршалла заключается в том, что он механически складывает максимальные цены, которые могут быть уплачены за 1-ю, 2-ю и 3-ю единицы и т. д. Между тем эти максимальные цены зависят не только от полезности соответствующих единиц, но и от размера денежных сумм, которые могут быть ассигнованы на покупку данной единицы. Когда покупается 2 фунта, то полезность 1 фунта не уменьшается, но максимальная цена, которая может быть уплачена за 1 фунт, уменьшится в связи с частичным расходом на покупку 2 фунтов. Законы изменения полезности и изменения максимальной цены в данном случае не совпадают, ибо максимальная цена находится в зависимости от ряда факторов, кроме полезности. Отсюда нужно сделать тот вывод, что нельзя перебросить мостик от полезности к максимальным ценам. Мы имеем перед собой два качественно отличных ряда — субъективный и объективный, которые лишь частично, в некоторых пунктах, связаны. Тенденция Маршалла сблизить эти два ряда, приписать полезности ряд свойств, выведенных из анализа цен, весьма характерна для экономистов субъективной школы. Эта тенденция объясняет, почему Маршалл считает возможным говорить о consumer’s surplus не только по

62 U. Ricci. La loi de la demande individuelle et la rente de consomma- teurs. «Rev. d’economie politique», Paris, janvier — fevrier 1926, n. 15.

отношению к отдельным индивидам, но и по отношению к целым обществам. Трудно суммировать потребности и ощущения отдельных субъектов, но зато легко сложить ценностные суммы, выражающие разный уровень потребностей 53.

Следует отметить, что при таком способе исчисления полезность 100 ф. может быть приравнена 1000 ф. Допустим, что у хозяйствующего субъекта имеется 100 ф. стерл.; из них он 10 ф. тратит на пищу; последняя представляет столь высокую полезность для него, что, в крайнем случае, он согласился бы уплатить 100 ф. за пищу. Благодаря этой сделке наш хозяйствующий субъект получает consumer’s surplus в 90 ф. Из 90 оставшихся фунтов он 10 ф. тратит на покупку платья, которое имеет полезность в 60 ф:, т. е. consumer’s surplus равен 50 ф. Из оставшихся 80 ф. он 10 ф. тратит на жилище, которое имеет полезность в 30 ф., consumer’s surplus будет равен 20 ф. Итак, после трех сделок у него остается 70 ф., consumer’s surplus в 160 ф. (90 + 50 4-20). Если он будет продолжать покупки, то у пего 1О0 ф. могут превратиться в громадную сумму — 1000 ф. и больше. Нелепость этого вывода получается оттого, что, с одной стороны, деньги выступают как устойчивая единица, независимая от конкретных условий потребления и субъективных вкусов. С другой стороны, полезность экономических благ, покупаемых за деньги, ставится в зависимость от субъективных условий. В результате одна и та же сумма 100 ф. оказывается равной по полезности другой сумме. Этот вывод столь же абсурден, как вывод, что а = та=па, при условии, что а не равно нулю. В основе этой ошибки лежит смешение субъективных и объективных категорий. Полезность, измеряемая деньгами, выступает как субъективная категория; деньги, измеряющие эту полезность, фигурируют как объективная категория. Иными словами, дуализм потребительной ценности и ценности контрабандой врывается в систему Маршалла. Поскольку ценность и потребительная ценность рассматриваются как однородные и соизмеримые категории, дуализм этот принимает своеобразную форму. Он выражается в том, что одна сумма денег (рассматриваемая с ценностной стороны) приравнивается к другой сумме, рассматриваемой с точки зрения потребительского эффекта.

Теория спроса Маршалла претендует на большую оригинальность. Маршалл выдвинул много новых категорий: эластичность спроса, consumer’s surplus и т. д. Но в основных вопросах объяснения закономерности спроса теория Маршалла носит на себе пе-

63 Учение об общественном consumer’s surplus доведено до логического абсурда у Паттена, который в совокупной полезности различает такие части, как потребительский избыток, дифференциальные прибыли, издержки производства. Смешение субъективных и объективных категорий доведено у Паттена до геркулесовых столбов (S. N. Patten. The theory of dynamic economics. Philadelphia, 1892; S. N. Patten. Essays in economic theory. New York, 1924).

чать крайней противоречивости, незаконченности и неразработанности. Маршалл старается обосновать теорию спроса теорией предельной полезности. Но последняя у него обычно трактуется как максимальная цена, которую покупатель согласен уплатить за данный товар. Вопрос о факторах, регулирующих уровень максимальной цены, не разработан у Маршалла. Поскольку в понятие полезности Маршалл вкладывает особое содержание, закон спроса у него не дедуцируется из закона убывающей полезности, а отождествляется с ним, т. е., иными словами, закон спроса не получает объяснения. С другой стороны, Маршалл рассматривает спрос на один товар изолированно от спроса на другие товары. Поэтому он преувеличивает размеры спроса. Исследование нормальной величины спроса он подменяет исследованием максимальной величины спроса (при условии, что спрос на другие товары отсутствует). Вот почему, независимо от того, должно ли исследование законов спроса входить в теорию ценности, теория Маршалла не может претендовать на правильное объяснение исследуемого вопроса.

Маршалл дает совершенно неправильный анализ динамики спроса. В этом анализе он совершенно абстрагируется от покупательной способности потребителей, которая определяется классовой структурой общества, общей величиной национального дохода и его распределением между отдельными классами. Очевидно, что трудящиеся массы, имеющие низкие доходы, предъявляют незначительный спрос на многие товары вовсе не потому, что низко оценивают для себя их полезность. Эти массы предъявляют небольшой спрос в силу ограниченности своих доходов, в силу своего пролетарского состояния. Так, например, во время кризиса происходит значительное сокращение общественного спроса и отнюдь не потому, что якобы снижается потребность в товарах, уменьшается степень их полезности. Не подлежит сомнению, что снижение спроса объясняется сокращением покупательной способности.

Маркс в X главе третьего тома «Капитала» писал:

«Отметим здесь совсем мимоходом, что «общественная потребность», т. е. то, что регулирует принцип спроса, существенно обусловливается отношением различных классов друг к другу и их взаимным экономическим положением, а следовательно в частности, во-первых, отношением всей прибавочной стоимости к заработной плате и, во-вторых, соотношением различных частей, на которые распадается прибавочная стоимость (прибыль, процент, земельная рента, налоги и т. п.)»54.

Маркс указывал, что при анализе спроса нужно учитывать не только то, как распадается национальный доход между рабочим классом и эксплуататорскими классами, но и как распределяется масса прибавочной стоимости между отдельными группами эксплуататорских классов. Ясно, что ключ к решению этих вопросов дает анализ классовой структуры общества, движения национального дохода.

Национальный доход — это вновь созданная стоимость (v + m), которая создается обществом. Это лишний раз показывает, что не стоимость следует объяснять на основе динамики сиро-1 са, а наоборот, динамику спроса можно понять только на основе движения стоимости, в частности вновь созданной стоимости, т. е. национального дохода, и распределения ее. Вполне прав был Маркс, когда в той же X главе третьего тома «Капитала» писал, что «отношение спроса и предложения абсолютно ничего не в состоянии объяснить, пока не раскрыт базис, на котором покоится это отношение» б5.

Этим базисом как раз и является движение стоимости. 3.