3.2. Противоречия организации управления инвестиционной деятельностью банков в России и способы их преодоления

Механизм институционализации интересов (представительства) бенефициаров банка (как и многих других хозяйствующих субъектов) в виде органов управления сходен с механизмом институционализации государственной власти в соответствии с принципом разделения властей, который оказывается применим и к корпоративному управлению (представительная власть - совет директоров (наблюдательный совет) банка или иной коммерческой организации, парламент государства; исполнительная власть — правление банка, правительство или иной исполнительный орган государственной власти, возможны и аналогии в

отношении судебной власти).

Любое инвестиционное решение прямо или косвенно затрагивает интересы кредиторов банка (вкладчиков, векселедержателей и иных), привлеченные от которых денежные средства (а не только собственные средства банка и средства его бенефициаров, предоставляемых ими банку безвозмездно либо в виде субординированных займов) передаются (размещаются) банком заемщикам или иным получателям инвестиций. Этим продиктовано то, что принцип коллегиальности в принятии инвестиционных решений в банках должен быть выражен в значительно большей мере, чем в организациях иных секторов экономики. Так, хотя·Председатель.Правления банка имеет по сути двуединую сущность — глава коллегиального исполнительного органа банка и (одновременно с этим) единоличный исполнительный орган управления банка, при принятии им инвестиционных

решений должен задействоваться весь гуманитарный потенциал Правления в полном объеме. Но квинтэссенцией в реализации принципа коллегиальности, как нам представляется, должен являться особый коллегиальный орган, неоднократно в различных ракурсах уже являвшийся предметом нашего рассмотрения в настоящей работе — кредитный (инвестиционный) комитет (совет).

60

сделок .

Существенным- обстоятельством, которое также не может не ’ приниматься во внимание при организации управления в банке, следует считать уже отмечавшееся несовпадение фактических и формальных компетенций как руководящих, так и «линейных» работников банка. ^[59]

Несовпадение подобного рода может быть как «вертикальным» (например, сотрудник банка, занимающий должность кредитного инспектора де-юре, но исполняющий функционал вице-президента по инвестиционному кредитованию де-факто), так и «горизонтальным» (например, банковский юрисконсульт, анализирующий документацию· будущего заемщика, может быть де-факто и кредитным менеджером сделки с этим заемщиком). Практика показывает, что подобное положение дел, фактически существующее во многих банках, следует признать во многих случаях и вполне приемлемым, ибо позволяет наиболее полно использовать человеческий потенциал работников в интересах повышения экономической эффективности деятельности банка в целом. Как уже только что отмечено, главный специалист кредитно-аналитического подразделения банка де-факто может с лучшим качеством исполнять функционал руководителя этого подразделения, чем лицо, занимающее должность начальника этого управления де-юре). В этом одно из выражений специфики российского менталитета, таких его атрибутивных черт, как интегративность, толерантность, зачастую более высокая роль обычая по сравнению с «писаными» правилами - тех черт, которые в свое время славянофилы и евразийцы обозначали как преимущество России над Западом — и адекватное оперирование именно этими национально и геополитически предопределенными чертами характера сотрудников может приносить ощутимый управленческий и в целом экономический эффект^[60].

повышения экономической эффективности деятельности банка будет вполне отвечать, закрепление подобного положения дел если не непосредственно в уставе банка,, то, как минимум, в положениях о соответствующих его структурных подразделениях. В тех же положениях могут быть институционализированы, в частности; критерии оценки деятельности руководителей де-факто, занимающих де-юре линейные должности, финальный их вклад в повышение капитализации банка, в обеспечение его законных финансово-экономических интересов, воплощенный в конкретном проекте (кредитование с соответствующим обеспечением интересов банка).

В банковской среде бытует миф о дуализме «операционных» («зарабатывающих») и «обеспечивающих» аспектов деятельности банка (и, соответственно, аналогичного дуализма¹ статуса структурных подразделений банка, при котором «операционные» подразделения _iрассматриваются как более значимые, чем «обеспечивающие»). Несостоятельность-данного мифа вытекает уже из того неопровержимого обстоятельства, что каждое структурное подразделение банка обеспечивает в соответствующей части бесперебойное, ведение банком операционной деятельности. К’ примеру, правовое (юридическое) подразделение, которое, нередко-пытаются относить-.· к обеспечивающим, но не зарабатывающим, решает комплексную задачу обеспечения нахождения всей операционной (в том числе, но не исключительно, инвестиционной) деятельности банка в правовом поле, защиты, правовыми средствами всех экономических интересов банка. То же относится к планово-экономическим подразделениям и подразделениям по

контролю'рисков: многообразие механизмов привлечения средств позволяет оптимизировать риски и издержки (в том числе издержки по планированию размещения^ как основной операционной деятельности банка), связанные-с законодательно установленной обязанностью банка возвратить сумму «традиционного» вклада, в большинстве случаев, по первому требованию; но никак не предусмотреть абсолютно все издержки^[61].

переуступка прав требования по невозвращаемым банку кредитам от банка к аффилированной банку компании с целью «высвобождения» средств банка, блокированных в виде 100% резервов (провизий) в соответствии с Положением Банка России от 26 марта 2004 года № 254-П [240] (закономерный результат подобного «высвобождения», иначе говоря, неадекватности формирования резервов (провизий) — дополнительные риски для вкладчиков и иных кредиторов банка).

Таким образом, для создания более адекватной модели финансовой отчетности для целей понимания реального финансового положения банка необходимо принимать во внимание не только отчетность, признаваемую консолидированной в соответствии с нормативными правовыми актами (банк, а также организации, находящиеся под прямым или косвенным контролем банка по Положению Банка* России от 30 июля 2002 г. № 191-П [241]},но и плюс к этому отчетность организаций, которым переуступлены права требования по ссудам, если не доказано, что организации являются полностью экономически и юридически «внешними» по отношению к банку (данный подход мы назвали принципом «презумпции аффилированности»).

Выше, при анализе стадий банковского инвестиционного процесса, мы характеризовали деятельность банковских менеджеров - как инициирующих, так и рассматривающих вопрос о совершении той или иной конкретной инвестиционной трансакции; как являющихся членами кредитного (инвестиционного) комитета (совета), так и не входящими в его состав — в целом тех менеджеров, которые в соответствии с концепцией Дж.К. Гэлбрейта, составляют «техноструктуру» . При этом нами было

⁶³ Отмечая, что экономическая власть ранее была у землевладельцев, затем у владельцев капитала, ныне у менеджеров, Дж.К. Гэлбрейт особо отмечал, что необходимость техноструктуры, «иерархии комитетов» (среди каковых в нашем случае занимает центральное место именно кредитный (инвестиционный) комитет. - А.З.} обусловливается уже тем обстоятельством, что в современной промышленности значительное число решений, и все самые важные решения, принимаются на основе

сказано о факторах, составляющих мотивацию менеджеров при подготовке к решению вопроса о возможности или невозможности совершения соответствующей трансакции. Как указывает И.А. Розинский, «существующая в банках система корпоративного управления должна предусматривать стимулы для Совета директоров и менеджмента действовать в интересах банка и его акционеров» [152, 167]. Российская же реальность такова, что мотивационные факторы иные. Среди этих факторов значимое место занимает фактор коррупции, то есть получения неформального вознаграждения от получателя инвестиций за обеспечение положительного решения бенефициаров банка о заключении инвестиционной сделки с ним, тогда как риски для банка, порождаемые заключением подобной трансакции, менеджерами на всех этапах рассмотрения вопроса (в особенности на заседании кредитного (инвестиционного) комитета (совета)' при его наличии, то есть при развернутом докладе меморандума по сделке бенефициарам банка) искусственно преуменьшаются. Такая «техноструктура» банковского сектора характерна и даже типична для постсоветской и современной российской трансформационной экономики. Но только что сказанное нам демонстрирует: в отличие от «техноструктуры» (в терминах Дж. Гэлбрейта), присущей рыночной экономике XX - начала XXI века, одной из главных целей которой является самосохранение, в России одной из главных, хотя и неявных, системных тенденций «техноструктуры» банковского сектора является деструктивная тенденция, преследующая цели: тактически - уничтожение членами российской «техноструктуры» доказательств и сокрытие иных следов своей банковско-коррупционной деятельности; а стратегически - экономическое ослабление собственников банка, в том числе информации, которой располагает не один человек, а большое количество людей, на основе получения, систематизации, проверки этой информации и обмена ею, что требует координации деятельности специалистов, владеющих навыками работы с этой информацией [44, 75].

сокращение возможностей собственников банка по восстановлению (возвращению) активов, изъятых менеджерами коррупционным путем.

Переходя же на уровень бенефициаров (собственников) банка, мы видим, что со своей стороны сами собственники банка во многих случаях создают банк не с целью создания прибыли, а с неявной, но подразумеваемой целью присвоения и вывода за пределы российской юрисдикции (либо покрытия, посредством кредитования, отрицательных результатов* иной осуществляемой ими предпринимательской деятельности, помимо банковской) финансовых ресурсов, привлекаемых от физических и юридических лиц на декларируемых, но не исполняемых условиях платности, срочности и возвратности⁶⁴. Бенефициары российских банков в значительном своем числе' достаточно далеки от отмеченного И.А. Розинским обстоятельства, заключающегося в том, что «суверенитет акционеров», то есть их «исключительное право определять действия компании, которой они владеют», «в банковской отрасли ограничен гораздо сильнее, чем в большинстве других отраслей, поскольку максимизация прибыли, представляющая собой цель акционеров, не тождественна минимизации вероятности краха банка, представляющей' собой цель регулятора» [152, 16, 47]. Деструктивная тенденция в российской банковской системе присутствует на уровне как системы в целом, так и на уровне отдельно взятого банка, и продолжается в таких негативных для российской

⁶⁴ О подобном феномене С.М. Гуриев говорит как о «рентоориентированном поведении», поведении, ориентированным на присвоение ренты, под которым, в свою очередь, С.М. Гуриев понимает «все виды деятельности, ставящие своей целью не создание добавленной стоимости, а перераспределение уже созданной собственности в свою пользу». [73, 4], притом С.М. Гуриев особо оговаривает, что «в случае переходной экономики речь идет [в том числе] об организованной преступности или коррумпированных чиновниках» [73, 4]. С.М. Гуриев указывает, что «рентоориентированное поведение приводит к высоким трансакционным издержкам в экономике» [73, 5]; как видим, это одно из важнейших, но не единственное негативное последствие рентоориентированного поведения.

ι∣ экономики явлениях, как, например, недоверие большинства физических лиц

- резидентов России (в том числе предпринимателей и тех государственных чиновников, которые остаются некоррумпированными) по отношению к банковским учреждениям (вплоть до отказа размещать средства Стабилизационного фонда в российской банковской системе); создание финансово-промышленными группами собственных, подконтрольных им банков, ведущее не только к сверхмонополизации банковского сектора, но и к тому, что критерии рыночной экономики перестают быть применимыми к ' экономике России (так называемый феномен «демаркетизации» [76Р]); в

. целом общая волатильность, нестабильность и слабая степень

¹ предсказуемости финансовой среды, существенно затрудняющие

деятельность экономических агентов в реальном секторе экономики (заинтересованном в стабильности и предсказуемости в силу больших сроков, оборачиваемости средств) вплоть до полной невозможности указанной' деятельности.

Ключом же к разрешению противоречий банковского* управления, о чем мы уже неоднократно писали, является формирование полномочного, легитимного, ответственного, независимого, в соответствующих рамках — информационно открытого кредитного (инвестиционного) комитета (совета), реально управляющего инвестиционной деятельностью банка. Кредитный (инвестиционный) комитет (совет) играет во многом основополагающую роль в завершении формирования инвестиционного решения, будучи, как мы уже неоднократно наблюдали выше, во многом специфически банковским, «межподразделенческим» органом. Как мы уже отмечали, именно на заседании кредитного (инвестиционного) комитета (совета), по итогам выступлений руководителей соответствующих структурных подразделений банка о надежности потенциального заемщика или иного потенциального контрагента по инвестиционной сделке, по результатам оценки этих выступлений руководителем кредитного (инвестиционного) комитета

(совета) — как правило, бенефициаром банка, принимается окончательное решение о возможности или невозможности заключения такой сделки.

Важно отметить, что процедура рассмотрения кредитным (инвестиционным) комитетом (советом) вопроса о предполагаемой сделке дает уникальную, нередко единственную возможность компетентным и неангажированным руководителям структурных подразделений банка для пресечения заключения инвестиционных сделок, несущих в себе риск невозвратности, а нередко и представляющих собой непосредственную’ угрозу не только конкретным финансовым показателям банка, но - и нередко самому существованию банка как хозяйствующего субъекта⁶⁵.

При этом на практике нередка ситуация, когда механизм фактического принятия решения* по инвестиционной сделке (в первую очередь это относится к ситуации принятия положительного решения в тех ситуациях, когда его целесообразность, как минимум, сомнительна) есть в значительной мере camera obscura. Иначе говоря, само решение принимается узким кругом инсайдеров в составе «стейк-холдеров» и особо «приближенных» к ним лиц, а кредитный (инвестиционный) комитет (совет) оказывается подобен Верховному Совету СССР образца 1930-х — середины 1980-х гг. C одной стороны, в такой* ситуации выхолащивается сущность кредитного (инвестиционного) комитета (совета) как «модератора» финансовых результатов и рисков будущей инвестиционной сделки, как барьера от инвестиционных проектов, с неоправданно высокой степенью риска либо заведомо невозвратных. C другой же стороны, такой механизм принятия инвестиционных решений оказывается более чем приемлемым для их инициаторов из числа не только и не столько самих «стейк-холдеров», сколько близких к ним сотрудников банка (не всегда являющихся формально

⁶⁵ В этом смысле кредитный (инвестиционный) комитет (совет) может и должен не только считаться, но и являться формой непосредственной внутрикорпоративной «демократии», в большинстве аспектов, как минимум, равной по значимости общему собранию участников (акционеров) банка, а то и превосходящей его.

членами кредитного (инвестиционного) комитета (совета), но обязательно входящих в неформальный узкий круг высших менеджеров, близких к бенефициарам), нередко преследующих не столько корпоративные интересы банка, сколько свои собственные, эгоистические де-факто, интересы.

Весьма интересен (в* том числе и потому, что приводимый пример также относится к стране с трансформационной экономикой) в этом плане опыт молдавского Викториабанка, где корпоративное управление⁶⁶ организовано так, что департаменты внутреннего контроля и управления залогами· подчинены непосредственно совету директоров банка, а не его правлению. Это указывает на исключительную важность, наличия обеспечения у любого кредита, а также наличия- профессионального внутреннего контроля, который в условиях трансформационной экономики может стать весьма эффективной антикоррупционной мерой.

Как видим, институциональная среда банковской деятельности современной России далека от достаточного уровня транспарентности (прозрачности). Главнейшая причина подобной нетранспарентности заключается в том, что чистая прибыль в условиях недостаточной транспарентности существенно выше; чем при достаточной транспарентности. Главнейших способствующих этому факторов несколько. Во-первых, существуют дополнительные источники получения доходов и сверхприбыли за счет нецелевого использования средств акционеров и вкладчиков менеджерами банка (об этом нетранспарентном сегменте российской банковской деятельности подробнее см. в параграфе 3.3 настоящей работы). Во-вторых, в условиях высокой степени турбулентности экономики России и слабой степени предсказуемости политической

⁶⁶ Схема корпоративного управления Викториабанка (Victoriabanc)₃ инкорпорированного по законодательству Республики Молдова, доступна на официальном веб-сайте Викториабанка (Victoriabanc), режим доступа: http√∕www.victoriabank.md∕file∕Structura%20organizatorica%20din%2023⅜20iulie%202010. pdf(на молдавском (румынском) языке), дата обращения 30.07.2011.

обстановки деятельность по выводу активов банка оказывается более прибыльной, чем деятельность по его развитию. В-третьих, неблагоприятная ситуация в российском реальном секторе экономики (индустриальном и постиндустриальном секторах) вынуждает российские банки действовать преимущественно на финансовых рынках, очень слабо регулируемых и защищенных российским государством, что не позволяет российской банковской системе окрепнуть и «дорасти» до масштабов полноценного глобального экономического агента в. мировой банковско-финансовой системе, во многом регулируемой сильными правительствами других стран. В этих условиях экономическим агентам оказывается выгоднее скрывать от российского правительства и российских, граждан ряд сделок (трансакций), совершенных в интересах не только конкретных коррумпированных менеджеров компаний- заемщиков или иных получателей инвестиций, но — . шире — и транснационального капитала, (и вознагражденных им) и ущемляющих интересы России, в частности по выводу активов из России.

Негативными факторами институциональной среды российской банковской деятельности - как проанализированными выше, так и теми, о которых далее еще пойдет речь в настоящей работе - не в последнюю ·, очередь обусловлено то обстоятельство, что в наши дни иностранные банки вынуждены быть более осторожными при приобретении российских . банковских активов, чем в течение ряда лет, предшествовавших последнему финансово-экономическому кризису, когда участие иностранного капитала в российской банковской системе неуклонно росло. Иллюстрирующую последнее обстоятельство весьма индикативную статистику структуры банковского сектора России в 2000-07 гг., на 1 января каждого из нижеуказанных годов, в процентах от совокупных активов, приводит И.А. Розинский [152, 344]:

Таблица 2

Иностранный капитал, российский частный капитал и российский государственный капитал в структуре банковского сектора Российской Федерации в 2000-2007 годах

Источник: Розинский И.А. Иностранные банки и национальная

экономика. M.: Экономика, 2009. С. 344. [752, 344].

В настоящее же время ситуация иная. Уже отмеченный в настоящей работе пример Банка ВТБ с приобретением им Банка Москвы, испытывавшего уже на момент постановки задачи о данной сделке серьезные финансовые затруднения и потребность в прямой финансовой помощи со стороны Российской Федерации, еще более усиливает тенденцию к такой осторожности. Напротив, иностранные банки стараются продать российские банковские активы и, по меньшей мере, свернуть масштабы своей деятельности в РФ. Один из самых последних примеров — продажа российского ХКФ-Банка (Home Credit and Finance Bank) его «якорной» компанией-бенефициаром (Ноте Credit BV) ВТБ-Капиталу (инвестиционному подразделению все того же Банка ВТБ) . Значительные сходства со сказанным имеют трудности, которые испытывал британский Барклайс-Банком (Barclays Bank) в процессе поиска покупателя на его

⁶⁷ «ВТБ Капитал» покупает 10% Home Credit BV // Новостной сайт «Newsru.com».Дата публикации на момент обращения к интернет-источнику - 26.07.2011, 11:48. Режим доступа: http://palm.newsru.com/finance/26jul2011/hcfb.html, дата обращения 31.07.2011.

российский дочерний банк . Даже в тех случаях, когда у бенефициаров российского банка имеется намерение совершить сделку по продаже их российского банка какому-либо банку иностранному, такой интерес, фигурально выражаясь, не взаимен, так как ожидаемые издержки иностранного банка выше, чем ожидаемая прибыль, что хорошо осознается бенефициарами и менеджментом соответствующего иностранного банка.